V
22 июня 2019 г., 20:44
Не сказать, что Мэллори является фанаткой показов мод и презентаций новых коллекций. Это больше любит Мэдисон, обожающая спустить на очередную тряпку несколько сотен тысяч долларов только ради одного дефиле по очередной ковровой дорожке. А где как ни на показах можно узнать о всех новинках и писках неумирающей моды?
Однако и Мэллори умудрялась находить в мероприятиях подобного рода своё очарование. Но скорее в атмосфере таких вечеринок, нежели в экспонатах новых коллекций, порой больше похожих на бред сумасшедшего, чем на одежду. Даже тётушка Миртл, известная своим крайне экстравагантным стилем, лишь фыркает на современные новшества.
Но счастливые времена восхищения подобными вечеринками прошли в тот момент, когда Мэллори устроилась работать в «Кооператив». Сейчас только от одного словосочетания «презентация коллекции» девушка ощущает, как у неё начинает дёргаться глаз, а из глубин души поднимается раздражение. Сегодня. Уже сегодня будет проходить этот кошмар. И всем остаётся только молиться, чтобы всё прошло успешно. Иначе…
Мэллори нервно оглядывается на дверь кабинета, за которой стоит подозрительная тишина. Лэнгдон сегодня — бомба без таймера. Вроде спокоен, но все знают, что рвануть может в любой момент. А оказаться под взрывной волной едких замечаний и комментариев никому не хочется. Поэтому все сидят тихо, занятые последними приготовлениями. Что, естественно, лишь накручивает пружину лэнгдоновского терпения.
Девушка устало откидывается на спинку кресла, осматривая помещение, уже украшенное к Хэллоуину невидящим взглядом. И плевать, что Хэллоуин будет лишь через две недели — презентация приурочена к нему и «Коопераив» полностью украсил свои помещение дурацкими картонками и искусственной паутиной. Однако мысли Мэллори далеки от предстоящего праздника и даже от сегодняшнего показа. Она всерьёз размышляет о своём начальнике.
Как ни странно, за последние недели девушка успела неплохо изучить его повадки. Частично по собственным наблюдениям, частично по рассказа Куинни и других девушек-ассистенток из дизайнерской лаборатории, частично, как ни странно, по заметкам Венабл. И картинка вырисовывается странная — судя по всему, у Лэнгдона намечается серьёзный творческий кризис, пугающий предстоящими проблемами. Слишком уж не хочется Мэллори быть втянутой в подковёрные интриги, на которые так щедр скучающий без своей ветреной Музы мужчина. Ей и так хватает ежедневных порций колкостей в исполнении Лэнгдона.
Мэллори обеспокоенно думает об этом, просматривая уже сотни раз переправленное расписание сегодняшнего мероприятия. Именно в этот момент дверь приёмной открывается и в помещение входит новая посетительница, которую девушка видит впервые.
Её можно назвать импозантной женщиной, не лишённой шарма, обаяния и своего собственного чувства стиля, отдающего откровенной готикой. Она приветливо и открыто улыбается Мэллори, неторопливо снимая с пухлых рук чёрные кожаные перчатки. Интересная особа, которая явно не боится гнева Лэнгдона.
— Дорогуша, передай Майклу, что пришла Мириам Мид, — она с удобством располагается в кресле для посетителей и улыбается всё той же приветливой улыбкой, столь не вяжущейся со строгим тоном голоса. И, конечно, Мэллори ничего не остаётся, кроме как отправиться к кабинету, в надежде, что бомба под названием «Майкл Лэнгдон» не рванёт.
Дорогой начальник вновь обнаруживается на полу. И вновь в окружении кучи смятых эскизов, недовольный собственной работой. Интересная статистика: с каждым днём всё меньше рисунков, которые бы удовлетворяли его придирчивый вкус и всё больше листов, пущенных в мусорку. Лишь подтверждает мысли, что у кого-то намечается серьёзный творческий кризис.
