Лучик солнца в моей жизни

На следующий день меня выписали из больницы. Подъехав к подъезду нашего дома, ЕСоб вышел первый и достал из багажника новенькие костыли. Наблюдая за ним, как он подает их мне, приседает на корточки и поспешно завязывает распустившийся шнурок на моем кроссовке, я не мог понять, почему его настроение так резко изменилось, как только мы заехали во двор нашего дома. Ян был весь напряжен, нервничал из-за мелочей, и все его движения говорили о том, что он хочет скорее уйти отсюда. -В чем дело?- не выдержав давление напряженной атмосферы, спросил я. Он приподнял на меня взгляд, уставившись через давно отросшую челку: -Нет, ничего, все в порядке, - улыбнулся он, но я чувствовал, что улыбка дается ему через силу. Раздался резкий хлопок закрывшейся двери нашего подъезда, ЕСоб обеспокоенно обернулся. -Либо ты рассказываешь то, что произошло, либо я заеду тебе в глаз вот этим вот тяжелым костылем, - угрожающе приподнял я свое «оружие» над землей. Он лишь грустно улыбнулся, вставая с корточек: -Хорошо, только позже, ладно? Давай скорее пройдем в квартиру. Я решил не давить на него сейчас, но позже непременно добьюсь своего. Доковыляв до подъезда, а потом и до лифта, мы стояли в ожидании этого медлительного «чуда» техники. Немного в стороне от нас стояла группа молодых парней, которые перешептывались, глядя на нас, бросая то и дело странно заинтересованные взгляды, а некоторые из них и вовсе смотрели с открытым пренебрежением и отвращением. ЕСоб стыдливо опустил взгляд куда-то себе под ноги, и нервно перебирал пальцами край толстовки. И тут до меня стало постепенно доходить, в чем дело. -Разве он не прелесть? - обратился я к ним, взяв ЕСоба за руку. Парни лишь удивленно захлопали ресницами. -Вы не представляете, какой он сладкий... - многозначительно произнес я, игриво приподняв левую бровь. Один из них сморщил нос и презрительно произнес: - Фу! Педики! Я резко схватил его за грудки и прижал к двери лифта. Костыль под рукой, что держала парня, с грохотом свалился на пол. Остальные из той группы слишком были шокированы, чтоб хоть что-то предпринять для высвобождения друга из моей хватки. - Заруби себе на носу: не смей причинять ЕСобу боль или неприятности, не смей даже думать о нем плохо. И если ты, хоть на метр к нему подойдешь или мне просто не понравится, как ты на него посмотришь, я засуну вот этот вот костыль тебе в задницу по самую глотку! И ты сразу же сменишь свое мнение о "педиках"! Я приблизился к его уху и зло прошептал: - Передай и другим то, что я скажу: если хоть кто-то обидит ЕСоба, то он будет иметь дело со мной, и я порву обидчика на американский флаг! И знай, я как никогда серьезен! ЕСоб взял меня под руку: - Не надо, прошу... Успокойся... Тут дверь лифта неожиданно открылась, и парень, словно мешок свалился на пол, чуть не потянув меня за собой, но я успел вовремя отпустить его. ЕСоб поспешно поднял костыль и подал мне. - Пойдем... - тихо и умоляюще произнес он. Забрав костыль, и мягко оттолкнув его руку, я направился к лестнице, не забыв окинуть группу парней презрительным взглядом. - По лестнице? Но ведь ты же... - начал было обеспокоенно ЕСоб, но я перебил его: - Я не собираюсь даже стоять рядом с этими уродами! Хоть я и был настроен решительно, но уже на 2ом этаже я пожалел, что не поехал на лифте. Было безумно неудобно и тяжело подниматься, а нас еще впереди ждали пять этажей. Но, не позволив себе терять лицо, я лишь, тихо обреченно выдохнув, продолжил подниматься. Весь путь до квартиры ЕСоб обеспокоенно и заботливо придерживал меня, боясь того, что я мог оступиться и упасть. Пройдя в квартиру и стоя у порога, Ян присел на корточки и стал развязывать шнурок на моем кроссовке и неуверенно начал: - Прости меня... - За что? - удивился я его неожиданному раскаянию. - Ты ведь злишься на меня... - Дурак! Не на тебя я злюсь, а на них. Какое им дело, с кем ты встречаешься! Я присел на краешек стула, что стоял рядом и ЕСоб стянул с меня обувь. Взглянув на меня из-под челки, он произнес: - Они видели как мы с тобой... в коридоре... - я непонимающе посмотрел на него - когда ты был пьян...