Управление сердцем?

      Июль принёс с собой ужасную жару. Воздух буквально плавился, и если в июне все мечтали о прекращении сезона дождей, то сейчас наоборот молились о малейшей тучке или дуновении ветерка. Шкала термометров прыгала от плюс тридцати до плюс тридцати семи, чему мало кто радовался. Но Шото мог сказать «спасибо» великолепнейшим условиям в их особняке; каждую комнату, где велась какая-либо активность, оснащали кондиционерами или вентиляторами. Слуги сменили свою форму на летнюю; парни укоротили рукава рубашек до одной четверти, а девушки надевали более тонкие платья с рукавами с две четверти, не носили колготок, чулок и носков, а ходили в балетках, и обязательно завязывали волосы в высокий пучок, чтобы те не прилипали к лицу и не болтались, мешая. Немури эти правила почти не коснулись, ведь её форма была не такой чёткой, и главным элементом являлся только халат.       Кацуки приехал в середине июня. С его появлением парнишка чувствовал какие-то притеснения и не самую лучшую атмосферу. Братья почти не общались — только если это было слишком необходимо. Бакуго стал вести себя более отчуждённо, зло и раздражённо. За половину месяца он поменял около пяти слуг.       Животик парнишки вырос. Оно и неудивительно, ведь шёл шестой месяц. Беременность протекала хорошо, правда детдомовец был вынужден сдавать кровь для анализов, изредка делать прививки и каждый день выпивать витамины.       На календаре красовалось десятое число. Это была пятница. Дома, из господ, никого, кроме младшего члена семьи, не было. Он сидел перед зеркалом в спальне, глядя на своё отражение. Завтрак уже миновал, поэтому взрослые отправились на работу. А ему предстоял очередной скучный день. Тодороки поднял свою футболку. Под ней скрывался очень бледный живот, который теперь ужасно мешал. Стало невозможным притянуть колени к груди, наклониться, надеть что-то облегающее или ходить более трёх часов без остановки. Парнишка, задумавшись, стал проводить пальцами по коже, вызывая маленькие приятные шевеления внутри. В голове перемешивались тысячи вопросов от «Который сейчас час?» до «Кем будет малыш, когда вырастет?». В дверь комнаты постучали, но разноцветная голова была сейчас слишком увлечена лицезрением и размышлениями, потому «незваный гость» прошёл, не дождавшись приглашения.       — Шото, — девушка прикрыла за собой дверь. — Доброе утро, — детдомовец повернул голову в сторону и немного улыбнулся.       — Утречка, — он тут же осознал как выглядело его странное занятие со стороны и смущённо опустил тонкую ткань.       — Как самочувствие? — Каяма подошла к юному господину, поставив руки на спинку кресла.       — Хорошо, — Шото заправил прядь волос за ухо.       — Уже придумал, что подаришь господину Мидории? — подросток непонимающе вскинул бровь. — Пятнадцатого его День Рождения.       — Правда?! — он обернулся, глядя на удивлённого доктора. — Я не знал… Он мне не говорил…       — Значит, тебе срочно нужен подарок.       Парнишка кивнул. Он уже сталкивался с этим вопросом где-то полгода назад, но тогда сама удача улыбнулась ему, а теперь… Ситуация схожая, но всё же. На этот раз он не может прогадать с подарком. Они стали настолько близки, и будет просто ужасно, если Изуку не понравится. Детдомовец стал думать. Он не заметил как ушла Немури, пожелав ему удачи. Но даже так в голову ничего не приходило. Тодороки решил пойти в его комнату, чтобы найти «вдохновение».       