— Чего тебе? — Лэнгдон раздражённо дёргает бровью, но на девушку так и не смотрит.
— К вам Мириам Мид, сэр… — Мэллори мнётся на пороге, не зная, какой реакции ожидать. Мало ли, вдруг её сейчас пошлют в очередной раз.
Однако Лэнгдон точно преображается, заслышав имя посетительницы. Злость и раздражение буквально испаряются, проступает радостная улыбка. И мужчина уже спешит в приёмную, наступая на листы с собственными эскизами. Ещё один плюс к теории о наступающем творческом кризисе.
— Мириам! — Лэнгдон абсолютно и совершенно точно рад визиту этой женщины.
— Здравствуй, дорогой мой, — мисс Мид со смехом обнимает его в почти материнских объятиях. И куда только подевались стальные нотки из её голоса? — Не могла же я оставить тебя одного в такой день в подобной заднице!
Лэнгдон уводит свою гостью в свой кабинет, даже не дав каких-либо указаний своей ассистентке. Что даже к лучшему. Сама Мэллори к ним не лезет. В конце концов, она не самоубийца и у неё полно своей работы, которая сама себя не сделает. Тем более, что перед презентацией в «Кооперативе» творится форменный дурдом из-за общей атмосферы нервозности и нарастающего напряжения. Ещё и Галлант приезжает почти на два часа раньше назначенного срока.
— Пора творить красоту! — с порога объявляет стилист. И день мгновенно превращается в ад.
К началу показа даже миролюбивая Мэллори ощущает, что готова кого-нибудь придушить своими собственными руками. Модели с их сумасшедшими капризами. Галлант, доведший до приступа бешенства Лаво. Вечные ссоры манекенщиц из-за очереди в примерочную… Скорее бы это всё кончилось!
Девушка прижимает к горящему от духоты гримёрки лбу бутылку с ледяной водой — Господи, благослови холодильники! Кто же знал, что за яркой и привлекательной обёрткой модных показов творится такой бедлам, выматывающий нервы хуже последних президентских выборов? Даже не удивительно, что половина работающих здесь сидят на транквилизаторах, а вторая половина — на наркотиках. А все они дружно ходят на приёмы к психоаналитикам. Мэллори лишь остаётся надеяться, что её психику подобная участь не постигнет.
Куинни тяжело падает рядом на банкетку, нагло отбирая у девушки бутылку и прикладывая к собственной груди. Пожалуй, если и есть в этом здании человек, которому сегодня хуже, чем ассистентке самого Лэнгдона, то это Куинни. Приятельница весь день носится по этажам, пытаясь поспеть сразу по всем поручениям дизайнерской лаборатории и швейного цеха.
— Каждый ёбанный раз обещаю уволиться! — Куинни тяжело дышит, открывая бутылку. Скорее всего, она вообще впервые за день присела.
— Но каждый раз остаёшься? — Мэллори слабо улыбается, искоса глядя на приятельницу. А мимо со смехом и щебетом пробегает очередная группка моделей.
— За такие деньги можно раз в квартал и потерпеть этот пиздец, — Куинни фыркает, обтирая потные ладони о собственный наряд. Кажется, она впервые за всё время их знакомства надела платье. — Тебя, кстати, Лэнгдон ищет. Почему-то срочно хотел тебя видеть.
Мэллори ругается сквозь зубы. Проклятье! Она ведь действительно за весь вечер ни разу не показалась на глаза своему начальнику, занятая круговоротом организации грядущей презентации. И это не очень хорошо — мало ли какие новые поручения могли прийти в его блондинистую голову?
— Тогда я полетела, — девушка опять надевает на уставшие ноги туфли (чёртовы шпильки!) и спешит встать. — Желаю выжить в этом аду.
— А бутылка? — Куинни протягивает уже наполовину пустую тару подруге.
