Лучик солнца в моей жизни

Я так и не смог заснуть, встречая утро, а, может, уже обед – это было не так важно для меня сейчас. Хотелось просто лежать и обнимать ЕСоба, зарывшись носом в волосы, медленно вдыхая его запах, гладить, едва касаясь подушечками пальцев белой нежной кожи на спине и плече, мягко целовать, задерживая губы на его кожи, чтобы полностью ощутить сладость прикосновений к нему. И мне это было жизненно необходимо, ведь все это прогоняло пустоту в моей душе и поселяло в моем сердце тепло и спокойствие. Но мое удовольствие продолжалось недолго, ЕСоб стал потихоньку, нехотя просыпаться от солнца, светившего ему прямо в глаза. Осознав то, что, когда наши взгляды встретятся, за одно мгновение чувство спокойствия и уюта исчезнут и на смену им придут неловкость, смущение и, может, даже желание забыть все случившееся между нами, я испугался… Просто испугался будущего. Что же станет с нашей дружбой? Как он ко всему этому отнесется? Нравлюсь ли я ему или он просто пожалел меня? Я не хотел, а, точнее, боялся узнать всю правду, поэтому просто закрыл глаза, притворяясь спящим. ЕСоб медленно, чтобы не разбудить, убрал мою руку со своего плеча. Слышалось тихое копошение в комнате, видимо Ян искал разбросанную по полу одежду. - Черт возьми! – тихо выругался он. Наверное, взглянул на часы и понял, что мы проспали, а точнее он проспал. На мое удивление, он не стал будить меня, а всего лишь поспешно вышел из комнаты. Я ожидал все что угодно: ласкового прикосновения, сухого «вставай, мы опоздали», даже грубого пинка. Но ЕСоб, повозившись немного в ванной и на кухне, просто ушел, заперев за собой дверь. Я не знал, как на это реагировать. Неужели он хочет просто притвориться, что ничего между нами не происходило. Видимо, он надеялся, что я вчера был слишком пьян, чтобы помнить все. Я медленно открыл глаза, сел, прикрыв нагое тело одеялом, зябко обхватив плечи руками. Прокрутив в голове прошлую ночь, проанализировав его характер и его утреннее поведение, я пришел к выводу - ЕСоб отдался мне, терпел эту боль, терпел мои поцелуи и объятия всего лишь из жалости. Жалость – самое ненавистное мною чувство. ЧунХен всегда жалел меня, относился как к раненному зверю. Он выхаживал меня в ласки и нежности, но как только я смог залечить почти все свои душевные раны, он разлюбил меня. Разлюбил, но опять же из-за жалости не мог уйти. Он всегда считал, что я не смогу без него. И пусть это было в большей части правдой, я не мог просто так смириться со всем этим, ведь все, что я хотел, это равенства. Равенства в жизни, в отношениях, в любви, в постели. Он всегда шел мне на уступки, позволял делать с ним все, что я хотел, и из-за этого меня не покидало ощущение, что я живу с фарфоровой куклой. Красивой, хрупкой, готовой разбиться, оставить меня в любую минуту, с холодным телом и душой, послушной, до боли намозолившей глаза, но такой дорогой моему сердцу. Я с силой специально ударился затылком об стену, чтобы прогнать из своей головы горькие воспоминания, сладкие образы его поцелуев и объятий. Я прикрыл глаза, слегка нахмурив брови. Не знаю, как долго просидел так в тишине, пытаясь заставить себя забыть ЧунХена, выкинуть его из своей головы, сжечь любовь внутри своего сердца. Но не только ЧунХен беспокоил меня все это время, в минуты, проведенные в размышлениях и душевных муках. Я пытался разобраться с ситуацией, что возникла сегодня между мной и ЕСобом, пытался найти выход из этой проблемы, не причинив боли или неудобства никому из нас. Но я не смог ничего придумать: если бы я подыграл ЕСобу, притворившись, что ничего не произошло, то… Нет! Я не хочу врать Яну, не хочу, чтобы для него это оставалось как какое-нибудь новое приключение, острое ощущение или просто желание испытать что-то новое. Мои мысли прервало болезненное урчание желудка. И не удивительно, я со вчерашнего вечера ничего не ел. Схватившись за живот, подобрав свое нижнее белье и натянув его на себя, я медленными, качающимися шагами