Лучик солнца в моей жизни

Жил я в маленьком городке далеко от столицы. Наша семья была обычной, ничем не отличалась - так говорили наши соседи о нас. Но они не видели и половины того, что могло бы их шокировать. Отец был одним из владельцев маленькой фирмы, которая была на грани разорения, вся его жизнь была сплошным комком нервов. Приходя домой, он выплескивал свою злость на своем единственном сыне и жене, если заставал ее дома. Мать частенько пропадала неизвестно где, оставляя своего сына мужу вместо груши для битья. Но когда она приходила домой, бывало только хуже, ведь мне тогда приходилось выслушивать ее пьяные крики и упреки о том, какой я отвратительный сын, что из-за меня вся ее жизнь превратилась в кромешный ад (побывала бы она в моем аду). Вообще все мое детство и юность протекало в боли, злости, агрессии и ненависти. И только, когда я находился у соседей в доме напротив, а точнее в объятиях моего лучшего друга, я чувствовал себя в безопасности, чувствовал, что я кому-то нужен. Именно благодаря ЧунХену я не превратился в бездушное чудовище, которое в конце пошло бы на убийство или, может, он сберег меня от суицида. Мой лучший друг показал мне мир, каким на самом деле он являлся, мир, который я не мог увидеть из-за тьмы, окружающей меня повсюду. Он был моим светом, разгоняющим мою боль, одиночество и страх, даря надежду, защиту и любовь. Когда мне было 17 лет, отца посадили за убийство матери. Он зарезал ее и ее любовника у меня на глазах, обезумевший, он мог убить и меня. Но ЧунХен, услышав крики, прибежал ко мне домой и, увидев все, что произошло, схватил меня за руку и мы убежали из этого проклятого места, убежали туда, где никто не мог найти нас - в наше тайное место. Через месяц мы забросили учебу и приехали в столицу, чтобы начать жизнь с чистого листа. Через два года, наконец, накопили деньги на маленькую квартирку, и именно тогда ЧунХен стал постепенно меняться: стал гоняться за мечтой стать знаменитым певцом и танцором, стал безответственным, год за годом его любовь ко мне испарялась, как сухой азот, отравляя нам жизнь. И вот в 22 года моя первая чистая любовь закончилась так трагически, так больно... По щекам моим текли слезы, которые тут же замерзали на холоде, из-за чего появилось чувство жжения на месте, где эти слезы превратились в лед. Я пытался прекратить плакать, подняв голову вверх, и заметил, что на темном небе появились звезды, перед глазами снова вспыхнули воспоминания с новой силой: как мы с ЧунХеном на крыше поклялись, глядя на звезды, что будем всегда вместе, пока одна из этих многочисленных звезд горит... Хоть звезды и вечны, но даже они падают... Видимо, мы загадали не на ту звезду... Слезы с новой силой покатились из глаз, и в тот же момент начал падать мелкий редкий снег -ЧунХен, ты тоже плачешь? Успокоившись, я сидел все на той же скамье, замерший, одинокий, никому не нужный, с разбитым сердцем. Безумно страшно сидеть вот так в полном одиночестве поздно ночью и осознавать, что больше у тебя никого нет, что потерял человека, который был для тебя смыслом всей жизни. Закусив губу, чтобы снова не заплакать и, закрыв глаза, я попросил Всевышнего, чтоб все это оказалось лишь страшным сном. - ДуДжун!- мне послышалось? - Хен! Хен! - я открыл глаза и обернулся... Ко мне бежал парнишка в красном пуховике, который был для него велик, и махал мне. Я был в шоке... в голове вертелся лишь один вопрос: "Кто это?". Наконец, когда он приблизился, смог узнать в нем ЕСоба. -Что ты здесь делаешь?! - от удивления я не мог контролировать свой голос, поэтому вопрос прозвучал очень громко. Парнишка нагнулся, схватившись за левый бок. Тяжело дыша, он начал объяснять мне в подробностях: - Ты звонил мне... - он обрывал свои предложения, так как дыхание его еще не восстановилось, - а когда я взял трубку... ты молчал... потом крики... кажется, была серьезная драка... я испугался за тебя... оделся в то, что первое попалось под руку... - он взглядом указал на пуховик, - сел в машину... примчался к тебе... а тебя нет... думал, что не смогу разглядеть тебя в толпе, если бы поехал на машине... вот и побежал... ну, ты и забрел! Я не мог вымолвить и слова, только залез рукой в карман куртки и достал телефон... последний вызов длился сорок пять минут... "Он все слышал?!" - Хен! У тебя кровь! - ЕСоб протянул свою руку к моему лицу, но я по инерции оттолкнул ее. - Все в порядке! - пробубнил я - Но... тебе нужно в больницу! И немедленно! Тут есть неподалеку медицинский пункт... - он словно не замечал моего твердого "Нет!" и продолжал на своей волне. Этот дурацкий разговор длился еще минуты две, пока ЕСоб с силой не дернул меня за нос. От боли я чуть не потерял