С ног на голову или шиноби в Хогвартсе

Пробуждение для Итачи было весьма неожиданным, и довольно неприятным: жёсткая кровать сомнительной свежести, набитая (судя по ощущениям) чем-то вроде соломы подушка, тонкое рваное одеяло, запах плесени и пронизывающий до костей холод. Всё указывало на то, что он находится в тюрьме. Но ведь он умер! Хотя его вполне могли и воскресить для допроса, после того, как война закончилась… А она закончилась и, скорее всего, победой альянса шиноби, иначе бы он сейчас пребывал в Чистом Мире или видел нереально хороший сон. На такую мерзость, как воскрешение, сил, знаний и подлости хватило бы только Орочимару, а значит просто точно уж не будет. Вот только зачем? В принципе, не важно, сам потом скажет. А ему уже давно терять нечего. Учиха открыл глаза, сел и огляделся. Каменный мешок, примерно три на четыре метра, да крошечное окно с решёткой, сквозь которое едва проникает тусклый свет. Массивная стальная дверь не давала оценить обстановку в коридоре. От резкого движения голова закружилась. Так часто с ним бывало до смерти и Итачи рефлекторно попытался прогнать по телу чакру, чтобы убрать неприятные ощущения. Не получилось. Он просто не смог почувствовать свою СЦЧ, хотя отчётливо ощущал некую энергию, очень похожую на чакру. В животе заурчало. Стоп. Откуда у слепого (после идзанаги) на один глаз трупа может быть головокружение, голод и почти идеальное зрение? Учиха прислушался к себе. А ещё слабость, явные признаки истощения и несоответствие параметров данного тела с его собственным. Тело было явно мужским (что радовало), заросшим, хилым и абсолютно не приспособленным для боя или даже побега (а вот это, хоть и было поправимым, уже огорчало). Так же у него были явные проблемы с законом и СЦЧ. И если к первому привыкать не приходится, то второе порождало вопросы. Чьё это тело? Благодаря кому он его заполучил? Как такое вообще возможно? Ответов на эти вопросы, естественно, не было, поэтому Учиха решил пока подготовиться к встрече с возможным источником информации и начал с медитации. Возможно, всё не так уж и плохо. Сначала он просто попробовал сконцентрироваться и почувствовать, рассеяную вокруг чакру. Есть. Учиха педантично поставил в уме галочку. Попробовать (ещё раз!) направить чакру в источник. Нет. Источника, который у всех нормальных шиноби находится внизу живота, нет. Так же он не смог почувствовать и танкецу. Но ведь чакру-то он чувствовал, пусть и немного не так, как привык. Итачи по привычке сложил печать концентрации и, не смотря на всё его самообладание, чуть не подпрыгнул. Чакра из окружающей среды начала концентрироваться вокруг его пальцев. Он попробовал встряхнуть рукой, чтобы прогнать сгусток энергии. Тот рассеялся. Значит, концентрировать чакру можно и таким образом, словно её источник находится не внутри тела, а снаружи. С этим уже можно работать. Итачи мысленно поставил вторую галочку. В таких вот тренировках и прошёл день. Дальше концентрации чакры на кончиках пальцев и вокруг глаз продвинуться Учихе так и не удалось. Наконец, когда уже стемнело, послышались шаги. Дверь с противным скрежетом распахнулась. За ней стоял плотный, неприятной внешности мужчина в алом балахоне. Никаких опознавательных знаков или специфического оружия Итачи на вошедшем не заметил. Это ему не понравилось. Как и любой шиноби, Учиха придерживался мысли, что сильный, но знакомый враг лучше слабого, но неизведанного. Этот оказался ещё и хамоватым. — Что, Блэк, жив ещё? Жри давай. На пол с металлическим лязгом упала плошка. Часть её содержимого пролилась на пол, но, кажется, это никого не волновало. Итачи решил пока не дёргаться и не выяснять отношения. Слаб ещё. А вот поехавшего крышей сыграть можно. В подобной обстановке и не такое случается. Он чуть заторможенно поднял голову, тряхнул волосами и, пародируя типичных клиентов Яманака на допросе, хриплым срывающимся голосом произнёс: — Блэк — это моё имя? — Что, уже кукухой едешь, предатель хренов? И поделом. Таким, как ты, тут самое место, — практически выплюнул охранник и захлопнул дверь. Пленник задумался. Алиби обеспечено, время есть, но не слишком много. Ещё пол года — год и можно смело ставить крест на здоровье этого тела — не поможет даже Цунаде-сама. А пока лучше поесть, выспаться и начать вспоминать, с чего начинали обучение в академии.