мы тогда не закрыли дверь... Когда я понял, что на самом деле беспокоило его, я рассмеялся. - Так тебе просто стыдно... господи, а я подумал! - Мне не стыдно, что мы вместе! – немного резко выкрикнул он, видимо боясь, что я его не правильно пойму - Просто, когда все соседи о нас перешептываются, сразу представляю, как они стояли и как мы полуголые целовались… И меня это очень смущает. Я взъерошил его непослушные волосы и улыбнулся самой доброй и искренней улыбкой, на какую только способен. - А я уже хотел покалечить тех парней, думая, что они причинили тебе какой-то вред, думал, может они тебе чем-то угрожали. ЕСоб поспешно и быстро помотал головой: - Нет-нет... Они мне ничего плохого не делали. Наступила пауза. Я глядел на него сверху вниз, рассматривая его большие добрые глаза, смешной носик, соблазнительные губы. - Ты меня кормить сегодня собираешься? - решил я прервать тишину, не отрывая от него взгляд. - Ой! Точно! - ЕСоб резко вскочил и быстрым шагом направился на кухню. Не знаю почему, но в эту минуту я чувствовал себя необычайно хорошо. Последовав за ним на кухню, я уселся на свое любимое место, отложив костыли в сторону, чтобы не мешали. Меня успокаивали звуки готовящейся еды, захлопывания дверцы кухонного шкафа и холодильника, песни, что тихо напевал ЕСоб себе под нос. Я умиротворенно закрыл глаза, откинувшись на спинку стула. Чувство внутреннего уюта и тепла разливалось в моей груди и охватывало постепенно, растекаясь по всему телу. Но тут резко раздалась какая-то музыка, развеяв всю атмосферу. Я распахнул глаза, музыка раздавалась из радиоприемника, видимо, ЕСобу надоело находиться в тишине, и он решил развеять скуку бестолковым болтанием радио-диджеев и веселой популярной музыкой. Теперь Ян стоял у раковины, боком ко мне, и мыл посуду: палочки, тарелка, стакан, второй, снова тарелка, чашка и еще одна. Я усмехнулся, конечно, ЕСоб был еще тем лентяем, но с того времени, как я стал жить у него, он начал убираться и даже готовить. Даже не знаю почему, быть может, он просто устал жить в свинарнике, а я отличался ужасным упрямством и просто из-за принципа никогда не убирался. Но неделю, что я отсутствовал, Ян, видимо, бездельничал: по квартире разбросаны вещи, не выброшен мусор, холодильник полупустой, а в раковине гора грязной посуды. Всегда поражался своей наглости - ничего не делать по дому, но замечать любой беспорядок, который не убрал ЕСоб. Я наблюдал за ним с улыбкой: сосредоточенное лицо, слегка сдвинутые брови, иногда на лице можно было заметить на мгновение раздраженное выражение, пальцы были все в пене от моющего средства. Тяжело вздохнув, я привстал и вприпрыжку на одной ноге оказался рядом с ЕСобом. Аккуратно отодвинул его за плечи в сторону со словами: - Дай мне! Пока ты тут возишься, у нас ужин подгорит! Ну, вот, что я говорю? Ведь совсем не это хотел сказать! Я немного беспокоился из-за того, что не смог донести до него свои настоящие чувства, но заметив краем глаза его счастливую улыбку, я успокоился. Как же я был благодарен, за то, что он мог понимать меня без слов, просто интуитивно чувствуя, что я хочу, или пытаюсь на самом деле сказать и сделать. Во время ужина и после еще часа три мы сидели на кухне и беззаботно болтали ни о чем. Со стороны могло бы показаться, что это сидят просто хорошие друзья. Мы звонко смеялись, подшучивали друг над другом, обсуждали все на свете: от глобальных проблем до соседской девушки. Но, заметив наши редкие нежные взгляды, на первый взгляд кажущиеся случайными, прикосновения, можно было сразу понять, что между нами нечто большее, чем просто дружба. За окном уже стемнело и ЕСоб начал сладко зевать, но все еще пытался упорно бороться со своей усталостью. - Ну, все... быстро спать - сказал я, убирая свою руку, тем самым расцепляя наши пальцы. ЕСоб просто кивнул и тут же снова зевнул, на глазах его появились слезы от слишком длительного и глубокого зевка. - Оставь, завтра сам уберу, - снова получилось сказать немного резче, чем хотелось, когда увидел, что он потянулся за