В коридорах было чертовски тихо. Только часы в холле продолжали размеренно тикать. С беременностью гетерохром каким-то неизвестным для него самого способом научился тихо передвигаться. Каждый его шаг был аккуратен и мягок, словно ноги ступали совсем не по твёрдой поверхности. Парнишка надавил на ажурную ручку, открывая дверь. В спальне, как и ожидалось, никого не было. Детдомовец прошёл внутрь. Здесь было душно, ведь кондиционер находился в выключенном состоянии, а из окна дул исключительно тёплый ветер. Шото хотел провести тут какое-то время, поэтому кое-как отыскал пульт, который завалялся в огромной горе из одеяла, подушек и простыни на кровати. И почему слуги вообще не прибрались тут? Когда по помещению стал расползаться холод, он глубоко вздохнул, резко задрожав, сгинаясь и вцепившись в матрац       «Нет, нет, нет! Не может этого быть!» — омега сжался, чувствуя табун мурашек, пробегающих по телу.       Течка. В такое неподходящее время и в таком неподходящем месте! Парнишка сел на пол, обнимая себя за плечи. В нос ударил сильный запах любимого альфы, которым было пропитано буквально всё, включая обои, ковёр и половицы. Три месяца назад, когда срок был не таким уж и большим, Каяма дала детдомовцу капли, снизившие желание до среднего, но при этом сказала, что следующую течку он будет вынужден переждать самостоятельно без вмешательств, иначе это плохо отразится на плоде, ведь подавители имеют парочку схожих действий на организм с противозачаточными. Подросток стал бегать глазами по комнате, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы ему помочь, но безуспешно. Он только просидел так почти два часа, не шевелясь, но буквально растекаясь от накатывающего с силой возбуждения. Ближе к обеду парнишка всё же нашёл в себе силы. Хотя скорее это были просто затёкшие ноги и лёгкий голод, но даже так нужно было не забывать об изначальной цели прибытия — поиске идей для подарка. Детдомовец тяжело выдохнул и подошёл к столу. На его поверхности был такой бардак, что создавалось такое ощущение, будто в этой комнате прошёл настоящий ураган! Огромные стопки бумаг, разложенных в хаотичном порядке, выглядывающая из-под них крышка ноутбука, опрокинутый стаканчик с ручками, карандашами и прочей канцелярией.       — Ужас, — Тодороки опёрся кулаками о стол, переваривая в голове собственный голос. Мидория хоть и умный, но такой неряшливый и рассеянный. — Что у Вас в голове?..       Прибирать парнишка не стал — мало ли спутает что-нибудь и сделает только хуже. А шкафчики открывать было ещё более рискованно. Он знал, что оттуда наверняка вывалится много чего, а обратно запихнуть всё это окажется просто невозможно. На шкафу хотя бы было почище — всё рассортировано по папкам, мультифорам, блокнотам и прочему. В рабочей зоне искать что-то «воодушевляющее» — гиблое дело, поэтому детдомовец плавно перешёл к гардеробу, но даже здесь в какой-то степени было захламлено. Носки заполнили почти весь пол, с полок болтались джинсы, футболки, свитера, толстовки, шорты, джемперы, лонгсливы и только разве что семь костюмов разных цветов и галстуки «на все случаи жизни» висели на плечиках и прищепках. Неряшливость, на самом деле, была далеко не единственной плохой чертой у кучерявого. Он так же обладал довольно-таки противоречивыми качествами: мог помнить одно, но забывать другое; часто задумывался и начинал бурчать, когда был чем-то сильно увлечён, хотя не любил лишний шум; не мог должным образом выбрать что-то для себя, зато знал что можно предложить другим в зависимости от их предпочтений.       Шото вышел из гардероба со скорченным выражением лица. Дело и вправду набирало не самые приятные обороты, пока разноцветные глаза не заметили небольшой флакон на тумбочке возле кровати. Он взял стеклянный сосуд, понюхав его. Это был запах, который перебивает природный аромат альфы. Такой терпкий и горьковатый, но довольно приятный. Содержимого во флаконе почти не осталось, поэтому возможный подарок нашёл себя сам. Парнишка забрал бутылочку с собой, покинув чужую комнату.       