Недвусмысленные знамения

В феврале погода в Лондоне решила полностью соответствовать среднестатистической температуре, что было особенно приятно после аномально холодного Рождества. Горожане вздохнули спокойно, возвращаясь к демисезонным курткам от бесформенных пуховиков. Однако пока одни лондонцы страдали от жары в квартирах, — будь проклято центральное отопление! — другие наслаждались прохладой, послав отопление и следующие с ним об руку колоссальные счета куда подальше. Азирафаэль проснулся, чувствуя приятную усталость во всём теле, мышцы потягивало. Сил двигаться не было совсем, поэтому он подбился под бок спящего Кроули и поплотнее завернулся в одеяло, наслаждаясь теплом чужого тела. На шее Азирафаэль ощущал горячее дыхание, они переплелись руками и ногами и мило обнимались, как котятки. Ангел тихонько выдохнул и прикрыл глаза. В квартире Кроули стоял невыносимый дубак, что было очень несвойственно Змию. Обычно его квартира напоминала террариум. Конечно, так как Кроули пользовался сельской системой отопления. Нет, ничего такого. Он не считал центральную систему сложной, да и деньги не были для него проблемой. Просто кто-то обожал всё контролировать, в том числе температуру в своём доме. Да и… «Я укрепляю свой дух, Азирафаэль!» Азирафаэль считал первопричину достойной оккультного (по его собственному признанию) существа, но само решение одобрял. Когда Кроули не забывал кинуть подтопку, приятное тепло было полезнее для его растений, нежели жара, которая непременно приходила в дом того, кто осмелится подключить центральное отопление. Иногда (как сейчас, например), Кроули забывал, но он говорил, что ничего растениям не сделается — их согреет пламя гнева, которое на них обрушится, если они вздумают пожухнуть. Азирафаэль сочувствовал бедняжкам, трясущимся от одного только голоса Кроули, и незаметно подпитывал их благодатью. Хоть какой-то пряник для них. Зло сладко посапывало во сне, и Азирафаэль нежился в кровати, правда, понимая, что заснуть снова не сможет. Что давало ему возможность полюбоваться спящим Кроули, который считал сон одним из лучших человеческих удовольствий. Вообще-то сон был на третьем месте. Первые два занимали алкоголь и секс. Азирафаэль любит Кроули. Он знал это, как то, что солнце встает на востоке. И ангел был очень-очень счастлив быть с ним, несмотря на его вспыльчивость, сомнение и насмешки над всем фундаментальным и незыблемым, аномальную любовь к скоростной езде и порой излишнюю легкомысленность. Азирафаэль любит также смотреть на демона. Порой он ловил себя на мысли, что тот слишком привлекательный. Это всегда мелькало где-то на периферии сознания, но только относительно недавно Азирафаэль понял, как нелепо смотрелись со стороны его якобы незаметные оценивающие взгляды. Азирафаэль случайно завис, рассматривая спящего Кроули. Сон разгладил его лицо, и он выглядел необычно умиротворенным, а так же категорически бесподобным в своём доверии к ангелу. Кроули всегда сворачивался в комок на постели, занимая минимум места на своей громадной кровати, и словно вил гнездо из подушек (которых было просто ненормальное количество) и одеял. Кроули был весьма обнимательным, и Азирафаэль оборачивался вокруг него, потакая желанию единения и стремлению к безопасности. Не сдержавшись, — Азирафаэль вообще заметил, что в последнее время перестал сдерживать свои желания, особенно те, которые раньше показались бы стыдными, и угадайте, чья это вина, — он прижал к себе демона, ткнувшись носом в рыжие волосы. И, о чудо, оно живое. Кроули завозился, издал неразборчивый (и ангел бы не поручился, что цензурный) звук, прижался к Азирафаэлю спиной, но в какой-то момент, видимо, окончательно осознав ситуацию, развернулся лицом к ангелу и сонно моргнул, светя аномально суженными после сна зрачками. — Тренируешь лицевые мышцы? — зевнула «маленькая ложка», не спеша выпутываться из