Недвусмысленные знамения

Время шло к вечеру, рукопись Агнессы — к своему завершению, а Азирафаэль медленно полз навстречу паранойе. — Скорее всего, — сказал Азирафаэль, рассуждая вслух, чтобы разбавить гробовую тишину в магазинчике. — Он мог проспать весь день. Сейчас зима, холодно, спячка, все дела… Такое уже бывало с ним. Правда, в прошлый раз он проспал целый век... Азирафаэль старательно уговаривал себя не звонить Кроули, чтобы не показаться навязчивым. Он поймал себя на том, что наматывает телефонный провод вокруг пальцев и резко отдёрнул руку. Азирафаэль честно пытался переключиться на что-то другое. Он уже успел привыкнуть, что демон предупреждает, прежде чем пропасть. Иногда даже лично, а не по телефону. И поэтому... Когда Азирафаэль загнал себя в угол размышлений о тленности всего сущего — так извести себя, потому что они не виделись один, всего один день! — звякнул колокольчик над дверью и послышалось приглушенное чертыхание. Только один чело... демон мог так бесцеремонно войти в запертую дверь. Азирафаэль успел сделать один шаг по направлению к Кроули, как тот уже телепортировал себя к кровати, и ангел имел честь понаблюдать за Падением — Кроули драматично рухнул на постель лицом в подушку, даже не удосужившись снять очки или, что самое важное, сказать хоть слово. Азирафаэль открыл рот для вопроса, и тут Кроули издал долгий стон, который посрамил всех грешников Ада скопом — до того он был полон беспросветной тоски. Впрочем, Кроули пришлось прерваться, так как дужка очков больно врезалась в надбровную дугу, заставив зашипеть и открыть свои чудные глаза. — Ох, мой дорогой, что произошло? — спросил ангел, радуясь, что Кроули, избавившись от очков, упал обратно — умилённое выражение лица Азирафаэля демон бы точно не одобрил. Ангел немного успокоился — если бы случилось что-то серьёзное, Кроули бы вряд ли пришёл к нему с видом, будто ему не хватает только вопроса, чтобы начать жаловаться на жизнь. Если сказать, что Кроули выглядел уставшим, то это значило ничего не сказать. Азирафаэль сел на кровать поближе к демону и осторожно запустил руку в короткие рыжие волосы, чувствуя, как они щекочут ему ладонь. Иногда Азирафаэль делал так в порыве чувств. Он давно заметил, что постепенно Кроули открывается ему с совершенно другой стороны. Например, раньше Кроули плохо переносил нежности, а сейчас Азирафаэль мог спокойно гладить его волосы и массировать кожу головы подушечками пальцев, и Кроули неразборчиво, но довольно урчал, принимая ласку. Кроули почувствовал, как его плечи потихоньку расслабляются, и напряжение уходит из тела. — Проблемы по ту сторону. — внезапно сказал в подушку Кроули, приподнимаясь на локтях и по-змеиному грациозно (попробуйте быть грациозным, когда единственное, чего вам хочется — сдохнуть, чтоб не мучаться!) переползая поближе к Азирафаэлю, который смотрел на него выжидающе и с интересом. Кроули положил голову на колени к ангелу, а его руку снова себе на волосы, намекая на продолжение. Тот был не против и снова стал оттягивать рыжие пряди, приглаживая вихры. Кроули опустил веки, чтобы не видеть своего отражения в зрачках ангела — видок у него был такой, словно его пустили по всем девяти кругам Ада. — Что-то случилось? — пытаясь не показать своей тревоги (и с треском проваливаясь в этом) спросил Азирафаэль, сжимая пальцы в волосах чуть сильнее, чем нужно было. Кроули шикнул, поймал краем глаза испуганное выражение лица ангела, вздохнул, поймал его руку и прижался губами к костяшкам, улавливая запах пыли, карамели и какао и тем самым восстанавливая порядок в голове. Кроули поёрзал, устраиваясь поудобнее, вздохнул ещё пару раз и скучным голосом произнёс: — Со мной связалась Вельзевул. — Что? — взгляд Азирафаэля