С ног на голову или шиноби в Хогвартсе

Выбраться из камеры оказалось не сложно. Дождавшись, когда дементоры закончат обход, Итачи, сконцентрировав чакру на кончиках пальцев, выбил замок и вышел в узкий коридор. Видимо для удобства тюремщиков, на каждой двери были прибиты корявые таблички с именами заключённых. Спустя пару минут Учиха отыскал три двери, на которых была фамилия Лестрейндж. На задворках сознания мелькнула мысль, что освобождать их всё таки не стоит, но он подавил этот порыв, слишком они ему выгодны. Да и сначала не мешало бы разобраться с ситуацией в целом. Не факт, что они виновны. А если и так, то ему не впервой улаживать семейные конфликты радикальным методом. Первой Итачи решил освободить свою кузину, не без оснований считая, что среди Лестренжей она главная. За дверью камеры его встретила худая, болезненно-бледная женщина. Растрёпанные блестящие тёмные волосы даже со стороны казались жесткими, а под слегка безумными глазами залегли глубокие тени. Она не сразу узнала его, всё-таки несколько лет Азкабана меняют человека практически полностью. Ломаются все, просто кто-то через год-два, а некоторые могут держаться десятилетиями. — Ну надо же, храбрый гриффиндорец решил помочь своей родне, — с явной издёвкой прохрипела Беллатриса и, сделав шаг навстречу, чуть пошатнулась от слабости. Итачи даже пришлось придержать «кузину» за плечи, чтобы она не свалилась на пол. Женщина была явно не в себе. Учиха заподозрил, что дементоры влияют на неё куда сильнее, чем на него. Беллатриса даже не почувствовала, как он проник в её разум и поставил несколько ментальных закладок. Ничего, что могло бы ей навредить просто так, но неприятности с этой стороны ему не нужны. Если всё пройдёт по плану, то она даже не заметит... — Ты в состоянии бежать сейчас, Триса? — не обращая внимания на её слова спросил он. Женщина раздумывала недолго. — Не знаю, кто ты, и зачем принял облик моего предателя-кузена, но если ты вытащишь хотя бы меня, моего мужа и его брата, то узнаешь, на сколько благодарными могут быть Лестрейнджи. — Идём. У нас всего час до следующего обхода, чтобы забрать вещи. Итачи не стал объяснять ей всю ситуацию. Нет ни времени, ни желания. К тому же у него промелькнула мысль, что женщина по сути-то права. Он не Сириус, хоть сейчас и вынужден отыгрывать его роль. Если ей легче думать, что он просто принял оборотное, чтобы вытащить их, то пусть. Он не станет её переубеждать. Женщина молча подчинилась. Она была фанатична и отчасти безумна, но вместе с тем и умна. А ещё ей отчаянно хотелось на свободу, подальше от дементоров. С мужчинами, которых держали неподалёку, проблем так же не возникло. И Рабастан, и Родольфус не стали задавать лишних вопросов, видимо, решив оставить их для более подходящей обстановки. Для подстраховки Итачи поставил закладки и на них. Заключённые, то и дело пошатываясь и останавливаясь, продвигались в верх по каменной винтовой лестнице. Им предстояло подняться с нижнего этажа наверх. Именно там хранились личные вещи и палочки заключённых, а с крыши можно было апартировать. Где-то капала вода, где-то стонали другие узники. На пролёт выше раздались гулкие шаги. Рабастан, опирающийся на плечо Учихи, сквозь зубы выругался, прекрасно понимая, что в таком состоянии они даже флоббер червю дать отпор не смогут. Итачи обернулся на перекосившиеся лица своих спутников и, как ни в чем не бывало, продолжил подниматься, фактически таща на себе вяло сопротивляющегося Лестрейнджа. — Совсем идиот! Там же авроры, — прошипел Родольфус, но было уже поздно. Двое мужчин в алых мантиях на секунду застыли на месте, но затем посторонились, пропуская беглецов. — Всего двое, — запоздало пояснил Итачи. — Не проблема. Сейчас они видят только своего начальника. — Легилименция?! — ошарашенно прошептала Беллатриса. — Но ведь у тебя никогда не было таланта… — Теперь есть. Оставшийся путь они преодолели в молчании, экономя силы, но как только они дошли до каморки, в которой хранили их вещи, женщина снова не выдержала. — Ты не Сириус. Впрочем, не важно. Верни нам палочки, и давайте уже аппартируем. Итачи, умудрившийся добраться до всех их вещей первым, только покачал головой. — Я что, похож на идиота? Закладки закладками, но разумное поведение никто не отменял. Вызывать ненужные подозрения Итачи не хотел, даже если с ними легко справиться с помощью гензюцу. — А мы? То, что ты нас вытащил, не означает, что ты собираешься оставить нас в живых. — У вас нет выбора, — пожал плечами Учиха, не выпуская оружие из рук. — Для безпалочковой магии вы сейчас слишком слабы, так что... — Вообще-то мы могли бы дать клятвы. На Магии, к примеру, — осторожно предложил Родольфус, осторожно покосившись на супругу. Беллатрисса только передернула плечами. В любой другой ситуации она показала бы этому выскочке, что шантажировать её опасно для жизни, но самозванец оказался прав, они ещё слишком слабы. — Я, Родольфус Уильям Лейстрендж, своей Магией клянусь, что ни я, ни моя супруга, ни мой брат не причиним вреда Сириусу Ориону Блэку или тому, кто сейчас принял его облик, вплоть до следующего полнолуния. Не было ни грома, ни молний. Просто все беглецы почувствовали, что клятва произнесена и вступила в силу. — Я, Сириус Орион Блэк, своей Магией клянусь не причинять вреда