отправился на кухню в поисках чего-нибудь съедобного. Проходя мимо настенных часов и бросив на них короткий взгляд, увидел, что уже был час дня. Мне давно пора быть на работе, но сегодня хотелось послать все к черту и не важно, что за последствия ждут меня в будущем, абсолютно не важно, что уволят с работы. Сейчас мне не хотелось никуда идти, а тем более видеть кого-то и натягивать на свое лицо фальшиво приветливую улыбку менеджера. Я не хотел видеть никого. Никого… кроме доброго, нежного, отзывчивого, заботливого чуда, что недавно оставил меня одного в пустой квартире. Подойдя к холодильнику, я увидел, что на нем висит маленькая записка, прикрепленная забавным магнитом-крабом, что весело дергал клешнями на пружинках. Я вслух стал читать слова, наспех написанные неровным почерком: «Я проспал, поэтому не успел приготовить тебе завтрак. Перекуси чем-нибудь. И даже не думай идти сегодня на работу, ты должен хорошенько отдохнуть. Директор ценит и уважает тебя, и из-за одного прогула ни за что не уволит. Тем более это твой первый больничный за четыре года. Если даже возникнут какие-то проблемы, я все улажу». По сердцу пробежала приятная теплая волна. Он обо мне все также заботится и беспокоится. Но в душе сомнение так никуда и не делось, а из-за притаившегося разочарования в моей голове зарождалась лишь одна мысль, сжигающая все мои приятные чувства одним моментом – он относится ко мне также как и раньше… я для него просто друг. - Ладно… Чем займусь в свой выходной? – произнес я, разрывая холодную тишину, пытаясь развеять свои переживания, заняв свой разум бесполезными вещами. Достав из шкафа подозрительные на вид печенья, я пошел развлекать себя просмотром телевизора. К вечеру мне уже надоело бездельничать. Нет, я, конечно, жуткий лентяй, но мне нужно было отвлечься от своих мыслей, так как бездумное щелканье по каналам уже надоело и не могло завладеть моим вниманием. - Ты, наверное, придешь голодным? – обратился я к фотографии, висевшей напротив, на которой был изображен мальчик подросток со скобами на зубах. С самого первого взгляда мне понравилась эта фотография. На ней ЕСоб выглядел так естественно и невинно, он улыбался неизвестному фотографу своей открытой красивой улыбкой, даже не стесняясь скоб на зубах. Я нехотя встал с дивана и стал думать, что же приготовить сегодня на ужин. Остановив свой выбор на кимчи супе, вспомнил, что у нас закончились продукты, а, самое главное, закончилось кимчи. Страдальчески вздохнув, но ведь ничего другого не оставалось сделать, как неспешно одеться и выйти в магазин. Я с полной корзиной продуктов стоял у кассы и улыбался, представляя, как ЕСоб удивится, увидев, что я приготовил ужин. Не то чтобы я не умел готовить, просто не люблю я заниматься этой рутинной работой по дому и обычно все обязанности сваливаю на плечи ЕСоба. Я не люблю разгуливать по квартире с мокрой тряпкой в руках, старательно вытирая пыль, и, смотря на свое отражение в зеркале со шваброй в руках, не нахожу в этом ничего сексуального и привлекательного. Поэтому я предпочитаю морально поддерживать Яна шутками, сарказмом и иногда легким присвистыванием, специально дразня своего друга, лежа на диване, но, увидев сегодня утром его спокойно спящим у меня под боком, почему-то захотелось дать ему все лучшее, исполнив любое его желание, прихоть, пусть же для начала это будет вкусный ужин. - Извините… - я так задумался, что не заметил, как подошла моя очередь. Расплатившись за покупку, загрузившись пакетами и выйдя на улицу, я торопливо отправился домой. Почти дойдя до подъезда дома, где жили мы с Яном и еще добрых пять десятков наших соседей, я услышал голос ЕСоба, обернувшись, увидел его в компании какой-то молодой девушки. Она была высокой и худенькой, с длинными стройными ногами, тонкой талией, упругой грудью, черными длинными волосами аккуратно распущенными до лопаток. Заметив меня, ЕСоб махнул в мою сторону, приглашая присоединится к ним. Подойдя к ним поближе, я ощутил как в