потемнел, и Кроули перестал дышать. Ангел выглядел таким… сильным. Готовым хоть сейчас достать Меч, расправить крылья и пойти громить Врата Ада. — Не паникуй. — попросил Кроули, — Ничего страшного не произошло. — Тебя перехватил второй после Сатаны демон в Аду, а ты — ничего страшного? Кроули успокаивающе погладил ангела по руке и удобно устроил щёку на чужом бедре. — Да там на самом деле смешная история… — ага, обхохочешься. Кроули и сам ужасно переср… перенервничал, когда пол в его кабинете вдруг пошёл характерными огненными трещинами, — Она хотела услугу. На самом деле всё было немного не так. Вельзевул потребовала, чтобы Кроули направил свою фантазию, силы и время на её локальную войну с одним архангелом (имя которого крупными буквами было написано на лбу у обычно невозмутимой Падшей). Если посмотреть с другой точки зрения, это не было и неправдой, так как по сути, Кроули был единственным демоном, которому Вельзевул могла приказать нечто подобное. Кроули представил себе собрание в Аду: «Слушайте, демоны, кидаем все наши ресурсы на то, чтобы напакостить одному конкретному архангелу, на которого я случайно запала во время неудавшегося Армагеддона, но ещё не в курсе об этом». Подвергая свою версию цензуре с одной стороны и немного приукрашивая с другой, Кроули обрисовал ситуацию опешившему с такого поворота Азирафаэлю, отчего приятные поглаживания пропали, а сам ангел озабоченно скрестил руки на груди. — Собственно, от подчинения Аду меня никто не освобождал. — Кроули поморщился. Признавать этого не хотелось, но Вельзевул крепко прихватила его за жабры, — Как и от возможности в любой момент отследить из-за демонических чудес. — И что делать? — Азирафаэль поджал губы. — Вельзевул сказала, что уберет моё личное дело из общей кучи и позаботится о том, чтобы меня оставили в покое. Азирафаэль нахмурился: — Боже, как же непривычно считать Лорда Ада женщиной. Кроули хмыкнул. В Вельзевул женского было, как в жителях Преисподней — интеллекта, но Ад не шибко щедро раздавал тела, и в какой-то момент она просто осела в одном из них, а демоны не особо фанаты кардинальных изменений — раз уж прикипел, так и оставишь. Сущности ангелов и демонов бесполы, это да, а вот перекраивать тела не стоило хлопот. — Ну, так уж вышло. — он неопределённо дёрнул плечом, отчего чуть не свалился с колен ангела. — И что, ты поверил ей на слово? — Конечно, нет! — закономерно возмутился Кроули, — Ей попросту невыгодно пускать по моему следу того же Хастура. Азирафаэля это не очень убедило, судя по болезненной морщинке, пересёкшей его лоб, которую Кроули ненавидел. — Как долго это продлится? Вероятно, пока Вельзевул не надоест, или пока Габриэль не возьмёт его за жопу. Но на этот случай Кроули уже заготовил речь, отсылающую архангела прямиком к Лорду Ада и — завуалированно — в крестцовый отдел позвоночника. — Не очень. — вслух понадеялся Кроули и вздохнул. Надежда едва-едва дышала и норовила сдохнуть от каждой азартной молнии в льдистых глазах Вельзевул, которой явно было в кайф убивать двух зайцев одним ударом — гонять «предателя» и в хвост, и в гриву и при этом мстить Габриэлю в их странной вендетте, в сути которой Кроули не смог разобраться, даже проведя день, слушая указания увлёкшейся Вельзевул. Ей что, не надо там, например, идти Адом управлять? — Бедный. — посочувствовал ангел и призадумался на секунду. Кроули слабо ткнул его в бок, призывая продолжить поглаживания, но ангел проигнорировал его недовольство, — Я бы мог сделать тебе массаж. Если ты не против. Кроули перекатился с бока на спину и испытующе уставился на Азирафаэля. — Чего это ты такой добрый? И это было бы обидно, не улови Азирафаэль знакомые подначивающие интонации. Он знал, что Кроули это не со