Рабастану, Родольфусу и Беллатрисе Лейнстренжам вплоть до следующего полнолуния. Вызвать соответствующие ощущения с помощью гензюцу не составило никаких проблем. Ни к чему ему лишние обеты, это Итачи усвоил ещё в прошлой жизни. — Так ты на самом деле Сириус?! — Жизнь заставила меня открыть глаза на некоторые вещи. Время выходит. Куда апартировать? — В наш особняк, конечно. А там видно будет. Мгновение, и они оказались перед богатым даже на вид особняком. Родольфус подошёл к воротам и коснулся их палочкой, а затем сделал замысловатый пасс левой рукой. — Я перед уходом всегда приказываю домовикам в случае таких ситуаций активировать полную защиту, снять которую по силам только мне. Он толкнул калитку и, чуть пошатываясь, пошёл по тропинке к дому. Рабастан с Беллатрисой тоже с трудом держались на ногах. Они прошли в отделанную слоновой костью и золотом гостиную. На фоне этого богатства бывшие узники выглядели несколько чужеродно. — Токи! — чуть повысив голос, позвал старший Лейстрендж. — Хозяин Родольфус! Чем могу служить? Из воздуха с тихим хлопком появилось маленькое лопоухое существо со слезящимися глазами на выкате. Одето оно было в белоснежное полотенце, завязанное на манер тоги. Было видно, что Токи рад их возвращению и сильно переживает. Итачи вспомнил, что такие существа называются домовиками. — Принеси мою личную аптечку и еду на всех. Затем приготовь ванну, чистую одежду и комнаты, — скомандовал Родольфус, с каждым словом обретая все большую уверенность. — Токи сделает, — кивнул домовик и с таким же хлопком исчез. Буквально через минуту на столе появилась скатерть и приборы, а ещё через пять — горячая еда и медикаменты. «Видимо, какие-то чары консервации и подогрева», — решил Итачи. Выпив укрепляющие и восстанавливающие зелья, бывшие заключённые почувствовали прилив сил и накинулись на еду. — Кстати говоря, кузен, — проворно орудуя ножом и вилкой, поинтересовалась Беллатриса. — Может расскажешь нам, какого Мордреда ты решил проникнуть в Азкабан и вытащить нас? — Я не проникал. Меня самого посадили едва ли не раньше вас. — Не понимаю, — пробормотал Рабастан. — Ты же всегда за Дамблдора был. — Вы не знаете, что произошло в ту ночь? Итачи задумался. Выходит, даже самые приближенные темного лорда не знали обо всех его информаторах. — Только то, что Лорд узнал, где скрываются Поттеры и убил их. — Нас предал Петтигрю. Мы перехитрили сами себя и сделали его хранителем тайны, даже не поставив в известность Римуса и Дамблдора. За это и поплатились. Хвост разыграл свою смерть, выставив меня предателем и убийцей тринадцати магглов. — А суд? — поинтересовался Рабастан, терзая столовым ножом отбивную. — Суд? Зачем? Напоили сывороткой правды и спросили, виновен ли я в смерти Поттеров. А ведь я действительно… Впрочем, уже не важно. — Ты никогда не служил Лорду? Итачи лишь молча закатал рукав и показал Родольфусу своё предплечье. — Зря мы поклялись тебя не убивать, — покачал головой он, но, помня о клятве, этим и ограничился. Учиха не стал его разочаровывать и объяснять то, что убить его у них бы и на пике своей формы не вышло. В том числе и благодаря ментальным закладкам. Повисло молчание, которое через пару минут разорвала Беллатриса. — И кому я должна сказать спасибо, за твои вправленные мозги, кузен? — Азкабану. У меня было время подумать. Примерно через пол часа появился Токи. — Ванные и комнаты готовы, хозяин. — Отлично, мы как раз закончили с едой, — отозвался Родольфус, поднимаясь из-за стола — Что ж, мы все устали. Завтра подумаем о том, что делать дальше. Он подал руку жене, помогая встать. Беллатриса благодарно кивнула и оперлась о его плечо. — Аврорат, возможно, уже догадался, где мы, — заметил Учиха. — И что? — фыркнула Беллатриса. — Меньше, чем за день защиту взломать они не смогут, а к тому времени мы уже приведём себя в порядок. Итачи начал думать, что вытащить этих троих было даже более разумно, чем казалось на первый взгляд. Очень занятные, а, главное, абсолютно уверенные в своём превосходстве люди. — Полог неслышимости поставить не забудьте, пока восстанавливаться будете, — ехидно посоветовал Рабастан, прекрасно понимая, что они ещё слишком слабы, чтобы заниматься чем-то неприличным, разве что прирезать пару жертв для ритуала сил хватит. — Вы тоже развлекайтесь, — в тон ему ответил Родольфус, и, обняв жену за талию, повёл её на второй этаж, где располагались все жилые комнаты. — О чём это он? — Поверь, есть информация, которую лучше не знать… — поморщился младший из Лестренжей, щелчком пальцев подзывая к себе бутылку вина и два бокала. — И я до сих пор не понимаю, зачем тебе понадобилось нас вытаскивать? Ты ведь запросто мог бы сбежать и сам. Учиха задумался. Причин много, начиная с того, что побег Лестрейнжей немного отвлечёт аврорат от его собственного исчезновения из Азкабана, заканчивая банальным желанием разобраться в произошедшем... А сейчас ещё почему-то захотелось поставить основательно промытые мозги новоиспеченных родственников на место. Не разъяснять же абсолютно все, тем более Рабастану вполне хватит и двух причин. — Хочу восстановить род и убить одного человека, — коротко ответил Итачи, почти не покривив при этом душой. — И вы мне в этом поможете. В этот момент его улыбка больше всего походила на собачий оскал.