С ног на голову или шиноби в Хогвартсе

На чтение и осмысление прочитанного у Джирайи ушло около недели. Летние каникулы уже перевалили за середину, а расчёты никак не поддавались. Всё, что отшельнику удалось выяснить — это примерный набор рун и малую часть необходимых ингредиентов, среди которых была и его собственная кровь. Под время для ритуала условно подходили, как ни парадоксально, Хэллуин и Рождество. Условно, потому что ни та, ни другая дата не подходила идеально. Много где приходилось додумывать, угадывать и полагаться на удачу. В конце концов, Джирайя, поняв, что выжал из себя всё, что мог, решил отложить пока расчёты и поискать другие источники информации. Как ни странно, но помог ему в этом профессор Флитвик, когда зашёл утвердить учебный план для пятикурсников. — Заклятие призыва птиц? Довольно необычно. — Так и есть, — полугоблин улыбнулся. — Однако в умелых руках оно может быть как отличным отвлекающим манёвром, так и слабым атакующим на близких и средних дистанциях. Не говоря уже о том, что оно просто красиво. — Вы всегда были оригинальны, коллега, — усмехнулся отшельник и на мгновение задумался. — Впрочем... Вас никогда не интересовало, откуда берутся эти несчастные животные? С этим вопросом Джирайя попал кунаем в мишень. Глаза профессора чар блеснули, и он начал лекцию. — Должно быть, вы забыли, но на самом деле существует множество теорий. По самой распространённой из них, энергия, которая скапливается при колдовстве вокруг палочки, приобретает вид животного, которого «призывают». Своего рода иллюзия вокруг плотного сгустка магии, воздействующая на все органы чувств. В пользу этой теории говорит то, что при колдовстве нужно чётко представлять результат, количество птиц и то, что они должны будут делать... — А есть и менее распространённая, но тоже стройная теория? — чуть не перебил Джирайя, пропустив мимо ушей замечание о его памяти. — Совершенно верно! Возможно, птицы не создаются, а потом рассеиваются, но призываются из какого-либо места, а потом исчезают. Это подтверждают некоторые волшебники, которые могут говорить со змеями. Вам же известно, что змеи не могут слышать так же, как и мы, а следовательно, воспринимать человеческую речь. Что, если существует место, где животные под воздействием магии мутировали, например, научились различать приказы или, чего уж там, пробудили разум и магические способности. — А ведь наличие языка это признак интеллекта, да и магические животные куда умнее тех, что живут в мире магглов... — Именно! И, если это не иллюзия, что тоже вполне вероятно, то было бы здорово посетить это место. — Что-то вроде величественной горы, где обитают мудрые жабы, готовые поделиться знаниями и помочь в трудную минуту, — хмыкнул отшельник. — Ну вы и скажите, Альбус! — рассмеялся Флитвик. — Всем известно, что жабы предпочитают леса и болота. — Наша молодость заканчивается там, где заканчивается наша способность мечтать, Филиус. — И всё-таки ты не меняешься. Маленький профессор, всё ещё посмеиваясь, вышел из кабинета, оставив директора один на один со своими мыслями и догадками. Этой же ночью основные расчеты для ритуала были завершены, правда подходящих дат так и осталось две.

