Мир, в котором меня нет

Дверь закрылась, и я оказалась одна в покоях короля Рина. Я тринадцатая. Уже двенадцать девушек побывало тут до меня. Постепенно, осматривая комнату, которая принадлежала ему, я начала испытывать отвращение. В конце находилась большая кровать с прямоугольным балдахином, неподалеку от нее стоял длинный комод. Весь интерьер комнаты был выдержан в одном стиле, но каком-то мрачном. Даже небольшая софа с изогнутой красивой спинкой, которая бы больше подходила светлой комнате, прекрасно вписалась в общую картину. Она стояла у стены, правее от письменного стола, и почти у самого входа находился небольшой круглый обеденный стол, накрытый великолепной скатертью с вышитым узором в виде павлинов. Мне не хотелось ни к чему прикасаться. Я прошлась по комнате, оглядывая все с ног до головы. На столах находились вазы и статуэтки, созданные искусными мастерами со всего мира. На письменном столе аккуратно в стопке собрался пергамент, а рядом с ним — перо и кисть для писания. На обеденном столе стояли цветы и фрукты. Вся комната так и веяла идеальностью. Все чисто, аккуратно и ничего лишнего. Я села на софу и принялась ждать. В голове теплилась мысль, что, возможно, он и не придет, и это сыграет мне на руку. Я смогу спокойно провести ночь в одиночестве. И вообще, если я тринадцатая по счету, то может быть и так, что здесь брачная ночь не считается за брачную. Но все мои веселые и лучезарные мысли на этот счет оборвались от услышанных шагов за дверью. Они становились все ближе, пока дверь не распахнулась, и в покои не вошел король Рин. Королевское темное одеяние с позолоченными вышивками колыхнулось под воздействием ветра от открытых дверей. На пороге стоял мужчина чуть выше среднего роста и прекрасного атлетического телосложения. Длинные черные, как смоль, волосы были частично собраны в пучок на голове. Пучок был закреплен в золотой футляр в виде пера шпильками из кости журавля, что, собственно, подтверждала титул хозяина. Оставшиеся несобранные волосы локонами спадали с плеч, доходя до лопаток. Крепкие сильные плечи гордо держали осанку, присущую только людям из знатных родов и семей. Лицо все еще скрывала вуаль. Он стремительно, как порыв ветра, влетел в комнату, захлопнув за собой дверь. И так же быстро затих. Оглядев свои покои, он глазами наткнулся на меня, сидящую на софе. Послышался усталый вздох, будто я помешала его аудиенции. Моя бы прихоть, и меня бы тут вообще не было! Он прошел от двери в сторону кровати спокойным размеренным шагом, внушая всем своим видом величие и страх. Вуаль слетела с лица на комод, и передо мной предстал король. Не удивительно, что девушки одна за другой влюблялись в него. Лицо с обложки, как бы выразились работники редакций журналов мод, находящие потенциалы таких самородков из всего числа людей. Аккуратные и правильные черты. Небольшой нос, кончик которого был слегка заострен, аккуратные припухлые губы и такой же аккуратный подбородок и овал, окаймляли лицо. Скулы чуть выступали из общего вида и придавали мужественности всему образу. Бледная кожа, что лучше всего была видна на них, слегка отсвечивала от тусклых свеч. И только ледяные темные глаза не вписывались. Они напоминали брешь, глубокие и опасные. И такой же опасный безразличный взгляд, прорезающий пустоту комнаты на лоскуты. — Тебя зовут Ари? — мелодичный и приятный слуху голос наперегонки со взглядом вонзился в меня. — Да, — еле слышно ответила я, увлеченная изучением образа короля. Я представляла его немного другим. Не таким одновременно женственным и мужественным. Будто два начала воедино воцарились в его незаурядной внешности. Он был почти идеальным, и первое желание, которое возникло в моей голове, это нарисовать его портрет. Возможно, я ненормальная. Находясь с таким мужчиной в одной комнате, я думаю лишь о рисунках. Я обречена на одинокую жизнь с кошками. Сарказм в моей голове метал остроумные мысли. И ведя диалог с самой собой, я не могла оторвать взгляд от короля. — Мне понравился