сознание. Когда, наконец, я перестал орать, парнишка продолжил: - Прекрати быть таким упрямым! Ведь ты прекрасно знаешь, что я прав! Вставай! А не то я снова это сделаю! - Хорошо-хорошо... - проворчал я, вытирая слезы, которые проступили из-за боли. Мы потихоньку направились в сторону больницы. - Так что же произошло? - немного помедлив, неуверенно спросил он. - Не твое дело! - гаркнул я. Я думал, что он начнет еще больше донимать меня вопросами, но он просто шел рядом со мной и молчал, за что и был благодарен ему. Примерно через минуту он взял мою руку в свои, и сказал: - Айгу! Ты ведь совсем замерз! Подожди секунду... - он начал обыскивать все карманы пуховика, у которого их было предостаточно, - у отца должны быть перчатки... А вот и они! - с довольным лицом начал одевать их на мои руки. Когда он с этим справился, снял с себя шарф, попросил меня нагнуться и начал заботливо обвязывать им мою шею. Дальше мы шли молча. Мне стало лучше то ли из-за того, что я согрелся, то ли из-за присутствия и заботы ЕСоба. Снова наше молчание оборвал Ян: - Красиво сегодня, неправда ли? Снег в нашем городе такая редкость, но сегодня он идет уж где-то часа два... - он смотрел на снежинки восторженно, будто ребенок. - Иногда мне кажется, что зима это его отражение... ведь когда он плачет или ему очень плохо, всегда идет снег... - сперва я не заметил, что сказал это вслух, но потом, заметив удивленный взгляд ЕСоба, я понял, что совершил оплошность. К моему счастью мы уже дошли до больницы. Прошла неделя. Все эти дни я был у ЕСоба. На мое удивление, жил он в богатом районе, а квартира его была в два-три раза больше моей. - Завтра нам начислят зарплату, - начал я разговор во время завтрака, с неловкостью поглядывая на друга (за то время, что ЕСоб провел со мной, заботился обо мне и пытался вернуть меня к жизни, я не могу назвать его чем-то меньше чем друг). Ян, увлеченно жуя свой омлет, даже не посмотрел на меня и просто утвердительно промычал себе под нос. - В смысле, я хочу сказать, что больше не буду доставлять тебе хлопот... Услышав это, он тут же прекратил жевать и посмотрел на меня настороженно и пытливо, произнеся с набитым ртом: - Ты хочешь сказать, что будешь снимать квартиру и съедешь с моей? Я утвердительно кивнул. Проглотив, наконец, несчастный комок еды, он ответил: - Ты совсем сдурел? Решил променять бесплатное просторное жилье и еду на жизнь полную одиночества и депрессии в маленькой грязной комнатенке? - не дав мне возможности что-либо ответить, он продолжил - Не сходи с ума! Мне ты не мешаешь, а даже, наоборот, без тебя было бы безумно скучно в этой большой и пустой квартире. Отец все равно вечно то на работе, то в командировках, иногда я не вижу его месяцами... Так что воспринимай, что общение со мной это твоя плата за жилье, - произнеся это, он стал ждать моего ответа, невозмутимо скрестив руки на груди. - Нет, я так не могу. Не люблю быть кому-то обязанным...- но ЕСоб снова перебил меня. - Я ведь тебе говорю, что это ты мне делаешь одолжение, а не наоборот! Тем более я не оставлю тебя гнить изнутри и ненавидеть весь мир из-за его предательства! - с беспокойством взглянув на меня, он добавил через пару секунд с уже беззаботным видом - Давай, раз уж дают зарплату, сходим завтра куда-нибудь развеяться? В клуб, например? Немного помолчав, я ответил: - Хорошо... - подразумевая этим скорее свое согласие на то, чтоб остаться жить в этой квартире, нежели на предложение пойти развлечься, и добавил - Но продукты закупать тогда буду я! ЕСоб довольно улыбнулся и снова начал есть, как будто никакого разговора не было. И лишь, после того как он, наконец, разделался со своим завтраком и, довольный, откинулся на спинку стула, произнес: - Надо купить риса и соевый соус, - и сказал это таким тоном, будто всегда взваливал на меня домашние проблемы. Я лишь ухмыльнулся, понимая, что этим самым он дал согласие на мое условие. - Но ведь ты же обещал! - обиженное лицо Есоба, когда он произносил это, почему-то развеселило меня. - Во-первых, я не обещал, а согласился. Во-вторых, я согласился лишь на то, чтоб остаться жить в твоей квартире, а не пойти в клуб. В-третьих, мне надо в магазин купить продуктов. Да и вообще, у меня нет настроения куда-либо идти. - Во-первых, - Ян состроил недовольную гримасу и передразнивал меня, подражая моему голосу и тону, когда я оправдывался - ты не уточнил тогда, что согласился только на одно. Во-вторых, продукты можно купить и после клуба в любом круглосуточном магазине. В-третьих, по тебе не видно, что ты не в настроении, иначе ты бы так старательно не прятал свою улыбку! - он ткнул пальцем мне в щеку и надул губы, и от этого зрелища я потерял способность сдерживать смех. Когда я успокоился, и удушающий приступ хохота прошел, друг продолжил: -Если ты не сходишь со мной сегодня в клуб,- он мгновенно стал серьезным - тогда я буду доставать тебя целую неделю, буду готовить твою ненавистную еду, буду заставлять работать по дому, а еще петь целыми днями "I love you, my honey!"