Non progrеdi est regrеdi

Осень показала свою власть почти сразу. Промозглый ветер просачивался сквозь щели, задувал в безлюдных коридорах и стучал в длинные витражные окна, заставляя особо пугливых детей вздрагивать. Хогвартс оказался не похож на детскую сказку, давя своими высокими и острыми башнями на психику. Или это так выглядело только со стороны детского взгляда?  Какой-то теплой и золотой осени не случилось, как и мягкого вливания  в учебный процесс. Маргарет то и дело проводила параллель с погодой: хмурая, дождливая осень была такой же не дружелюбной как и ученики вокруг. Закрытые, недоверчивые, как будто каждый держал при себе лишнюю тайну. Никто вслух не произносил, но взгляды ясно давали понять, что тебе тут не рады. Дети, повторяя за своими родителями рассуждали о творящихся беспорядках в Европе, старшекурсники собирались группками, спорили до посинения о чистоте крови. Мэгг старательно обходила неприятные стычки и разговоры, учась держать язык за зубами. Очень быстро она поняла, в каком шатком положении находится и почему опекун так за нее переживал. Магглорожденные были первые по популярности, первые с конца. Первокурсники ходили стайками, изучая огромный замок, без конца терялись в многочисленных коридорах и тупиках, появлявшихся из ниоткуда на пути. И конечно, вовсю социализировались, стараясь брать пример со старших.  Мэгг со своим статусом полукровки, а может и почти чистокровным (слишком кривые усмешки были у чистокровных старшекурсников при упоминании ее фамилии) балансировала где-то ближе к середине, настороженно относясь к любому вниманию к своей персоне. Это была ходьба по острию ножа, чтобы не показаться грубой или отчужденной, чтобы из тебя не сделали жертву для охоты. Все это казалось слишком сложным в первые несколько недель учебы, теперь же, заимев достаточно знакомств, дышалось легче и свободнее. Мэгг и не думала, что она так привыкла к безоговорочной поддержке со стороны своих взрослых.   Потому она старательно училась выстраивать рутину между лекциями и кружками по интересам, коих было много.

***

Запахнувшись в мантию посильнее, девочка шла быстрым шагом в нестройном ряду первокурсников из теплиц на обед. Вцепившись в ее локоть, стараясь как можно ближе прижаться к боку Мэгг, шла ее сокурсница  – Альва Бирн. Шумная и не знающая, что такое личные границы, она с ноги открыла дверь, незатейливо ворвавшись в только выстроенную рутину. Альва, как истинная ирландка, была шумной, но абсолютно не буйной, предпочитая решать все конфликты смехом и хорошей шуткой. Маргарет первое время закатывала глаза и демонстративно вздыхала при виде Альвы, но всегда занимала ей место на общих лекциях и в запасе держала заколки-невидимки, которыми ирландка убирала свои волосы на уроках зельеварения. И каждый раз в душе разливалось тепло при виде ее первой в этой жизни подруги. — Я больше не чувствую пальцев, — простонала Альва, перехватывая свободной рукой сползающую сумку с плеча. — У меня теперь, наверное, корочка льда вместо кожи. Если так пойдёт дальше, я буду первой ведьмой в истории, у которой отпадут пальцы после гербологии. — Разве твой клан не живет где-нибудь в горах?  — Если я ирландка и живу в клане, но это не означает, что мы все живем на заснеженной горе. — она шутливо высунула язык, — Просто я мерзлячка. Мэгг фыркнула. — Тогда попроси у родителей перчатки потеплее. — без особого сочувствия ответила Маргарет. — Нет — Альва округлила глаза. — Мать подумает, что я нытик. А я не нытик. Я… стратегически замерзаю. Мэгг фыркнула. — Это так называется? — Да. Это когда ты страдаешь, но выглядишь уверенно. Альва покачнулась, слегка драматично, придерживаясь за Маргарет крепче.  — Если я вдруг потеряю сознание, поймай меня. Я хочу упасть красиво. Девочка покачала головой, потянув приятельницу за собой. Хотелось поскорее согреться теплой едой. Уже на подходе в Большой зал в нос ударил запах тыквы. Первокурсница сморщила нос, с начала учебного года прошло всего ничего, а ее уже подташнивает от тыквенного сока. И что будет через несколько лет? Почему нельзя подавать чай хотя бы иногда? Кажется, последние слова Мэгг произнесла вслух.  — Декан Гирби говорит, что в тыкве много витаминов и это поддержания иммунитета. — Альва подмигнула и расцепив замок из рук, убежала в сторону стола своего факультета, садясь как можно ближе к камину.  — Я слышал, что наш лесник разводит тыквы для местного зверинца. Они растут в таком огромном количестве, что нам просто перепадают остатки. — рядом с ней сел однокурсник, с отвращением оставляя от себя стакан с тыквенным соком. Если и есть, что объединяет все факультеты, то это ненависть к тыквенному соку.  — С ума сойти, у Хогвартса собственная тыквенная мафия. — сказала она, потянувшись к большой миске с картофелем. Ей молча помог какой-то третьекурсник, переживая, что девочка может заляпать его книгу: — Если сложить всё, что мы не выпиваем, мы могли бы заполнить им ровно половину Большого озера. Над головами лениво дрейфовали тяжёлые свинцовые тучи — зачарованный потолок полностью повторял погоду за пределами замка, нагнетая своей атмосферой. Стараясь лишний раз не смотреть на потолок, Мэгг остервенело разрезала колбаски на тарелке, когда другого конца стола раздался голос, кажется, второкурсницы: — Думаю, отсутствие солнца снижает выработку серотонина, — подала она свой научный вердикт, даже не поднимая головы от книги. — По крайней мере, так написано в маггловских исследованиях. — Серо-что? — кто-то переспросил. — Настроение. Оно падает. — Мы это давно поняли, — Маргарет буркнула в стакан с соком. Обед был в самом разгаре, шум столовых приборов перебивался громкими разговорами и смехом. Дурманящий запах запеченной картошки мешал какому-либо мыслительному процессу, а колбаски так и норовили выскользнуть из под ножа, но Маргарет на это не обращала внимания. Следующей парой была Трансфигурация, сегодня они наконец приступят к практической части, после месяца изучения теории. Все ради того, чтобы превратить небольшой кусок щепки в гвоздь.  Закончив с обедом, она подхватила школьную сумку и не спеша направилась на выход из Большого зала, следуя за стайкой редких первокурсников, которые уже успели выучить расположение некоторых кабинетов. Архитектура Хогвартса поражала воображение и здравый смысл. Первые недели их за ручку водили старосты факультета, пока первокурсники не запомнили хотя бы примерно местоположение кабинетов. После этого дети были, по большей части, предоставлены сами себе, изучая школу изнутри. От дверей зала они свернули в один из боковых коридоров, миновали широкий лестничный пролёт и поднялись на этаж выше. Коридоры здесь были уже тише и темнее. Каменные стены украшали различные портеры и пейзажи, а воздух вокруг был холоднее, чем возле большого зала. На смену аппетитным запахам еды пришел запах свежести и легкий сквозняк.  Класс был просторным и вытянутым. Вдоль стен стояли высокие шкафы с аккуратно расставленными коробками, подписями и стеклянными сосудами. У дальней стены — широкая преподавательская кафедра и большая классная доска, покрытая следами старых заклинаний и схем. Парты были расставлены ровными рядами, рассчитанными на двух учеников. Свет проникал через высокие окна с узкими переплётами и опускался полосками на парты, создавая мягкую полутень у кафедры. Маргарет, сидя за партой, достала конспекты, чтобы освежить память, пока есть время. Трансфигурация оказалась для первокурсницы отдельной, почти неподъёмной темой. Мало было иметь волшебную палочку и знать, что ты волшебница — нужно было научиться мыслить как волшебница.  