воздухе появилась какая-то напряженная атмосфера, сместив их недавнее веселье. ЕСоб коротко, немного смущаясь, представил ее, сказав, что она его бывшая девушка и что они много лет встречались, но в итоге остались лишь очень хорошими друзьями. - А это ДуДжун, он… - начал было Ян, но я не хотел здесь больше оставаться. Вся эта обстановка, эти смущенные и радостные лица и сама эта симпатичная и милая девушка вызывали во мне только раздражение. - Меня зовут Юн ДуДжун, рад познакомиться, но мне пора идти, извините, я спешу, - протараторил я, неглубоко поклонившись ей, просто развернулся и ушел. Впереди нужно было перейти дорогу, а светофор, словно взбунтовавшись против меня, догорал последние секунды, дразня, желая остановить меня. Но от одной мысли, что мне придется стоять здесь, ощущая на себе их недоуменные взгляды, заставляла меня кривиться от раздражения и досады. Я ускорился, перейдя на медленный бег. Добежав почти до середины дороги, не знаю зачем, но я поднял взгляд на здание, что стояло впереди, и увидел на огромном дисплее этого здания рекламный ролик какого-то пива, а рекламировал его ЧунХен. Сердце предательски сжалось при виде любимых глаз и губ. Я и не заметил, как резко остановился под его взглядом, обращенным на меня. Услышав чей-то крик и громкий визг шин, почувствовал лишь сильный тупой удар, а потом я провалился в темноту. Очнулся я, судя по запаху лекарств, белоснежным стенам и белью, в больнице. Голова кружилась так, будто я целый день катался на каруселях без остановки. Противный привкус тошноты накатил волной, как только я приподнял голову с подушки, и, судя по гипсу на правой ноге, у меня перелом. В растерянности и замешательстве, я стал громко звать медсестру. Не медля ни секунды, девушка в форме подбежала, держа в руках какие-то бумаги: - Господин Юн, вы не должны пока двигаться. - Что со мной произошло? – спросил ее осипшим голосом. Я начал привставать, крепко вцепившись в край кровати, но медсестра, положив документы на тумбочку, уложила меня обратно на койку, слегка надавив на плечи. Подозрительно и оценивающе осмотрел ее: либо эта хрупкая девушка сильна, словно мужчина атлет, либо я действительно настолько ослаб, что не могу сопротивляться даже ей. Удостоверившись, что я не собираюсь вставать, она снова взяла в руки папочку с документами и произнесла ровным безэмоциональным голосом, ни на секунду не меняя тона: - Вас сбила машина вчера вечером, примерно в половину восьмого. У Вас обнаружено легкое сотрясение мозга, также закрытый перелом правой нижней конечности. Состояние вашего здоровья удовлетворительное, угрозы жизни нет. Но вы должны остаться в больнице как минимум на пять дней. - Пять дней? Но… - Вас будут беспокоить тошнота, головокружение, головные боли, но это в течение нескольких дней пройдет, причина тому сотрясение мозга – словно совершенно не слушая меня, она продолжила – а сейчас извините, но мне нужно идти. Доктор подойдет к вам позже, – и, поклонившись, она поспешно вышла, прикрикнув перед уходом на санитарную медсестру, что по неосторожности опрокинула что-то. - Задвинь шторку, а то солнце светит мне прямо в глаза – проворчал кто-то в палате. «ЕСоб, наверное, переживает» - неожиданно подумал я: «надо найти телефон». Долго искать не пришлось, он лежал на тумбочке рядом с изголовьем койки. Открыв его, я не обнаружил ни одного пропущенного вызова. Ни одного… он за сутки ни разу не вспомнил обо мне? Наверное, все это время был с этой своей «бывшей девушкой». Если бы не слабость во всем теле от злости, я б швырнул телефон об стену, но лишь бессильно свесив руку, расслабил свою хватку и телефон с тихим стуком упал на пол. - Ой, пап, сделай громче! - Милая, ты меня проведать пришла или телевизор посмотреть? – человек, произносивший это, звонко засмеялся. Я взглянул туда, откуда доносился этот разговор и увидел соседа по палате. Это был мужчина средних лет, но уже обладающий прядями седых волос на висках, с добродушной улыбкой и ясными