! Тут же моя улыбка исчезла. Как так получилось, что спустя всего лишь месяц этот парнишка узнал обо мне все? Нет, нужно поставить вопрос по-другому: как так получилось, что в течение всего лишь месяца я доверился ему? Теперь ЕСоб знал обо мне все, даже от какой песни меня бросает в дрожь. И это немного пугает. - Ну-у... - ЕСоб выжидающе смотрел на меня, приподняв левую бровь. Немного промолчав, я все же ответил утвердительно, и сделал свой выбор то ли под давлением этих карих, даже шоколадных, глаз, то ли искренне сожалея о своем обмане. Получив, наконец, свое, Ян стал беззаботно перечислять все ночные клубы, которые он знал. И вот выбор сделан: - "Млечный путь"! По-моему, отличное место! - лучезарно улыбнувшись, сказал ЕСоб - "Млечный путь"? С ума сошел? Да ведь туда вход без специального приглашения стоит как две мои зарплаты! - Ммм...- он улыбнулся, и в глазах его вспыхнули игривые огоньки - а я тебе не говорил? Я там долгожданный гость. Изумление накатило на меня волной и тут же отхлынуло, оставляя после себя недоумение и растерянность, ЕСоб смущенно пятерней взъерошил свои волосы на затылке и продолжил: -Мой отец вложил большие деньги в это заведение, - как ни в чем небывало пожал он плечами. Когда мы уже неспешно направлялись в клуб, я произнес то, что никак не мог понять: -Почему, если твой отец так богат, ты работаешь простым официантом? -Просто пока я учился в школе, и пока была жива моя мама, меня баловали словно принца. Но я не понимал цены деньгам и силам, что вкладывают родители, чтоб выполнить мои прихоти. Поэтому отец поставил мне условие: он лишит меня наследства, если я не начну работать, и место работы я должен получить без влияния отца. Он забрал все, кроме машины и квартиры, - Ян поднял свой взгляд на небо - но знаешь, - теперь он смотрел в мои глаза и нежно улыбнулся той самой улыбкой, которая обогревала меня в моменты моей грусти - мне нравится так жить! - он опустил взгляд и неловко произнес - особенно когда ты со мной... На мгновение в нем промелькнуло нечто, заставившее меня насторожиться. Что это с ним? Никогда прежде я не видел Яна таким. Растерявшись, я не знал, что ответить, поэтому просто шел молча, излишне внимательно рассматривая рекламные вывески, таким образом избегая возможности встретиться взглядом с ЕСобом . На мое счастье мы в скором времени подошли к месту. Перед нами стояло высокое замысловато построенное зеркальное здание с огромной неоновой вывеской, так и кричащей своими размерами и яркими огнями, что это ночной клуб. В отличии от всех остальных городских ночных клубов, перед входом в «Млечный путь» не выстраивалась очередь из желающих попасть внутрь. У дверей стояла лишь охрана: мужчины средних лет азиатской внешности, высокие и широкоплечие, что придавало им устрашающий вид. Они смотрели на все непробиваемо спокойным и внимательным взглядом, оценивая обстановку. Подойдя к ним ближе, ЕСоб достал черную пластиковую карту и показал ее двум громилам, стоящим у самого входа. Увидев специальное приглашение, охрана отошла в сторону, пропуская нас внутрь. Пройдя в клуб, я сразу ощутил атмосферу роскоши этого места: дорогая аппаратура, прекрасный аромат, царящий вокруг, официантки, словно на подбор - симпатичные и с отличной фигурой, мебель была обшита черным бархатом, да и по самим посетителям было ясно, что они совсем не среднего достатка, а намного выше. И только мы с Яном никак не вписывались во все это. ЕСоб потянул меня за локоть, привлекая внимание. - Пошли на танцпол! - прочитал по его губам. Продвигаясь через толпу к центру, я заметил маленький круг людей, которые обступили танцующего парня. Я пригляделся: движения его завораживали своей энергией, гибкостью и ловкостью. Сам того не замечая, завороженный красотой танца я подошел практически вплотную к неизвестному танцору. Диджей поменял трек, и парень, остановившись на минуту, повернулся ко мне лицом... -Ты! - злость перехватила дыхание, когда я узнал в нем того самого ХенСына, что сломал всю мою жизнь. Я больше ничего не слышал: ни грохочущую музыку, ни крики окружающих людей - ничто не могло вывести меня из состояния одержимости мщения. Схватив его за грудки, я прижал ХенСына к стене. Парень смотрел на меня испуганными глазами. Он пытался вырваться, но все его сопротивления значили не больше, чем трепыхания птенца. Он прокричал: - Это все ЧунХен! Он попросил меня помочь!