грязной посудой. Тот лишь устало улыбнулся уголками губ и подошел ко мне, по дороге захватив костыли. Я привстал, забирая их из его рук, и медленно направился в ванную. Приготовившись вместе ко сну, толкаясь в узкой ванной, мы направились в комнату. Зайдя в спальню, я поспешно, покачиваясь и чуть не падая, начал раздеваться. Едва справившись, я завалился на кровать и начал взглядом искать ЕСоба. Он стоял возле выключателя в одних трусах и терпеливо ждал, когда я окончательно удобно устроюсь в кровати. Когда спокойно лег, укрывшись одеялом, свет погас и ЕСоб медленно, спотыкаясь о что-то, двинулся к кровати. Он бесшумно, словно кот, пролез под одеяло и прополз ближе ко мне. Оказавшись рядом, ЕСоб прижался вплотную, положил голову мне на грудь и обнял одной рукой. Я молчал, но в моей голове кружились множество несвязанных между собой фраз. Я хотел сказать ему так много, но боялся произнести вслух: вдруг я ненароком обижу его, сделаю больно. - Знаешь... - начал неуверенно я - Я должен тебе кое-что сказать …- наступила пауза, я думал, пытался подобрать слова. - Я думал о наших с тобой отношениях, о том, что тебе должно быть больно жить вот так вот со мной, не зная, что я к тебе чувствую... - глубоко вздохнув, чтобы придать себе сил, я продолжил - Ты мне дорог до сладостной боли в сердце… Я боюсь потерять тебя. Привязался, как дурак, до потери интереса к другим… Но сказать, что люблю тебя, не могу… Прости - я тяжело вздохнул, пытаясь заставить сердце снова стучать в спокойном ритме, но ничего не выходило - Мне просто нужно чуть больше времени, чтобы разобраться в себе. Прости меня, я такой идиот. Прошу, просто подожди немного и не оставляй меня, не уходи - шепотом добавил - ты мне жизненно необходим... как воздух. ЕСоб молчал, видимо не знал, что ответить на мою неожиданную откровенность. - Я постараюсь забыть ЧунХена. Нет, - мне необходимо было уточнить сейчас - Я хочу порвать окончательно все, что связывало меня с ним, хочу вычеркнуть его из своей жизни, чтобы снова начать нормально дышать - я замолчал в ожидании какой-либо реакции с его стороны. Но ЕСоб все также молчал и даже его дыхание не сбилось, оставаясь таким же ровным и спокойным. - Я согласен в следующий раз быть снизу, - громко сказал, скорее, пытаясь вызвать в нем хоть какую-то реакцию, но не всерьез. И снова никаких эмоций, только рука лениво сползла с моей груди на кровать. Я заглянул ему в лицо и тихо засмеялся. - Ну, надо же было тебе заснуть в такой важный момент, - сквозь смех прошептал я, наблюдая, как он мило посапывает. - Интересно, что тебе снится? - сказал я тихо-тихо, прикрывая его одеялом по самый подбородок. Я немного расстроился, что он заснул, так и не услышав моего признания, но в то же время ни капельки не злился на него. Хоть мне и с трудом удалось произнести то, что я чувствовал, но уверен, что когда-нибудь скажу ему это вновь. При мысли, что мне снова нужно будет вытягивать из себя слова признания, заикаясь и жутко нервничая, я поморщился. Все-таки проявлять любовь действиями мне легче, чем говорить ласковые и красивые слова любви. Но что я могу сделать, чтобы он понял, что я серьезен с ним? И тут в голове всплыла фраза, произнесенная мною не так давно: "я согласен следующий раз быть снизу". Я истерично засмеялся, но услышав недовольные звуки, издаваемые спящим ЕСобом, подавил смех, хотя улыбка так и не исчезла с моего лица. "Сам ведь хотел равенства в отношениях," - мысль, брошенная лишь, чтоб высмеять эту ситуацию, заставила меня серьезно задуматься. Я посмотрел на спящее и умиротворенное лицо ЕСоба и понял, на свое удивление, что не против этого. Нежно улыбнувшись ему, я поцеловал его в макушку, поморщившись, когда прядки волос защекотали нос. Положив голову на подушку, я прикрыл глаза, постепенно проваливаясь в сон с мыслью, что хотел бы провести всю свою жизнь рядом с ЕСобом . Вот так вот: скучно, однообразно, тепло и уютно. Именно таких вечерних посиделок, наполненных заботой и нежностью, так не хватало мне в детстве. На этом меня одолела усталость и, широко зевнув, я погрузился в сон.