объятий, — Чёрт побери, какая холодрыга. Кроули натянул одеяло до самых ушей, превращая их в ангельско-демоническую куколку, и щекотно вздохнул Азирафаэлю в шею. — Ну, а кто забыл добавить растопку? — без капли осуждения, лишь немного подначивающе пробормотал Азирафаэль ему в макушку. — Ночью мне было жарко. — фыркнул Кроули, заставляя Азирафаэля залиться краской. Боже, он до сих пор мог ощущать ту особую усталость, которая следует после удовольствия, когда твой мозг попросту отключается из-за количества генерируемых гормонов. Вчера Кроули был поистине неутомимым, и, судя по цвету неба за окном, они проспали хорошо, если несколько часов. — Я мог бы приготовить нам горячую ванну. — как бы невзначай проронил Кроули, — Ну, знаешь, пока квартира прогреется, мы могли бы посидеть в горячей воде. Азирафаэль задумался. На самом деле ему было хорошо, когда его обнимает любимый демон, и двигаться, а тем более вставать не хотелось совершенно, но… Оказаться в ещё более тёплом месте было бы кстати. — Почему бы и нет? — пожав плечами, сдался Азирафаэль, понимая, что в предложении Кроули вопросительный тон был чисто из вежливости. — Я тебя позову. — Кроули выполз из-под Азирафаэля и одеяла, подмигнул ему и послал воздушный поцелуй. Кроули, чтоб его, даже не прикрылся. Азирафаэль зарылся в подушку, как назло пахнущую демоном, и недолго оплакивал окончательную потерю своей чести и совести. Воспоминания о прошедшей ночи хранило и тело Азирафаэля: поясница приятно ныла, синяки от любовных укусов ещё не сошли с шеи, а сам ангел был гол, аки Адам. Нет, не тот, который Антихрист, а тот, который был в Саду. О Боже, какая дурацкая ассоциация. Нет, ему не нужна эта картинка, спасибо, мозг. Прилагая титанические усилия, Азирафаэль поднялся с кровати, нашёл в шкафу огромное махровое полотенце, замотался в него и навострился по направлению к ванной комнате. На кухню по пути можно было даже не заглядывать, там всегда было шаром покати, потому что Кроули был совсем не так зависим от еды, как ангел. Может, виной тому была его змеиная сущность. Азирафаэль не спешил, так как его ещё не позвали, и просто оглядывался по сторонам. Наверное, не стоило столь сильно привыкать к дому Кроули, но что тут скажешь? Азирафаэлю безумно нравились интерьер и обстановка. Тут было просторно, стильно и… каждая вещь была на своём месте. Это было видно даже по бедным запуганным цветам, которые все равно тянулись к своему хозяину. Проходя мимо них, Азирафаэль всегда здоровался с каждым по отдельности, особенно если рядом не было Кроули с его ворчанием о том, что он сам знает, как воспитывать свои растения. Но ведь все знают, что к бесконечной череде неприятностей постепенно привыкаешь, и система кнута работает лишь при наличии пряника. Голос Кроули настиг его за поглаживанием листиков традесканции, которая прямо-таки тянулась к рукам, как недолюбленный питомец. Азирафаэль щедро окатил все цветочки благодатью и поспешил к Кроули, дабы не вызвать подозрений. Приоткрыв дверь, Азирафаэль застал Кроули в весьма забавном положении: на голове демона была шапка из пены, а сам Кроули, явно этого не замечавший, лежал в огромной ванне, свесив руку за бортик. — Залезай. Тут превосходно. — не открывая глаз, пригласил он. Азирафаэль только кивнул, педантично сложил полотенце и осторожно залез рядом, опускаясь постепенно, ибо Кроули не поскупился на горячую воду, от которой прямо-таки шёл пар. Повисло неловкое молчание. Азирафаэль под водой столкнулся ногами с Кроули, покраснел и порадовался, что вокруг так много пены. В воздухе витал приятный запах хвои и мяты, видимо, Кроули спустил весь свой шампунь на пену, потому что обычно так пахли его волосы. — О, кстати. — Кроули потянулся к полке за плечом Азирафаэля, рыжие волосы хлестнули ангела по носу, — Уточка. Азирафаэль уставился на жёлтую резиновую игрушку в руках демона и осторожно, когда отошёл