глазами. Рядом, держа его за руку, сидела обеспокоенная и уставшая женщина, на вид она была примерно такого же возраста, что и мужчина, но в глазах ее не было того озорного огонька, придающего мужчине какое-то обаяние. Наверное, жена. Она с беспокойством смотрела на своего супруга. А на краю койки сидела девочка подросток и, не отрываясь, смотрела телевизор. - Что? Снова очередная любовь? – мужчина все еще тихо посмеивался над своей дочерью. - Не очередная! – надув губки проговорила девочка – Это Ен ЧунХен. Он недавно появился, но он классный! - с обожанием в голосе произнесла она, все также смотря в телевизор. Что? Я не ослышался? Подняв взгляд на висящий над их головами телевизор, я увидел ЧунХена. Он улыбался на удивление открыто, и это придавало ему еще больше очарования, глаза его блестели от восторга. Он будто спал все то время, что был со мной, а теперь проснулся и перед ним открылись все красоты мира, что он раньше не замечал. Такой энергичный… такой живой… такой счастливый… - Сделайте, пожалуйста, громче… - произнес я, сам того не ожидая. Девочка, обернувшись, удивленно посмотрела на меня, а мужчина, произнеся «конечно», добавил звук и улыбнулся, что-то снова говоря своей дочери, но я уже не слушал их, все мое внимание было приковано к телевизору. - Господин Ен, Вы совсем недавно дебютировали и уже добились такой популярности. Ваша первая песня занимает шестое место в топ-листе лучших музыкальных композиций. Песня завоевала сердца многих девушек красивыми словами и грустью прощания, так хорошо переданная Вашим голосом… Автором этих стихов является никто иной, как Ен ЧунХен. Скажите, пожалуйста, Вы посветили эту песню какому-то определенному человеку? – после вопроса репортера на лице ЧунХена появилась грустная улыбка, обращенная куда-то вдаль. Немного помолчав, он спокойно ответил: - Да, я посвятил эту песню моей бывшей девушке. Девушке? Я был слегка шокирован, ведь его первой любовью, и значит этой «девушкой» не мог быть никто, кроме меня. Я не смог сдержать грустную ухмылку. Значит, ЧунХен не может и стесняется признать, что встречался с парнем. - Мы с ней встречались много лет. Но недавно, мы решили расстаться. - Из-за чего? – не унимался репортер, с интересом наблюдая за ним. - Просто наши дороги разошлись. - То есть вы хотите сказать, что до сих пор любите ее? - Она всегда останется самым дорогим для меня человеком. Но мы все-таки решили расстаться для ее же блага. Эта девушка навсегда останется в моем сердце, и я благодарен ей за все те года, что она провела со мной. И надеюсь, она услышит эту песню и простит меня. - Я тоже надеюсь, что ваши чувства дойдут через песню до наших слушателей и, конечно же, до той счастливицы, которой вы отдали свое сердце. И дружно пожелаем, чтобы у вас все наладилось – программа должна была закончиться на такой слащавой и притворной ноте, но ЧунХен продолжил говорить, не поднимая глаз: - Я не хочу, чтоб наши отношения возродились. Со мной она была несчастна, я не могу дать ей того, что она заслуживает. Раньше я очень мало уделял ей время и внимания, а сейчас став певцом, я совсем не буду видеть ее. Не хочу больше, чтобы она плакала – ЧунХен поднял взгляд на камеру, и казалось, что он прямо сейчас видит меня – Прости меня за то, что позволил так просто развеяться нашей любви. Прости, что никогда не говорил, как сильно я тебя любил. Прости, что выбрал за нас обоих то счастье, в котором мы порознь – наступила гнетущая тишина: репортеры не могли упустить сенсацию – Я просто хотел, чтобы ты была счастлива. Пусть мой поступок кажется эгоистичным. Пожалуйста, не ненавидь меня, я хочу, чтобы произнеся мое имя, в тебе пробуждались только теплые и нежные чувства. Знай, я никогда тебя не забуду… С глаз скупо потекли слезы, я почувствовал горестное облегчение от осознания того, что он действительно любил меня, любил по-своему, порой странно, но чувства его были искренни. ЧунХен всегда пытался спасти меня, вытащить из той зимы, что окружала нас и