зла, как бы смешно это не звучало. Он улыбнулся и указал на центр кровати. — Знаешь, а я ведь ходил на курсы. — Азирафаэль осторожно пододвинулся, встал с кровати и стянул покрывало, выдёргивая его из-под демона, — Мне стало интересно. Я был способным учеником. По крайней мере мой учитель предлагал мне дополнительные занятия один на один. Приятный молодой человек. Всегда расстраивался, когда я отказывал ему. «Запрещенный прием» — возмутился про себя Кроули. Ангел был таким милым, когда пытался манипулировать им. И то, что Кроули распознавал интриги, не означало, что он на них не вёлся. Да и, чего греха таить, идея о массаже была очень заманчивой. — Искушаешь меня, ангел? — широко улыбнулся Кроули, — Что ж... Я поддаюсь соблазну. Кроули улёгся на середину расстеленной кровати, обнял двумя руками подушку и подумал, что поддаваться — не всегда значит проигрывать. — Кроули, дорогой, тебе нужно снять одежду. — послышалось сзади. Кроули неразборчиво заворчал себе под нос, приподнялся и щёлкнул пальцами. Сил и желания двигаться в нём не было никаких, — О. Ну, так тоже можно. Где там возился Азирафаэль осталось для Кроули загадкой, в голове было пусто: стукни — звон пойдёт. Подушка словно обладала силой притяжения Юпитера, конечности задеревенели и чувствовались тяжело и напряжённо. На бёдра Кроули легло что-то мягкое (он ставил на покрывало), а ангел удобно уместился ниже края, заставляя дышать чуть глубже. — Ты такой напряжённый. — с искренним удивлением отметил ангел, на пробу проводя тёплой рукой по спине, отчего Кроули покрылся мурашками. — Надо же... Что ж, я рад, что буду у тебя первым. Кроули фыркнул. Он загривком мог чувствовать лукавую улыбку ангела. — Это вот всё, — Кроули сделал неопределённый жест, обозначающий его сегодняшние приключения, — ещё не ужас. — Вот как? — Ага. Едва только Азирафаэль устроился на нём поудобнее, как свет в комнате погас, а на его место пришли приятные тёплые огоньки маленьких свечей. Азирафаэль правда не понимает, насколько бывает порой романтичным? Кроули пришла в голову дурная ассоциация с церковью, и он хмыкнул. Впрочем, распространившийся по комнате запах не имел ничего общего с ладаном — и на том спасибо. Кроули смог распознать смесь шалфея, лаванды и мяты. Кроули почувствовал, как смазанные каким-то маслом ладони ангела мягко, почти невесомо коснулись его спины. Азирафаэль стал разогревать мышцы, при этом прощупывая те места, где были особенно проблемные зоны. — В общем, лет триста назад в Ад мобилизовали всех демонов, чрезвычайная ситуация. — Азирафаэль прижал пальцы к позвоночнику и сделал плавное круговое движение, спускаясь до самого копчика, и Кроули не сдержал довольный выдох. Да, приятно. Очень. — Я пытался откосить, но тогда просто отключить телефон было недостаточно, чтобы отрубить канал связи с начальством, пришлось спускаться. — Ужас. — хихикнул Азирафаэль, выдавливая ещё немного масла, — И в чем была чрезвычайность? — Эти идиоты что-то напортачили, когда загоняли Стикс в водопровод. Остальные четыре как-то собрали трубами, а Стикс всегда слегка жила своей жизнью. Просто… не спрашивай. Короче, я спускаюсь и, пожалуйста, картина маслом: демоны, от Высших до Низших, стоят по лодыжку в воде из Реки Мертвых, дубак такой, что хоть рефрижераторы ставь, сверху хлещет поток, а расформированный черт знает сколько лет назад в должности Харон выполз со своей пенсии и подбадривает чёртову реку, мол, давно было пора вернуть перевозку душ по воде. Азирафаэль искренне расхохотался. У них в Раю была скука смертная, в Аду всегда кипели страсти, но нормальной выпивки не найти ни там, ни там. Кроули самого разобрал смешок, когда он вспомнил переполох — теперь это казалось чем-то далеким, уже прошедшим, а