***

— Понятно… Значит, ты выбрал их сторону… — Отец, мать, я… — Мы знаем. — Итачи, просто пообещай мне. Позаботься о Саске. — Обещаю… — Не бойся, ты уже принял решение. Наша боль продлится мгновение, в отличии от твоей… — Простите! Итачи распахнул глаза. Благодаря гензюцу, раньше кошмары его не беспокоили, но сейчас… — Простите, простите, простите… — шептал он, как в бреду. По щекам текли слёзы, а всё тело пронизывал какой-то могильный холод. Только когда сознание стало меркнуть, он заподозрил ментальное воздействие. К счастью, спустя пару минут оно прекратилось. — Хм, вполне достойное наказание для убийц, — пробормотал он вслух, просто чтобы успокоиться. — И что же натворило это тело? Ответы он рискнул искать с помощью медитации. Должны же у этого тела сохраниться хоть какие-то воспоминания? Вообще память бывает разная. Есть память тела, когда информация записывается в коре головного мозга. Самые же важные воспоминания и знания, сама суть человека сохраняются и в душе, иначе было бы невозможно использовать техники воскрешения. И хотя телесная память Итачи уже давно мертва, он помнит своё имя, клан, боевые и ментальные техники, друзей и врагов, миссии… На подобный эксперимент решился бы не каждый специалист по работе с разумом, слишком велика вероятность потерять грань между своим и чужим «я». Это может привести к мешанине из воспоминаний и, как следствие, потере рассудка. Стоило Учихе сосредоточится, как нужные ему воспоминания, переплетаясь с его собственными, потекли рекой, отпечатываясь не только в сознании тела, но и в душе. Он — Сириус Орион Блэк, наследник древнего рода, разочарование и позор семьи. От парня отреклись, но это его не слишком волновало. Сильный волшебник, анимаг, благодаря чему до сих пор и не сошёл с ума. Ложно обвиняется в пособничестве террористической группировке, убийстве тринадцати магглов и одной крысы… Настоящий преступник — Питер Питегрю. — Убью предателя! — прорычал заключённый и по-собачьи оскалился. В любой другой ситуации такая реакция насторожила бы Итачи. Слишком яркая для шиноби. Неуправляемая. Однако времени поразмышлять на эту тему ему не дали. — Себя что ли? Итачи поднял глаза. Как он мог пропустить момент, когда дверь снова открылась? Перед ним стоял тот же самый стражник с той же самой миской, видимо, забрали, пока спал. «Интересно, её хотя бы помыли?» — Двойная порция. Четыре года уже здесь торчишь, считай себя везунчиком, что так долго продержался. — Не важно. Крыса должна сдохнуть! — Тю! Точно с ума сходишь. Верный признак, что ещё чуть-чуть и хоронить тебя будем. У говорившего явно было хорошее настроение, не в пример вчерашнему. — А кузина твоя ещё держится. Горячая штучка, не смотря на то, что торчит здесь практически столько же, — похабно ухмыльнулся он. Учиха никак не отреагировал. Продолжая держать маску, Итачи расфокусированным взглядом продолжал смотреть словно сквозь стражника. — Хоть бы сочувствие проявил, шавка, — фыркнул он и повернулся к запертой двери. — Только рычать и умеешь. Дверь заскрежетала было во второй раз, но стражник осекся. — Что за чёрт, я же помню, что не закрывал. Точно в отпуск пора, а то тоже свихнусь тут с вами. — Привет жене и детям передавай, — повторил старую коноховскую шутку Итачи. В деревне все знали, что АНБУ крайне редко к кому-то привязывались и заводили семьи. Кстати, сообщали они о своём намерении взять отпуск примерно такими же фразами. — Ага… Стоп! А ты-то откуда знаешь, что я женат? — Да так, догадался… Дверь, в очередной раз взвизгнув, захлопнулась, а пленник удовлетворенно улыбнулся и поставил третью галочку. Гензюцу в этом мире работает исправно.