В это время Изуку тонул в бумагах. «Брат» его не щадил, а на все вопросы отвечал очень колко. Иногда даже посылал.       — И много он к кому так относится? — хмыкнул Хитоши.       — Нет. Не думаю, — веснушчатый потёр переносицу, надавливая на неё. — Я надеюсь, что он остынет рано или поздно. Из-за одной фотографии ничего не будет, хотя на этого Моному уже можно подавать в суд за неспортивное поведение.       — А откуда у него оказался номер Кацуки?       — Откуда он вообще оказался на том же острове, что и мы с Шото, — взрослый обречённо выдохнул. — Это меня волнует куда больше.       — Как он, кстати? — Шинсо закурил сигарету, предварительно включив вентиляцию.       — Хорошо. Правда капризничает так, что я не знаю куда деться, — друг посмеялся. — Вот только не надо. Будешь жить с беременной омегой под одной крышей — поймёшь.       — А кто будет хоть? Девочка или мальчик? — Хитоши подпёр челюсть рукой, глядя на Мидорию.       — Понятия не имею, — фиолетовые глаза удивлённо блеснули. — Ты не думай, что это я такой безответственный. Шото сам не захотел знать, поэтому Немури этим и не занималась.       — А ты кого хочешь?       — Без разницы, главное, чтобы здоровый малыш родился, — кучерявый прокрутил ручку в воздухе и тихо добавил: — И подольше с нами побыл.       — В смысле? — Шинсо поправил ворот рубашки, не понимая о чём говорит друг.       — Кацуки сейчас всем своим видом показывает, что находится в нелучшем расположении духа, а значит, если это продолжится, то малыш может прожить с нами от силы пару месяцев. Затем его отдадут в приют, — курящий подскочил с места, открыв рот, но не в силах сказать что-то. — Я не могу ничего с этим сделать, но постараюсь оттянуть эти месяца…       — Он не посмеет… — парень потушил сигарету, выдыхая сизый дым.       — У него есть цель, понимаешь… Ради этого он готов на всё, — Хитоши обратно упал в кресло, глядя на стол, за которым они сидят. — Он хотел сломить Энджи и взял для этого Шото. Теперь ничего не остаётся кроме как поставить его на свою замену, заставив при этом ненавидеть собственного отца. Ребёнок — помеха, которую Кацуки устранит по щелчку пальцев. Но что он сделает с самим Шото я и сам не знаю, — руки Изуку немного затряслись. Вряд ли ему хотелось развивать эту тему. — И мне страшно, что я ничего не могу сделать для них. Ками-сама, я такой бесполезный, — веснушчатый бросил ручку, закрыв лицо ладонями. — Иногда я думаю, что было бы гораздо лучше, если бы мы с ним никогда не встретились. Если бы я не помог ему тогда, много лет назад, да и вообще не набрёл на этот чёртов приют.       — Если ты сейчас же не закроешь рот, я тебя ударю, — Шинсо твёрдо ударил по столу кулаком. — Взбодрись, тряпка! Чуть что — сразу меланхолить! — и это чистая правда, убивающая Мидорию ещё больше. — Хватит ныть! Лучше бы думал о том как это исправить или хотя бы сделать всё не таким неприятным!       — Я тебя понял, — парень встал на ноги, не глядя другу в глаза. — Пойду проветрюсь.       Он вышел в коридор, хлопнув за собой дверью. Саднящее чувство вины и горечи расползалось внутри него, заставляя руки сжиматься. Хотелось выплеснуть этот гнев, разбить что-нибудь или сломать. Изуку глубоко вздохнул и резко двинулся к тому месту, которое ему точно поможет — крыша.       