— Оставь себе — я ещё из холодильника возьму…
Удивительно, как долго можно искать одного конкретного человека, когда необходимо срочно с ним встретиться! Магический закон Мёрфи во всей своей подлой красе. Мэллори практически отчаивается хоть кого-то знакомого найти среди толпы незнакомых ей моделей, как вдруг, о чудо, она сама натыкается на Лэнгдона, раздающего последние указания и как всегда недовольного. Ещё большее недовольство у него вызывает его собственная ассистентка. Точнее, её внешний вид почему-то.
— Ты ещё не переоделась? — мужчина хмурит идеальные брови, окидывая сердитым взглядом с ног до головы. — В моей приёмной ты можешь носить, что хочешь. Одевайся хоть в одно нижнее бельё, тебе никто слова против не скажет…
— Тем более ты? — загадочная мисс Мид по-доброму ехидничает, поправляя собственную укладку.
-… Однако на показе, будь добра, выгляди подобающе. Ты ассистентка модельера или серая офисная мышь? — Лэнгдон привычно истекает ядом, даже не слыша сторонних комментариев. Или же успешно делает вид, что не слышит их.
От внезапного и резкого замечания Мэллори несколько теряется, с удивлением осматривая себя. Женский офисный костюм — нестареющая классика работников приёмной и личных помощников. Стильный, модный, из последней коллекции. Что в нём такого страшного, что нельзя показаться на презентации? Разве что надоевший до зевоты — в повседневной жизни Мэллори отдаёт предпочтения совсем другой одежде и другим цветам, нежели офисным пятидесяти оттенкам серого. Тем более, что никаких точных указаний насчёт внешнего вида ей выдано не было.
Лэнгдон, окинув удивлённую девушку ещё одним придирчивым взглядом, тянется к одной из вешалок. Его выбор падает на чёрно-красный брючный костюм. Сама бы Мэллори подобное надеть не решилась бы — слишком смелый и нестандартный покрой, идущий далеко не каждой женщине. Да и стиль откровенно не её — вот если бы это было платье… Но Лэнгдон продолжает смотреть на неё сердито и испытующе. И девушке приходится идти в ближайшую примерочную. Хотя бы из страха, что мужчина её всё же испепелит взглядом.
— Ну, вот, совсем другое дело! — дорогой начальник определённо доволен. Но скорее собой, чем внешним видом своей ассистентки.
— У тебя глаз-алмаз, — мисс Мид одобрительно кивает, мягко улыбаясь. Мэллори лишь раздражённо одёргивает пояс — Лэнгдон ведь действительно не прогадал ни с фасоном, ни с размером! — Остались только макияж и причёска.
— Это уже я доверяю тебе, — а Лэнгдон неожиданно тепло и искренне улыбается мисс Мид под её добрый смех.
— Оставляешь всю самую сложную работу на старую больную женщину? — вот что-то, а больной Мид точно не выглядит. Да и старой, откровенно скажем, тоже.
— В тебе я уверен. А с Галланта ещё станется из вредности испортить весь образ. А ей меня ещё весь вечер сопровождать.
Весь их диалог Мэллори молчит, недовольно поджимая губы. Верх пренебрежения к человеку — говорить о нём в третьем лице в его же присутствии. И от подобного к себе отношения девушка не в восторге. Но это же Лэнгдон и его странности! Кажется, всю его манеру общения легко прикрыть ими.
— Оставляю Мэллори в твоих заботливых руках, — мужчина с мягкой улыбкой целует пухлые ладони мисс Мид. — Справишься за полчаса?
— Ты ещё во мне сомневаешься, негодный мальчишка? — женщина лишь сочно смеётся. — Главное, сам переодеться не забудь!
Стыдно признаться, но Мэллори откровенно терзает любопытство. А кто эта мисс Мид? И что связывает её с Лэнгдоном. Они явно знакомы уже не один год. И это единственный человек, к которому дорогой начальник проявил столько тепла и любви. Ни один другой смертный подобного внимания на памяти девушки ещё не удостаивался. Надо будет спросить у Куинни. Вдруг приятельница знает?