оттого забавным. Ад был похож на курятник. Хотя Там всегда так. Но тогда курицы были ещё и мокрыми. Падшие резко вспомнили о наличии у себя крыльев и пытались хоть как-нибудь укрыться от последствий наводнения. Азирафаэль возобновил движения, Кроули был благодарен тому, что его ангел всегда следил за собой и ухаживал за руками. Коротко подстриженные ногти даже случайно не могли навредить теперь уже чувствительной спине, а мягкие ладони творили нечто с его плечами, превращая задеревеневшие мышцы, по ощущениям, в лёгкую вату. Кроули с удовольствием подавался навстречу, и ангелу явно льстил такой живой отклик — в голове Кроули щёлкал воображаемый счётчик Гейгера. Азирафаэль лучился благодатью, и волны радости и довольства, которые Азирафаэль распространял, потакая своей ангельской природе, прошивали Кроули насквозь и нежно задевали что-то в его несуществующей душе. — Забавнее всего было потом греться и сушиться. — поделился Кроули, — Все резко захотели нести службу на тёплых Кругах. Кроули не любил Ад не в последнюю очередь из-за нестабильного температурного режима. От влажности и полумрака был буквально один шаг до пылающих огнём ям, и змеиная сущность Кроули не выдерживала таких перепадов. Действия ангела были ужасно приятными и настолько уверенными, словно Азирафаэль был не небожителем, а массажистом с большим стажем. Кроули тихо застонал, когда Азирафаэль надавил на место между лопатками, а затем, с разрешения, лег слегка по-другому, чуть прогнувшись в пояснице, к которой подбирались маслянистые ладони. — Ты не замёрз? — на всякий случай спросил Азирафаэль. — Ангел, если ты не продолжишь… — очевидно, Кроули не смог придумать действенной угрозы, и решил вместо неё сделать многозначительную паузу. Не в последнюю очередь потому, что ангел спустился-таки на поясницу, и Кроули заткнулся, потому что теперь слово «приятно» и близко не описывало происходящее. И, будь он тысячу раз проклят, Азирафаэль продолжил, буквально делая из демона лужу. Ангел с ювелирной точностью подгадывал места, где нужно надавить сильнее, а где просто провести рукой или даже кончиками пальцев, чтобы расслабить и не на шутку возбудить. Кроули призвал весь свой самоконтроль, чтобы скрыть дрожь, которая напала на него, когда Азирафаэль с силой обвёл большими пальцами местечко у лопаток, откуда брали начало крылья. Кроули задушил в подушке стон. Что он сделал не так в этой жизни, раз Азирафаэль скрывал от него такие таланты? Покрывало сползло вниз, и Кроули задержал дыхание, чувствуя, горячие шероховатые губы коснулись его шеи, а пальцы скользнули ниже мысленной границы, когда массаж мутирует во что-то… грязнее. В какой-то момент Кроули понял, что Азирафаэль склонился над ним и, не успев высказать обрывки своих мыслей, ощутил, как его укусили — даже не укусили, а слабо прихватили зубами. У него в голове пронесся тысяча и один комментарий по этому поводу, но все они могли спровоцировать Азирафаэля на непредсказуемую реакцию, поэтому Кроули пришлось проглотить язвительность. Ему нравилось то, что Азирафаэль творил с ним, но он чувствовал себя на грани — скоро он не сможет скрывать, насколько сильно это на него влияет. Азирафаэль поцеловал самое чувствительное место — лопатки — и Кроули успел подумать, что это конец, прежде чем стало невыносимо сдерживать себя. — Азирафаэль… — предупреждающе рыкнул он, и распахнулись чёрные крылья. Резкий порыв ветра затушил добрую половину свечей. Дрожащие, крылья ниспадали с кровати, не задев Азирафаэля, как боялся Кроули. Он хотел спрятать их и свести все это в шутку, как Азирафаэль, дай ему кто-нибудь сил, коснулся у самого основания, зарываясь уже сухими (вытер о покрывало?) пальцами в мягкие плечевые перья. Кроули несдержанно