от ступора, забрал уточку. Его пробило на смех. Он, словно ребёнок, сжал уточку в руках — та пискнула. Теперь засмеялись они оба, одновременно вспомнив инцидент с Михаилом: Азирафаэль — давясь смешками и судорожно глотая воздух ртом, Кроули — глубоко и звучно. В новом порыве нежности Азирафаэль крепко обнял Кроули. Сначала тот не понял, что вызвало такую резкую смену настроения, но затем Азирафаэль почувствовал, как вокруг его талии обвились руки демона. — Я ее купил. Если тебе интересно. — проворчал Кроули ему куда-то в плечо. Азирафаэль выдохнул, чувствуя, как умиление дало ему под дых. И началось. Кроули брызнул в него водой, уместил уточку на макушке ангела и сказал, нагло сощурившись: — Не удержишь. Азирафаэль приподнял брови, покупаясь на провокацию уровня пятилетних детей, и принял вызов. Иногда, когда Азирафаэль был слишком сильно сосредоточен, он высовывал кончик языка. Но это было настолько редким явлением, что не заслуживало честь носить имя «привычка», однако Кроули всегда эту не-привычку отмечал. Обычно она значила, что Азирафаэль пойдет до конца. Демон гаденько усмехнулся и подло брызнул на ангела водой, от чего тот потерял концентрацию, и уточка грохнулась в воду. — Упс? — предположил Кроули. — Ах вот, значит, как? Вызов был принят. Словно малые дети, которых заставили купаться вместе, Азирафаэль и Кроули брызгали друг в друга водой, смеясь. Пены становилось все больше, воды в ванной все меньше (Всемирный Потоп, не иначе), а Кроули явно больше хотелось дурачиться, чем казаться крутым демоном в темных очках. Кроули всегда находил подход к сердцу Азирафаэля. Ангел знал это и не скрывал от Кроули, насколько всё запущено. Больше нет. В какой-то момент Азирафаэль потерял бдительность, и его контратаковали, рванувшись навстречу. Азирафаэль почувствовал, как руки Кроули сжали его запястья в тисках. Он отплевался от мыльной воды и увидел, что Кроули смотрит прямо на него. Азирафаэль вспыхнул так быстро, что поразился сам себе и глубине этого чувства. Изнутри лизнуло горячее и знакомое пламя желания. Когда рука Кроули ложится на порозовевшую от воды и смущения щеку ангела, Азирафаэль прикрывает глаза и тянется к нему. Всем своим существом, и физически, и духовно. Горячие губы наконец касаются губ, и Азирафаэль готов скулить — горячее счастье и желание большего наполняет его от макушки до пяток. Поцелуями Кроули можно дышать, как воздухом. Ангел с трепетом отвечает на такой ленивый, нежный и чувственный поцелуй, сильнее прижимаясь и пьянея без вина. В какой-то момент Кроули легко и играючи подхватил его под бёдра и, не без помощи маленького чуда, Азирафаэль оказался сидящим на осушенном полу ванной, прижимаясь спиной к холодной облицовочной плитке, пока Кроули по-хозяйски устраивался между его разведённых ног. Тело с готовностью отозвалось на юркий раздвоенный язык, что прошёлся размашисто по шее, слизывая капельки воды. Всё внутри ниже пупка стянулось в тугой узел. Азирафаэль нетерпеливо выдохнул, и ответом ему стало возбужденное шипение. Кроули смахнул огромное махровое полотенце и заботливо уложил Азирафаэля на пол, не переставая покрывать поцелуями каждый участок кожи, до которого мог дотянуться. Плитка — Азирафаэль сразу отметил, — была тёплой, как видно, с подогревом. Кроули ведь любил комфорт. Азирафаэль, хоть и был привередником, сейчас был совсем не против. В конце концов, новый опыт, любопытство и, конечно же, желание получить демона прямо здесь и сейчас загубило в зародыше все возможные аргументы и возражения. Сложно звучать рационально, когда тебя хотят разложить на скользком кафельном полу. — Нет. — отозвался Азирафаэль, смело встретив взглядом желтые глаза, и сильные руки Кроули, что пытались перевернуть его на живот, замерли, как и сам демон, в нерешительности. Тот приподнял бровь, не понимая, в чём проблема, и Азирафаэль пояснил, — Я хочу тебя видеть. От