Лекции вел молодой Альбус Дамблдор, с рыжей шевелюрой и небольшой бородкой, в строгих костюмах под мантией. О предмете он говорил увлекательно и живо, смягчая сложность самой дисциплины. А трансфигурация и впрямь была обширной и требовательной магической наукой. Дамблдор уделял внимание каждому ученику, останавливался, если видел затруднение, и старался разобрать ошибку вместе, а не просто указать на неё. Он раз за разом повторял — особенно для магглорождённых и тех, кто узнал о магии недавно, — что в трансфигурации важно не только понимать структуру заклинания и последовательность превращения предмета из одного состояния в другое. Не менее важно уметь видеть форму и удерживать её в голове, представлять результат не как абстракцию, а как нечто уже существующее. Вот где была разница миров рожденных волшебников и пришедших из мира простецов. Для первых магия была фоном, постоянным течением — вокруг и внутри, естественным, как дыхание. Для вторых же она оставалась чем-то чуждым, требующим усилия и постоянной концентрации. На партах уже лежали небольшие деревянные щепки — неровные, с заусенцами, будто их нарочно откалывали небрежно. Маргарет повертела одну в пальцах, ощущая шероховатость под подушечками. — Как думаешь, у скольких из нас сегодня получится? — к ее уху наклонился сосед по парте, Ник. Жасмин. В нос ударил запах свежести, мягко обволакивая пространство вокруг. Ее однокурсник был полукровкой, имел сложный склочный характер и, пожалуй, был сильно ворчливым для их возраста и в своей ворчливости он сильно напоминал Дугласа. Возможно, поэтому она достаточно легко переносила его непрекращающийся бубнеж? Во всяком случае, одна была одной из немногих, кто достаточно спокойно переносила соседство с ним. Мэгг отклонилась назад, бегло оглядывая учеников. — Сегодня с нами Гриффиндор, так что… — она призадумалась, — Половина на половину? Профессор прекрасно объясняет материал, я думаю, половина точно справится. — Думаешь, у них хватит мозгов для этого? — он тихо фыркнул, даже не подумав о том, что буквально дышит девочке в ухо. Она закатила глаза. У этой язвы вообще нет понимания личных границ. Дернув плечом, Мэгг чуть отодвинулась, как раз в этот момент зашел профессор Дамблдор, внимательно оглядывая аудиторию. Профессор подошел к кафедре, записывая цели на эту пару на доске и давая краткие комментарии. Сегодня они должны были осуществить частичное превращение щепки в гвоздь. У каждого на парте вместе с щепками лежали и гвозди для наглядного примера. — Сегодня от теории мы переходим к практике. Я жду от вас полное превращение этой щепки, не бойтесь их сломать, у нас достаточно учебного материала, — мужчина улыбнулся, начиная обход между рядами. — Ваши гвозди не обязаны быть идеальными, я в вас верю. Помните: магия часто начинается с намерения, а не с формы. Положив перед собой щепку, Мэгг крепко сжала палочку в руке, отбрасывая мысли про физическое состояние предмета. Это же магия, надо лишь поверить, что передо мной гвоздь. Она тяжко вздохнула. Короткий взмах, формула и…ничего? Щепка лишь едва дрогнула. Маргарет поджала губы. По кабинету разносились вздохи, кто-то ругался себе под нос, и лишь несколько человек могли похвастаться удачным превращение с первой-второй попытки. Второй раз вышел лучше: дерево потемнело, словно пыталось покрыться металлом, пошло трещинами, но так и осталось деревом. К концу урока в висках стучало, пальцы онемели, но на парте лежал гвоздь. Металл был слишком мягким, а в основании всё ещё угадывалась древесная