наши отношения, которая беспощадно забирала, утягивала за собой тепло и любовь. - ДуДжун! Ты очнулся! – донесся до меня радостный голос ЕСоба. Я посмотрел в его сторону: он растерянно стоял у входа, держа в руках одноразовый стаканчик с кофе. Встретившись со мной взглядом, облегченно улыбнулся и медленно двинулся в мою сторону, но, заметив слезы на моих глазах, тут же слегка нахмурился. - Почему ты плачешь? - обеспокоенно начал было он, но проследив за тем куда я смотрел до этого момента, он понял все без слов, увидев на экране телевизора, как ЧунХен прощался с телезрителями и операторами. Подойдя ко мне, он присел рядом, и замолчал, не зная, что сказать. Я резким движением стер тыльной стороной ладони с лица слезы и закусил нижнюю губу, все-таки - я не хотел, чтобы ЕСоб снова видел меня таким слабым и уязвимым. Рядом с ним мне хотелось быть покровителем, а не тем, кого постоянно утешают. - Здравствуйте... - я снова поднял взгляд на дверь: там стояла бывшая девушка ЕСоба. Ян тут же, увидев ее, встал, приветствуя ее доброй, но не такой открытой улыбкой, как обычно. - Что она тут делает? - недовольно проговорил я, зло посмотрев на нее. - Я пришла проведать тебя - улыбнулась она, словно не замечала мою агрессию, и только глаза немного прищурились, выдавая ее истинные чувства - Вот, фруктов тебе принесла, чтоб выздоравливал - голос ее звучал непринужденным и как-то наигранно заботливым. ЕСоб быстро в пару шагов подошел, взял корзину с фруктами из ее рук, поблагодарив за меня, и поставил аккуратно на тумбочку возле койки. - ЕСоб-а, не принесешь мне кофе? - мягко и ласково проговорила она, не прерывая зрительного контакта со мной. - Конечно, - Ян с удивлением перевел взгляд на меня, но ничего не сказав, просто вышел. "Ну и зачем ты пошел? Ты что, собака, чтоб прислуживать ей?!" - эти мысли ядовитым облаком нависали надо мной. - Я знаю... знаю о вас с ЕСобом... – она убрала с лица ненужную уже никому улыбку. Буквально на пару секунд я удивился, неужели он ей все рассказал, но тут же надел на себя маску безразличия, желая услышать продолжение ее фразы. - ЕСоб влюбившись, жертвует всем, даже собой, лишь бы осчастливить человека, которого полюбил, – ровным голосом продолжала девушка. "Что она хочет этим сказать? Влюбившись?" - от этих размышлений сердце мое бешеным ритмом билось в груди. - И если ты причинишь ему боль – все не унималась моя собеседница - если хоть раз увижу, что он плачет из-за тебя, я просто раздавлю твою тушу как маленькую букашку, - в ее глазах угрожающе блеснул злой огонек - и поверь мне, я смогу сделать это без каких либо проблем. На мгновение мне показалось, что над ней нависла черная аура, способная поглотить того, на кого укажет пальцем эта девушка, словно проклятье из каких-нибудь старых фильмов ужасов. Я не смог сдержать волнение и нервно сглотнул. - Это все, что я хотела сказать тебе - аура также внезапно исчезла и передо мной снова стояла красивая милая девушка, но даже теперь, успокоившись, я все равно с опаской поглядывал на нее. - Береги его, пожалуйста, - она улыбнулась мне, но на этот раз ее улыбка не раздражала и не вызывала больше отвращения, наверное, потому что она показалась мне искренней и теплой. Развернувшись, девушка грациозной походкой направилась к выходу и столкнулась там с ЕСобом. - Уже уходишь? – в очередной раз удивился Ян. - Да, мне нужно идти - взяв из его рук кофе, продолжила - а он ничего... - я не видел ее лица, но нутром чувствовал, что она многозначительно улыбнулась или игриво приподняла бровь. Взлохматив его волосы на макушке, она ушла, звонко цокая каблуками. - Ну, вот, она всегда так - улыбнулся он ей вслед - надеюсь, она тебе ничего лишнего не сказала? - обратился он ко мне, постепенно подходя ближе. Он присел рядом, на самый край кровати, и начал внимательно, с беспокойством, разглядывать мою ногу, что была сломана, и легонько коснулся указательным пальцем до гипса. - Больно? - еле слышно спросил он с тревогой и каким-то