В известной степени

Это происходит в одном из мест встречи - Кроули в какой-то момент путается в каком именно. Сэнт-Джеймс парк? Беседка? Там было темно и по-летнему прохладно. Если только лето в Англии не сравнимо с её декабрём.* Кроули помнит встречу чуть лучше, чем плохо. Не на слишком поэтически-веселой ноте, но и в той же степени не грустной. Азирафаэль не был грустным. В его глазах не было скорби или страха, чем были наполнены последние несколько дней, только спокойствие на грани тоски, что придавало ему сходство с ангелами из детских библий. С теми, у которых на картинках ангелы с бесстрастными лицами и травой Эдема под ногами. Что-то схожее сейчас определённо было, и Кроули поймал себя на тени тревоги. Беседка. Да, точно, беседка. Был вечер. Кроули говорил о чём-то задумчиво, пока его слова разносил ветер, и часто смотрел на Азирафаэля, в чьём взгляде не осталось той самой ангельской радости. Больше потерянность или серьёзность, ушедшая в глубокие воды мыслей. — В чём дело? — Кроули облокотился на черную изгородь беседки и развернулся к Азирафаэлю, стоящему совсем рядом, сложившему руки, — Ангел, мы прервали войну двух крупнейших армий, нашу смерть, армагеддон, в конце концов. Что ещё может пойти не так? Азирафаэль поднял взгляд и чуть нахмурил брови. В любой другой момент Кроули улыбнулся бы - столь забавно это выглядело, но не теперь, когда всё казалось столь серьёзным. — Мы остановили армагеддон, — произнёс Азирафаэль медленно и на толику опустошенно, — но люди сделают другой. Мне эта мысль покоя не даёт. И что-то угасло в нём. Кроули выпрямился, пряча тревогу за тёмными стёклами, и поджал губы. — Неужели ты разочаровался в человечестве? — усмехнулся он, ожидая, что Азирафаэль повторит его смешок, но тот лишь улыбнулся беспокойно, как обычно делал при неожиданной встрече с Гавриилом. — Я… нет, не совсем. Сложно сформулировать, — Азирафаэль оглянулся, пока Кроули подходил ближе, — Я вроде понял, о чём ты говорил, когда сказал мне, что смертные превзошли тебя. Тогда Кроули снял очки. Ангел стоял, чуть сгорбив плечи, и только вздёрнутых крыльев ему не хватало для полноты картины. Растерянный, пошедший против всего, что считал хорошим и… много ли получивший взамен? Хотя бы в плане моральных ориентиров. Хм, вряд ли. Кроули смотрел на него, пытаясь найти шутку в его словах, но так и не находил. Он подошёл вплотную и еле сдержал себя от тихого вздоха, когда встретился с Азирафаэлем взглядом. У него голубое море плещется в глазах и дрожь бежит по телу. Кроули всё-таки не удерживается и вздыхает. Темные очки падают в карман, он поднимает ладонь на чужое плечо и, задевая воротник, ведёт выше, решается податься вперёд, потом решается ещё дважды и, наконец, подбитой птицей, прижимается к Азирафаэлю. И пальцами чувствует, как у него теплеют щёки. Кроули не давит. По крайней мере не пытается. Прикрывает глаза, чуть вытягивает шею, чтобы касаться чужих губ сильнее, быть ближе, ещё ближе. Чувствовать сжимающую его ладонь на предплечье и пренебречь эффектностью в пользу момента. Азирафаэль держит его чуть выше локтя и слышит стук собственного сердца. Кажется, в опустевшем парке их только двое. Ангел приподнимается выше, рука с его шеи смещается куда-то на затылок, а другая обнимает за плечо. Кроули отступает на шаг назад, на мгновенье позволяя ветру проскользнуть между ними, и тут же возвращается, прижимая светлую голову к своей груди и держа его, столь уязвимого сейчас. Азирафаэль обнимает его вокруг пояса. — Да, наверное, ты прав, — говорит Кроули, чуть погодя, и на душе становится легче (если про демона так вообще можно сказать), — Будет следующий конец света, придётся остановить и его. Тогда Азирафаэль, улыбаясь, опускает взгляд. Кроули кажется, потом они пошли обедать. Или поехали на Бентли, он не слишком хорошо помнит и этот момент из всей истории. Но, надо сказать, он по этому поводу и не слишком переживает. Если что - ему обязательно напомнят.