текстура. Маргарет осторожно коснулась его кончиком пальца и только тогда позволила себе выдохнуть. Ник рядом протянул ладонь и Мэгг с удовольствием ее отбила. Приятно видеть доказательство того, что ты все-таки волшебница. Профессор, как и каждый раз, расщедрился на баллы каждому ученику, хваля или разбирая ошибки учеников. Чуть позже Ник выловил ее уже на выходе из общежития. После лекций Мэгг предпочитала проводить свободное время до ужина в библиотеке. Если к ней присоединялся Ник или кто-то другой из сокурсников, тогда она выбирала книги «для легкого чтения», читая исторические книги или брала что-то дополнительное к интересующим ее предметам. Читать в компании было приятно, ребята никогда друг другу не мешали и помогали искать интересные экземпляры. Когда же Мэгг бывала одна, то она занималась поиском информации про свою семью. Газетные вырезки, книги рассказывающие про старые роды. Любые упоминания. Но как оказалось, род Эшком почти не появлялся в светской хронике, предпочитая, по всей видимости, создавать приватность вокруг себя и Маргарет практически не продвинулась в своем изучении. Она не отчаивалась, на поиски у нее еще уйма времени до конца учебы и два этажа библиотеки. И конечно, студенты и учителя Хогвартса. В этот раз за ней увязался Ник. По-джентельменски взяв ее школьную сумку, он молча шел рядом до самой библиотеки. Запах жасмина так и следовал неуловимым шлейфом за ним. — Ник, ты что, извалялся в травах у профессора Спраут? — она хихикнула, догоняя за пару шагов мальчика. — О чем ты? — он нахмурился, начиная незаметно принюхиваться к себе, а после бросил странный взгляд в ее сторону. — От меня ничем не пахнет. — Да, наверное это не от тебя. Уже и не пахнет, — ей оставалось только пробормотать, поворачивая голову на звук торопливых шагов где-то из ближайшего коридора. Кажется, ее заостренное внимание на запахах было только ее личной... фишкой? Маргарет не могла точно сказать, почему она ловила фиксацию на запахи и травы и так много проводила параллелей. Это стоило чуть позже обдумать. — Спорим, это твоя бешеная подружка так топает? Она пихнула его локтем в бок, не останавливаясь. К ним быстрым шагом приближалась Альва, радостно махая руками. Приблизившись, она пристроилась с правой стороны, обвивая руку подруги и показывая Нику язык. Он же на это закатил глаза. Маргарет забавляли их взаимоотношения, не сомневаясь, что они еще успеют крепко подружиться. Такой скромной компанией они добрались до библиотеки. Не даром говорят, что библиотека Хогвартса была одной из самых больших в магическом мире. Библиотека занимала высокое, вытянутое вверх помещение. Пространство уходило ввысь несколькими ярусами: деревянные галереи тянулись вдоль стен, соединённые узкими лестницами и переходами, так что с любого места было видно, что происходит вокруг. Книги стояли плотными рядами, от пола до самого потолка, заполняя стрельчатые ниши между колоннами. Переплёты были разными — потёртая кожа, тёмное дерево, ткань, местами выцветшая от времени. Внизу располагались длинные столы для занятий. Между ними оставалось достаточно места, чтобы не мешать друг другу, сохраняя личное пространство. Кресла у стен и небольшие столики создавали ощущение, что здесь можно просидеть часами, не замечая времени. Свет проникал сквозь высокие арочные окна, рассеянный и холодный в пасмурные дни, тёплый и пыльный — когда выглядывало солнце. В воздухе стоял устойчивый запах старой бумаги, древесины и слабого воска — библиотеку освещали не только окна, но и магические светильники под потолком, которые никогда не горели слишком ярко. Каждый раз оглядывая окружающее пространство у Маргарет захватывало дух, настолько невообразимо красивым было