укором в голосе. В ответ я просто покачал головой. - А голова как? - он притронулся тыльной стороной ладони к моему лбу и заглянул в глаза. От его пристального взгляда по телу пробежали приятные мурашки. - Болит... – простонал я, взяв аккуратно его руку в свои ладони, и стал гладить ее подушечками больших пальцев, с каким-то странным наслаждением наблюдая, как он постепенно краснел до кончиков ушей. И тут я случайно заметил шокированный, и в тоже время заинтересованный и совсем нескрываемый пристальный взгляд девочки, что сидела напротив на койке своего отца. - Прикрой ширму - тихо произнес я. ЕСоб, жутко смущенный, даже не смотрел в сторону того подростка, он просто встал и прикрыл ширму, которая могла скрыть от любопытных взглядов нежные прикосновения, робкие поцелуи и покрасневшие то ли от смущения, то ли от удовольствия щеки. И, наверное, только еле слышные затяжные выдохи и ласковые слова выдавали нас окружающим, давая понять, что лучше больного сейчас не тревожить. Всю неделю ЕСоб не отходил от меня ни на шаг, ухаживал, заботился и, чего скрывать, требовал ласки. За это время прикосновения и поцелуи стали более откровенными и страстными, намереваясь лишить медперсонал и больных, лежащих в нашей палате, покоя. В один из этих дней, когда я уже совсем потерял стыд, забыв, что от окружающего мира мы отделены всего лишь тонкой тканью ширмы, даже не пытался сдерживать себя. В этот момент я был опьянен им, казалось, будто весь мир исчез, все потеряло какой-либо смысл, для меня существовал только этот до мурашек желанный парнишка по имени Ян ЕСоб. Я покрывал поцелуями его нежную кожу на шее, плечах, ключицах, требовательно гладил бедра, и, не выдержав, на глубоком выдохе прошептал, оставляя горячее дыхание на его губах: - Я хочу тебя... Но вместо того, чтоб почувствовать на своих губах страстный глубокий поцелуй, нежного едва ощутимого касания или может глубокого и томного на выдохе "и я тебя", получил всего-навсего неожиданный подзатыльник. Недоуменно глядя на него, я услышал в ответ: - Сдурел?! Прямо здесь?! - Ну, я же не виноват, что ты так чертовски соблазнителен, - лукаво улыбнулся я ему, выразительно облизнув и закусив нижнюю губу. Он слез с моих колен, заливаясь краской, ворча себе под нос какие-то проклятья: - Это не оправдание. – Есоб демонстративно отвернулся от меня, но я даже не думал сдаваться так просто. Крепко обняв его сзади, я упорно не давал сползти ему с койки, только еще сильнее прижимая его к себе. - Знаю, - поцеловал его в мочку уха. - Тем более мне тогда было очень больно... - смущенно прошептал он и потер ладонью лоб - следующий раз ты будешь снизу... - Что?! - всеми силами я пытался сдержать свое удивление, но у меня ничего не получилось, я только и мог часто моргать и пытаться подавить нотки отчаянной надежды в голосе, что все это лишь неудачная шутка. - А что? Я ведь доказал тебе, что ты мне дорог, согласившись тогда на ту ночь… - последнее предложение прозвучало как-то неуверенно и тихо. Немного помолчав, не дождавшись моего ответа, он добавил подавленно и немного разочарованно: - Я не прошу тебя забыть его, знаю, это невозможно. Он всегда будет в твоем сердце, но позволь и мне занять важное место в твоей жизни... Я не знал, что ответить на это, поэтому просто уткнулся носом в его плечо и задумался снова над тем, что же значит для меня ЕСоб. За всю эту неделю, в те часы, что я проводил с ним, я ни разу не вспоминал ЧунХена. Рядом с Яном я чувствовал, что нужен кому-то, чувствовал глубокую привязанность к нему. Но говорить о том, что я люблю его, не могу, потому что до сих пор не разобрался в своих чувствах. ЕСоб медленно, но решительно убрал мои руки со своей талии и встал с койки, не глядя, нашаривая обувь под ногами. Наконец, обувшись, он ушел, ничего не сказав. "Дурак!" - ругал я себя - "Мог бы просто сказать, что он мне дорог, что я люблю его!...нет... я хочу быть честен с ним, не хочу жить в туманных отношениях. Либо нет, либо да, и никак иначе"