— Ну, дорогуша, посмотрим, что тут можно сделать… — но пока мисс Мид уверенно кивает на стул. А уже через секунду ловким движением вынимает все шпильки, распуская пучок на затылке Мэллори. — Красивые волосы. Зря их прячешь.
И ведь не объяснять же незнакомой женщине, что пучки девушка носит лишь на работе! Неловко как-то.
И всё же какая разительная перемена. С Лэнгдоном мисс Мид приветлива и весела. Однако с его ассистенткой даже несколько строга. И Мэллори, девушка не робкого десятка, смущённо молчит, сжимая пальцы на подлокотниках.
— Расслабься, я тебя не к расстрелу готовлю! — мисс Мид фыркает, закрепляя мягкие волны волос лаком. — Хотя, если подумать, расстрел приятнее, чем весь этот фарс. Раз, и всё закончилось.
— Во всяком случае, расстрел точно приятнее подготовки к презентации, — Мэллори нервно шутит, глядя на собственное отражение.
К её удивлению, Мид шутку поддерживает! У женщины внезапно обнаруживается потрясающее чувство юмора и любовь к сарказму, не столь едкому, как сарказм того же Лэнгдона. И уже через несколько минут Мэллори забывает о собственном волнении, погружаясь в интересный диалог. Тем более, что девушке удаётся немного разговорить Мириам.
— Я сама в прошлом модельер, — мисс Мид перебирает палетки с различными тенями, отдавая предпочтение тёмным оттенкам. — Звёзд с неба не хватала, в отличие от Майкла, но некоторые знаменитости Голливуда были в восторге от моих работ. Неблагодарное, надо сказать, дело! Зато хоть теперь чем-то полезным занимаюсь — учу новых Дольче и Габбан азам нашего ремесла.
— Мистер Лэнгдон был вашим учеником? — Мэллори не составляет труда провести логическую цепочку. Оказывается, с Мириам очень легко говорить, когда она сама открыта для диалога.
— О-о-о, он мой любимчик! Замечательный юноша, — мисс Мид с материнской гордостью улыбается в ответ. И Мэллори вдруг представляет не уже знакомого ей язвительного модельера, а мальчишку-студента, с энтузиазмом изучающего изящные искусства. И Лэнгдон видится уже в другом свете. Вдруг, ничто человеческое не чуждо и ему? — Мне довелось учить многих студентов, но Майкл — самый талантливый из всех. Не каждый способен в его-то годы создать не просто свой бренд, а целый модный дом, и развить его до такого уровня!
В талантах своего начальника Мэллори не сомневается — сама успела убедиться. Что ни говори, но Лэнгдон отменный психолог и неплохой лидер, наделённый не дюжей харизмой и ясным умом. И это явно лишь вершина айсберга. А какие тайны ещё хранит дорогой начальник, одному Богу известно. Или Дьяволу…
— Да, это впечатляет, — соглашается Мэллори больше с собственными мыслями. — Но странностей у него много.
— Что, и тебя втравил в очередной скандал? — мисс Мид понимающе смотрит. И девушке становится неловко.
— Нет, — и часто предыдущие ассистентки впадали в немилость босса? — Но наслышана об… этой особенности мистера Лэнгдона.
— А ты ему определённо нравишься, если так, — взгляд мисс Мид вдруг становится чересчур заинтересованным. — Венабл он ещё на первой неделе заставил вытаскивать своих креативных директоров из обезьянника. Может даже почитать в интернете — крупный был скандал…
Как понимать странные слова женщины, Мэллори не знает. Лишь глупо улыбается, позволяя Мириам закончить с макияжем. И короткая передышка внезапно завершается, возвращая девушку в реальность модного показа очередными криками.
— Это просто невозможно! — вопли Галланта больно бьют по ушам. Мэллори лишь глаза закатывает, возвращаясь к своим обязанностям.