ход твоих мыслей на испытаниях, — он подошел к столу и налил из графина воду, предлагая и мне тоже, я согласилась. Как раз в горле пересохло. — Спасибо, — ответила я ему. Атмосфера становилась напряженной. Я начинала чувствовать себя словно на иголках, то ли это от изменившегося настроения короля, то ли от появившегося сквозняка в комнате. — Знаешь, все эти легенды про невест и прочее. Я в это не верю, — его глаза блеснули в полутьме дьявольскими огоньками. — Для меня каждая невеста, это как… Вдруг речь прервалась. Он задумчиво перебирал подходящие слова в голове, подходя все ближе. Его рука, оказавшаяся передо мной, приглашала встать. Я вопросительно взглянула на него. Несмотря на вуаль, он видимо понял мой немой вопрос, и, не отвечая, резко схватил за руку, притянув к себе. В мгновение ока я уже стояла на ногах. Не заметив, как вуаль слетела с меня, я ошеломленно вглядывалась в его лицо, находящееся в паре сантиметров от его. — Для меня каждая из невест, — продолжил он. — Как предмет из коллекции. Это только мое и только для меня. Его слова, сказанные шепотом, касались моих губ, словно летящие сгорающие лепестки. Такие же легкие, но в то же время обжигающие. Казалось, я в ловушке, словно убегающий зверек от хищника. Дикие темные глаза, отдающие синевой, всматривались в мое лицо, его дыхание чувствовалось кожей, а из этих неожиданных объятий было не выбраться, как бы я не ерзала. — А если я не хочу становиться предметом твоей коллекции? Он холодно улыбнулся: — Все, кто ступил за порог этих покоев, автоматически ими становятся, хочешь ты этого или нет. Сердце забилось чаще, но не от нашей близости, а от нагнетающей атмосферы. Рин оглядел меня с головы до ног, а затем, повернув мою руку тыльной стороной, провел пальцем по меткам. Место, где находились метки, от прикосновения короля немного закололо, а после метки вообще исчезли, будто ничего и не было. — Кроме этих двух, у тебя будет находится одна метка, дарующая тебе безопасность внутри и вне этих стен, а также означающая твою безоговорочную верность моему величеству и его народу, независимо от расы происхождения. Также ты должна понимать, как я и сказал раннее, все, что принадлежит мне, принадлежать кому-то другому не может, иначе я от этого избавляюсь. Помимо этого, тебе запрещается накладывать на себя руки или подвергать излишней опасности, — серьезность в его голосе звучала с некоторой усталостью. — Ах, и да, не пытайся меня убить или сбежать. При любом раскладе это плохо кончается. Пальцы его левой руки легкими касаниями пробежались по моей щеке вниз до шеи, остановившись у ключицы. — Человеческой невесты как раз не хватает для моей коллекции. Так где мне все же поставить тебе метку? — Будто разговаривая с самим собой, он не обращал на меня ни малейшего внимания. Не обращал на то, что я даже пыталась убрать его руку с моей талии. Но все было тщетно. Он вцепился мертвой хваткой, а может быть в этом отличается восприятие силы демона и человека, и он решил не придавать моим попыткам внимание. — Может быть, тут? — его указательный палец коснулся места на шее, чуть выше ключицы. — Мм, нет, не подойдет. А может, тут? — Снова касание, теперь уже в оголенную часть плеча. Словно ребенок, выбирающий игрушку, он выбирал на мне подходящее место, жадно пожирая глазами. От каждого прикосновения его пальца меня будто обжигало. Возможно, это мое бурное воображение, но ощущала я это отчетливо. Вдруг кончики его пальцев начали проскальзывать сквозь запаха моего наряда, а затем, остановившись в области груди, его глаза вновь сверкнули: — Здесь. Под воздействием бушевавших внутри эмоций, я вцепилась в этот запах, отдернув его руку в сторону. Смущение, злость, застенчивость и непонимание смешались в кашу, и я не могла разделить их и поставить на места. Единственное, что мне удалось сделать, так это каким-то образом повернуться к нему спиной, пряча лицо и все, что мне принадлежит, от его пожирающих глаз. Это было моей ошибкой, но, увы, поняла я это поздно.