С неё открывался чудесный вид на город из-за того, что здание находилось прямо в центре. Правда если посмотреть вниз, то наверняка закружится голова, но оно и не нужно, ведь альфа смотрит только вперёд и на небо. Когда взрослый вышел наверх — солнце неожиданно спряталось за тучу. Он прошёл к краю, расстегнув свой пиджак, и выставил руки в стороны. Закрыв глаза, веснушчатый медленно вдохнул и закричал. Просто один несчастный звук «А-а-а!», вырывавшийся откуда-то из живота. В голове зазвенело и тут же опустело. Дыхания хватило на тринадцать секунд, которых было предостаточно для того, чтобы расслабиться, отпустив все отягощающие эмоции. Руки медленно опустились и упёрлись в бока. На вновь сияющем лице выступила довольная ухмылка. Заместитель президента развернулся, намереваясь уйти, но тут же замер. Оказывается он был не один…       Две девушки, которые наверняка заметили чужое присутствие только после крика, так же замерли на месте. Та, что повыше, закабэдонила* свою коллегу, залившуюся краской. Мидория тоже порозовел.       — И-извините! — он резко убежал в открытую дверь, почти что скатываясь по лестнице. — «Вот тюфяк! Надо было сначала осмотреться! Ещё подумают, что я кретин какой-нибудь!»       К счастью обошлось. Ему довелось встретить их сегодня ещё раз, но уже вечером и на парковке. Видимо работницы были парой, раз вели себя достаточно раскрепощённо и свободно друг с другом, не стесняясь целоваться на улице. Кучерявый не стал на этом зацикливаться, а просто поехал домой, почти забывшись в играющей в салоне музыке и чуть не проехав на красный свет светофора несколько раз. Уже подъезжая к особняку, волнение и тоска вернулись, сделав настроение ужасно поганым. Изуку остановился у белоснежной лестницы, кинув слуге ключ от автомобиля, и поднялся к двери. Он зашёл внутрь и остановился. Справа доносился вкусный запах чего-то невероятно сладкого. Противиться ему было бы непозволительно! Да и в животе дыра… Альфа дошёл до кухни и приоткрыл дверь.       — Добрый вечер, — слуги подскочили с мест, кланяясь.       — Изуку! — милый, едва ли не детский голосок коснулся слуха. — Вы приехали!       Перед веснушчатым тут же появился беременный омега. На нём был белый фартук, что топорщился из-за живота, а на щеке было что-то рассыпчатое.       — Привет, Шото, — «дядя» мягко улыбнулся, вытирая муку с очень довольного лица. — Ты чего такой чумазый?       — Мы вместе с Сато приготовили торт! — детдомовец схватил чужую ладонь, таща длинное тело к «творению».       — Что Вы, юный господин, — рослый мужчина усмехнулся, сложив руки на груди. — Я почти ничего не делал, только наставлял. Этот торт полностью Ваша заслуга!       На высокой стеклянной подставке красовался не очень ровный круг. Он блестел от яркого освещения, попадающего на глазурь, делаясь ещё более аппетитным. Хотя половины уже и не было.       — Шоколадный с кусочками клубники! — Тодороки нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он тут же взял кусочек, лежащий на тарелке на краю стола, и отломил вилкой немного, протягивая Мидории. — Попробуйте!       Тот остановился, спрашивая про себя «Вот так вот при всех?». Но бетам словно было всё равно. Они лишь улыбаясь ждали реакции господина. Видимо парнишка вытворял что-то более чудаческое до этого…       — Хорошо, — парень немного наклонился, открыв рот, и тут же снял мягкую и нежную массу со столового прибора губами. Недавно печальное лицо просияло. — Шото… Это… Это невероятно вкусно! — подросток прикусил нижнюю губу, смущаясь от похвалы. — Такое сладкое и тает на языке! Можно ещё?!       Несомненно детдомовец был непередаваемо рад, что его стряпня понравилась кучерявому. Тот с огромным аппетитом смотрел на торт. А Шото с таким же аппетитом смотрел на альфу. В его штанах уже стало настолько узко, что феромоны беременного течного гетерохрома казалось вот-вот доберутся до чувствительного носа альфы, который потом вряд ли сможет остановиться. Всё могло бы кончиться нереальным гоном, но в дверях появилась Каяма. Она, завидев господина, тут же схватила его под руку и выпихнула в коридор как можно скорее.       — В чём дело? — Изуку не особо сопротивлялся маленькой силе женского тела, но всё-таки хотел понять причину такого неожиданного балагана.       — Вам пока нельзя находиться вместе с юным господином! — доктор старалась изо всех сил довести парня до холла, а затем отправить в его комнату. — Сейчас не самое подходящее время!       Веснушчатый искренне не понимал о чём идёт речь. Намёки всегда были для него чем-то непостижимым, потому он плёлся по лестнице под пристальным взглядом синих глаз. Мидория устало зевнул, открывая дверь собственной спальни и проходя внутрь. Но стоило сделать один небольшой вдох, как зелёные радужки потемнели, а зрачок сузился, подыгрывая лютому взгляду. Сердце в груди вдруг бешено заколотилось, а в ушах зазвенело… Запах. Запах любимого беременного течного омеги обволакивал хозяина комнаты, заключая его разум в клетку. Всё изменилось: шея вытянулась, спина слегка согнулась, ноги стали упругими, мышцы рук округлились, а в штанах болезненно, но одновременно приятно воссоздалось пульсирующее напряжение. Тело взрослого было в полной боевой готовности, чтобы устроить настоящий секс-марафон. Разум почти не контролировал действия, но остановить резкий порыв к парнишке всё же удалось. Кучерявый схватился за дверной проём по обе стороны от двери и ударил головой о дерево, замерев. Он повторил это ещё два раза и отстранился, когда некогда безупречно белая поверхность раскрасилась в красный.       На следующий день на лбу Изуку красовался огромный пластырь, скрывающий довольно-таки нехилую ссадину с коростой.       — Взрослый парень, а ведёте себя не лучше пятилетки! — доктор с грохотом закрыла аптечку, фыркая. — Это надо же так! Хотели стать дурачком? Что ж, не в мою смену!       — Да не кричи ты так… И без того голова болит, — девушка только открыла рот, чтобы наверняка ещё раз упрекнуть непутёвого веснушчатого, но резко передумала.       Дверь в медицинский кабинет открылась, и внутрь залетел перепуганный детдомовец. Он за три широких шага преодолел расстояние до стула и практически навис над альфой. Тот едва заметно облизнулся, но не смог почувствовать сильного запаха — Немури уже как час назад впихнула в него какие-то таблетки, приглушающие вкусовые рецепторы. Тодороки неожиданно даже для себя прижал чужую растрёпанную голову к своей груди, обнимая. Каяма, поняв, что является явно лишней, попросила не засиживаться в её кабинете, прежде, чем вышла.       — Я так испугался! — всхлипнул подросток. — Они там т-такое всякое гов-ворят, что я-я…       — Не переживай ты так. Всё хорошо, — Мидория обнял «племянничка», сползая головой на животик. — Я здесь, рядом с тобой, и плакать ни к чему.       — Зачем Вы так? — холодные пальчики подняли спокойное лицо. — Больно же, — подушечка большого пальца аккуратно, но с мелкой дрожью, прошла по шероховатой поверхности пластыря.       — Знаю, что больно, — кучерявый осторожно посадил омежку на свои колени, приобнимая.       — Глупый Изуку, — гетерохром сложил руки на груди, надув губы и наигранно обидевшись.       — Ну не бурчи, — веснушчатый нос уткнулся в бледную шею, пытаясь утянуть хотя бы нотку сирени, в то время как парнишка ёрзал на длинных ногах, пытаясь приятно потереться.       — Изуку, — младший с трудом пододвинулся ближе и сцепил свои руки в замок за шеей парня. — Давай сделаем это, пожалуйста?       — Шо, я понимаю, что у тебя течка, но Немури меня убьёт, если… — он вдруг остановился, за что словил вопросительный взгляд. — «Давай»?..       — Что… Ох! Извините! Я что-то уже совсем, — детдомовец попытался встать, но его удержали.       — Нет-нет-нет! Я так долго этого ждал, — грустно улыбнулся Изуку. — Давай уже на «ты», наконец.       Шото отвёл взгляд, но не успел даже сказать что-либо в ответ, ведь его утянули в нежный поцелуй.