***

Время пролетело незаметно. Вот Джирайя на втором педсовете представляет новых профессоров — сквибов, а вот уже и первое сентября. Надо сказать, что ладить с детьми оказалось гораздо проще, чем предполагалось. Отшельник, сам того не замечая, привязался к шумным гриффиндорцам, славным хаффлпаффцам, уравновешенным слизеринцам и умным равенкловцам. Особое удовольствие отшельнику доставляла их реакция на перемены в замке. Так как изменения хоть и были серьёзные, но заключались лишь в доведении до ума уже существующей системы, в штыки их практически никто не воспринимал. Всё больше чистокровных детей убеждалось в том, что остальные волшебники не являются вторым сортом или кем-то вроде прислуги, а магглорождённые поняли, что никто не ответит на их вопросы лучше отпрысков благородных родов, стоит их только попросить. Сами предметы тоже, хоть и претерпели изменения, но в корне не изменились. Маггловская литература тесно переплелась и слилась с магической, тоже самое случилось и с историей, и с правом. С учётом этого маггловеденье решили опустить, так как в этих курсах довольно подробно описывался мир не-волшебников. Такие же дисциплины, как физика, математика, биология и химия сильно помогали старшекурсникам в традиционных волшебных предметах и, как ни странно, существенно упрощали жизнь. Подросткам понравилось сравнивать два мира и многие требовали у родителей на рождество экскурсии в неволшебный мир. Последнее, впрочем, вызвало волну негодования. Взрослым волшебникам было куда сложнее привыкнуть к чему-то новому. Многое натыкалось на стену непонимания, что в свою очередь порождало новые споры и ссоры между поколениями. Джирайе приходило множество гневных писем, в которых в весьма грубой форме приказывали «вернуть всё на круги своя и не позорить Магию». На такие письма директор обычно всех недовольных посылал к министру, а тот, в свою очередь, к своим подчинённым, а те к своим... Дело в том, что где-то в августе Джирайя послал официальное письмо Фаджу с просьбой разрешить «незначительные нововведения в школьной программе, дабы повысить уровень образования». Их результаты, по мудрому замечанию профессора Флитвика, он предложил анализировать в конце года по СОВам и ЖАБАм. К счастью, министр по старой памяти к его советам прислушался, а заодно и приструнил излишне консервативных сотрудников. Министр он, в конце концов, или не министр?! Одним словом, всё менялось и развивалось так стремительно, что отшельник и не заметил, как наступил Хэллоуин.

***

Завершив торжественный пир, Джирайя спустился в одну из лабораторий, где Альбус, а после и он сам, частенько проводили опыты. Чтобы начертить на полу замысловатый рисунок с рунами внутри и расставить свечи, не ушло много времени. В полночь необходимые травы отправились в огонь, а на стол в углу комнаты легло письмо с объяснениями и пояснениями. Если ритуал пройдёт как надо, то всё вернётся на круги своя и Альбус, даже если он сейчас в ином мире, вновь займёт своё место, тело-то пока живо. Всё вернётся, вот только... «Ну вернусь я в свой мир, а дальше что? Сразу в Джодо*? Наверное. Жаль, конечно, но так будет правильно». Решившись, Джирайя надрезал ладонь и, словно не чувствуя боли, принялся читать нараспев заклинание. В подобных ритуалах очень важен не только точный расчёт, но так же настрой мага, его намерения и искренность желаний. Отшельник, увидев, как налился белым светом узор, на мгновение дрогнул. Всё-таки он уже не ощущал себя чужим в этом мире, а предыдущий и без него выстоит. Вернее, уже выстоял. Там он, как ни крути, мёртв. Обычное состояние для шиноби. Слово почему-то зацепило. Шиноби? Хотел ли Джирайя быть им по-настоящему? В детстве да. Пока не повзрослел, это была его мечта. Мечта, в которой не было места смертям товарищей, гнилым ранам и поломанным судьбам... А потом уже стало поздно что-то менять. В подобных ритуалах очень важны истинные желания. Как бы Джирайя ни понимал, что поступает правильно, ему хотелось остаться. Однако, соприкоснуться с прошлым хотелось не меньше. Именно поэтому его магия нашла иной выход. Узор погас, а свечи догорели. «Наверное, я всё-таки что-то напутал. Значит, повторю попытку на рождество», — тяжело вздохнув, решил Джирайя, испепелил письмо и ушёл из лаборатории. В это же время в Азкабане, не выдержав очередного натиска дементоров, лишился души один преступник, а его тело занял другой, призванный неосторожным ритуалом из загробного мира.