в ее глазах это место. Тут можно было потеряться на годы и волшебница была бы не против. Они сидели за длинным столом уже добрых полчаса. Пергаменты расползлись в разные стороны, чернильницы стояли слишком близко к краю, а чей-то локоть регулярно норовил перевернуть всё разом. Маргарет писала, чуть наклонившись вперёд, стараясь держать строку ровной. Перед ней лежало сразу два свитка: один — её собственное задание по ЗОТИ, которое она уже почти дописала, второй — эссе Альвы по чарам, над которым та драматично вздыхала каждые несколько минут. — Нет, ну посмотри, — Альва ткнула пером в строчку, зачитав длинное предложение, — Это вообще по-человечески звучит? — Звучит так, будто ты списала из учебника, — не поднимая головы, ответила Маргарет. — И именно поэтому профессор и поставил тебе тролля. — Жестоко, — пробормотала Альва, но перо всё же послушно заскрипело, зачеркивая на черновике. — А как бы ты написала? Маргарет отложила своё перо, наклонилась и быстро добавила пару строк другим почерком. — Вот так. Ты же не доказываешь, что ты профессор, ты показываешь, что понимаешь, как это работает. — Я тебя обожаю, — тут же заявила Альва и, не спрашивая, придвинула к себе чернильницу Маргарет. — Честно, следующее эссе я буду писать сама. — Ловлю на слове, — усмехнулась Мэгг и вернулась к своему пергаменту. Ник сидел напротив, полностью погружённый в собственную домашку. Он что-то тихо считал в столбик на полях пергамента, хмурился и периодически стирал написанное рукавом мантии. Альва наморщила нос, — Что там? Почему вообще ты считаешь в столбик? Разве ты делаешь не ЗОТИ? — она не выдержала, глядя на пятна чернил, которые уже перетекли с рукава мантии на его рубашку. — Это задание по арифмантике, — буркнул он. — ЗОТИ я сделал минут десять назад, пока ты страдала над абзацем про историю Люмоса. Альва только фыркнула. Когда с эссе было покончено, она наконец откинулась на спинку стула, вытянув ноги. — Всё. Я больше не могу видеть ни букв, ни пергамент. — Тогда не пиши, — спокойно ответила Маргарет и, убрав готовые свитки, подтянула к себе другую книгу. Она вытащила её с нижней полки почти наугад. Название было скучным до зевоты: «Бытовые чары для чайников». Пролистав несколько страниц, остановилась на Репаро. Заклинание было базовым, использовалось для починки мелких предметов — треснувших перьев, надломанных застёжек. «Подходит для начинающих в магии», — значилось в примечании. — Вот это мне и нужно, — пробормотала она себе под нос, вытаскивая из сумки блокнот в тёмно-зеленой обложке. Мэгг гордо именовала его Гримуаром. О такой вещи она мечтала еще в прошлой жизни, и если тогда у нее не получалось структурировать знания, то в этой жизни девочка была невероятна усидчива. Ее блокнот уже успел обзавестись первыми записями еще в Бристоле. Она углубилась в работу, лишь краем уха отмечая, как Альва, окончательно сдавшись, положила голову на стол, а Ник, победив цифры, с видом заправского учёного начал проверять её эссе. — Тут запятая лишняя, — указал он, тыча пальцем в строку. — Оставь мои запятые в покое, тиран! — пробурчала Альва, не открывая глаз. Маргарет улыбнулась, не отрываясь от страницы. Рядом с текстом она начала набрасывать небольшой схематичный рисунок — треснувшая чашка, стянутая невидимыми нитями. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая высокие стеллажи в синеватые тени. — Ладно, — громко прошептал Ник, складывая пергаменты. — Я сдаюсь. Голод сильнее. Пойдемте, пока нас тут книжные черви не съели. Маргарет кивнула, аккуратно закрывая свой гримуар. По дороге в Большой зал, слушая, как Альва и Ник спорят о чём-то совершенно абсурдном, она поймала себя на мысли, что идет и не может сдержать улыбку.