начала и до конца. — Ох, ангел… — голос Кроули сорвался до знакомой возбужденной хрипотцы. — Иногда ты такой властный. Внутри ангела взорвалось несколько сверхновых, когда Кроули, упершись коленями в пол, заставил Азирафаэля приподнять бёдра и коснулся входа предусмотрительно смазанным пальцем. — О, ты уже готов для меня. — ангел чуть не умер на месте, стоило Кроули ввести с разгону сразу два пальца. На удивление, растянутый ещё со вчерашне-сегодняшней ночи Азирафаэль принял их с лёгкостью, и Кроули, послав к чёрту прелюдии, подоткнул полотенце под бёдрами ангела и вошел в него сам, заменив пальцы горячим членом. Азирафаэль превратился в кое-как собранный по частям горячий комок наслаждения, буквально тая под Кроули. Он безудержно стонал его имя, поддаваясь навстречу каждому движению, каждому толчку, с каким-то нездоровым упоением следя, как демон теряет голову — из-за него. Единение с Кроули было любимой частью ангела в их сексе. Ведь это был акт любви и разделения удовольствия на двоих. Только с Азирафаэлем Кроули раскрывался. Он был необыкновенно нежен, чувствителен и… уязвим. Его слабость — Азирафаэль. И ангел знал это. Читал в глазах Кроули каждый раз. Кроули и не думал сдерживать свои хищнические повадки, впиваясь в бледную шею ангела, оставляя следы. И Азирафаэлю нравилось это — ощущать отдачу от принадлежности. Быть чьим-то. Раньше он принадлежал Небесам. А теперь полностью и всецело — Кроули. И это была не односторонняя связь. Азирафаэль зависел от Кроули и принадлежал ему ровно так же, как и Кроули — ему. Эмоции эмоциями, но жестокая реальность тут же внесла поправки. Кроули физически было сложно удерживать их обоих на мокром полу. — Так дело не пойдёт. — прохрипел демон, обращая поплывший взгляд на Азирафаэля, — Приготовься, я осторожно. Азирафаэль кивнул, и Кроули обнял его, крепко и бережно, мир перевернулся, и он внезапно находился выше, чем Кроули, фактически сидя на демоне. При том, что «в» нём Кроули быть не перестал. Азирафаэль прикусил губу и сжал плечи Кроули, опустившись до основания, и чуть не взвыл от растянутости, необычного угла вхождения. Член давил изнутри на все нужные точки, и это было восхитительно. Азирафаэль задрожал так, что Кроули (который едва был вменяемей его самого) успокаивающе погладил мокрую уже от выступившего пота спину и прошептал что-то утешительное, Азирафаэль не разобрал за шумом в ушах. Понимание, что их совместное удовольствие во многом зависит от него, слегка обескуражило Азирафаэля. Он упёрся пятками в пол, обнял демона за шею и судорожно выдохнул — желание снова ударило в живот, и только руки Кроули, бездумно скользящие по спине, возвращали ощущение реальности. — Помоги мне… — попросил Азирафаэль. Для Кроули это послужило знаком, и ему будто сняли цепь с шеи: он переместил руки на бока Азирафаэля, и тот вскоре сорвался со вздохов в стоны. Вместе они нашли идеальный ритм, синхронно поднимались и опускались, медленно, неторопливо, смакуя момент и деля одно дыхание на двоих, даже не целуясь, а просто раскрытыми ртами касаясь. Ангел чувствовал Кроули внутри себя так отчётливо и так хорошо, а его собственный член был зажат между горячими телами. Азирафаэль первым приблизился к разрядке, и оргазм на Кроули — всё, чего он мог желать. Он обмяк в объятиях демона, прижимаясь ещё сильнее, вплавляясь в его тело, греясь об него. По венам хлынула волна эйфории, чистейшего наслаждения, и дыхание захватило от того, насколько это было хорошо. Кроули толкнулся ещё пару раз, гортанно рыкнул и кончил, сжав бедра ангела до новых синяков. Было неимоверно тепло. Даже жарко. Азирафаэль вздохнул, понимая, что они попусту потратили воду, ведь мало того, что они оба вспотели, так и Кроули излился в него. Азирафаэль вздохнул ещё раз, отвёл со лба демона мокрые прядки и поцеловал, проведя языком вдоль губ. В конце концов, они согрелись, а спешить некуда.