выдохнул, сжимая простыню. Азирафаэль, чтоб его, сам имел крылья, а значит знал, куда давить. В прямом и переносном смысле. — Я бы мог... — тихо, словно колеблясь, начал Азирафаэль и осекся. — Я бы мог помочь тебе их почистить. Прикусив кончик большого пальца, чтобы не ответить стоном, Кроули слабо кивнул. — Флаг тебе в руки. — в голове это звучало повнушительнее и более нахально. Пальцы Азирафаэля мягко, почти благоговейно огладили перья, пробегаясь, казалось, по каждому отдельно — от малых до больших кроющих. Ангел нежнейшим образом выбрал опавшие пёрышки, помимо прочего окутывая Кроули своей светлой аурой. Демон весь извёлся под Азирафаэлем, потому что, чёрт возьми, тот не мог не знать, какой эффект произведет. В ушах стоял звон, сердце стучало где-то в глотке, а член изнывал от желания, и Кроули, мысленно сдавшись на сомнительную милость ангела, потёрся пахом о кровать. Каждый массажист явно грешник, так почему Кроули не знает никого Снизу с таким талантом? Азирафаэль замер, расслышав стон, который Кроули из принципа не стал давить. — Дорогой… — Молчи, Дьявола ради. Иди сюда. — умудрившись кое-как принять вертикальное положение и удобно сесть, Кроули попытался приподнять крылья, но те категорически не желали слушаться, в отличие от Азирафаэля. Тот даже додумался раздеться. Кроули улыбнулся, зубами сорвал крышку с бутылька масла и притянул ангела к себе. Не только послушный, но и возбужденный. Кроули нагло уставился на эрекцию ангела. Азирафаэль мило порозовел, уселся спиной к стене, так как демон по понятным причинам сделать этого не мог. Крылья хлопнули, запирая их в плотном коконе. Демон обхватил оба их стояка маслянистой ладонью и застонал вместе с Азирафаэлем. Ангел уперся лбом ему в плечо и жарко выдохнул его имя. — Кроули... Он взял ангела за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза, и пропал. Обычно светлые, радужки Азирафаэля потемнели почти до тёмно-синего, вытесненные расширенным зрачками, а в глубине их металось страстное пламя. Изогнутые светлые ресницы трепетали, в уголках глаз собрались слёзы. Азирафаэль прикусил губу, и Кроули, не выдержав, прижался ртом ко рту, одновременно сильно двигая рукой, отчего они оба застонали в поцелуй. Хотел бы Кроули знать, чем думает Всевышняя, производя на свет Свой таких вот ангелов с такими губами. Полуночные крылья обнимали их, скрывали от всего остального мира, и к волнам удовольствия, распространяющимся от паха, прибавлялось чувство безопасности. Он так давно мечтал об этом — укрыть Азирафаэля своими крыльями, уединиться с ним вот так, топя в горячечном, лихорадочном наслаждении этот личный и в общем-то постыдный для демона порыв. Кроули помнил о том, насколько Азирафаэль чувствителен, и как можно чаще останавливался сверху, у самой головки, чтобы сильно обвести большим пальцем по кругу, размазывая выступающие капли смазки, отыгрываясь (или благодаря?) за массаж и очищенные крылья. В животе Кроули всё сжалось, когда Азирафаэль взял инициативу на себя. Демон гулко сглотнул, когда Азирафаэль обнял своей ухоженной, мягкой, идеальной ладонью оба их члена, невыносимо приятно поведя вверх-вниз. Второй он взял Кроули за руку и переплёл их пальцы, перемазанные в массажном масле и смазке. Эта мысль выбила из лёгких Кроули весь воздух, он почти конвульсивно вздрогнул, сотрясаясь в оргазме. Азирафаэль приостановился, хотя сам хотел кончить не меньше Кроули. И Кроули довёл его до разрядки так быстро, как умел только он. Ткнулся носом в шею загнанно дышащего ангела и сам перевёл дух, не спеша убирать крылья. В конце концов, пусть остальной мир катится к чертям, если у Кроули будет возможность держать своего ангела в руках и укутывать его в ночное кружево собственных крыльев.