— Да, мистер Галлант, что случилось?
— О, Боже… — стилист вдруг замирает, с неподдельным ужасом глядя на девушку. Кажется, новый макияж ему не понравился. Впрочем, нечто подобное и ожидалось. — Кто тебя так разукрасил?! Что это вообще такое?! Кошмар!
Мэллори косится на мисс Мид, опасно улыбающуюся наглому стилисту. Похоже, Галланта сейчас грубо и неприятно спустят с небес его самомнения на эту грешную землю. Мэллори даже не скрывает ехидную усмешку, рассматривая собственное отражение. Что бы ни говорил этот напыщенный товарищ, ей самой макияж нравится. Несколько тёмен и тяжеловат, но он идеально сочетается с костюмом.
— Значит так, Бэмби, — мисс Мид не шипит змеёй, не ругается, но от стального её голоса вниз по позвоночнику ползут неприятные мурашки даже у Мэллори. Что уж говорить о самом виновнике скандала? — Тебе лучше извиниться и больше не лезть ко мне со своим ценным мнением. Иначе, клянусь всеми демонами ада и самим Люцифером, больше ни один уважающий себя модельер с тобой не свяжется. Ты понял меня?
Мэллори готовится к любой реакции — от оскорблений до истерики. Однако Галлант удивляет всех окружающих. Он действительно извиняется и тихо уходит прочь, даже забыв поведать об очередной причине своего изначально плохого настроения. Как, оказывается, его легко поставить на место.
Однако с уходом Галланта проблемы не заканчиваются. Девушка смотрит на часы и понимает — пора торопиться в общий зал, получать разрешение Лэнгдона на начало презентации.
— Иди-иди, — мисс Мид одобряет её спешку. — Я тоже скоро подойду.
В зале ожидаемо творится абсолютное сумасшествие. Вспышки фотокамер, смех гостей, обсуждение модных тенденций и сплетен, снующие взмыленные официанты… И в центре всего — Лэнгдон со своей фирменной улыбкой и светской беседой. Сейчас он определённо в своей стихии. Шутит, смеётся, отпуская остроты, веселится и щедро раздаёт намёки о предстоящем показе. И окружающие его люди ловят каждое слово, каждый жест, купаясь в лучах внимания самого великого Майкла Лэнгдона.
Мэллори ловко пробирается в центр зала, лавируя между гостями. Не самая лёгкая задача — людей очень много, ведь все первыми хотят увидеть новые творения «Кооператива», а скакать на шпильках по залу удовольствие ниже среднего. Ещё и Лэнгдон опять где-то потерялся.
— А, вот ты где…
Голос начальника, звучащий прямо над ухом, откровенно пугает. Так что нет ничего удивительного, что Мэллори отшатывается прочь и глупо поскальзывается на дурацких шпильках. Девушка непременно бы поздоровалась с полом, не придержи её за локоть чужая ладонь.
— Осторожнее, Мэллори, — а у Лэнгдона, оказывается, удивительно сильная хватка, от которой по коже точно расползается ток! — Иначе окружающие подумают, что ты уже перебрала с шампанским.
От очередного замечания девушке вновь становится неловко. Всё же Майкл Лэнгдон неисправим — сам её напугал, сам пустил колкость… В его репертуаре.
— Всё готово к началу показа, — но Мэллори лишь улыбается, пытаясь высвободить свой локоть из мужской ладони. Однако почему-то добивается прямо противоположного эффекта — его пальцы лишь сильнее сжимаются. — Какие будут распоряжения?
— Если всё готово, значит, можно начинать, — Лэнгдон вновь улыбается своей обожаемой блядской улыбкой. И всё же отпускает локоть девушки. — Какие тут могут быть распоряжения?
И мужчина вновь исчезает в толпе, увлечённый очередной группой поклонников своего таланта. Будто и не было его здесь. Мэллори лишь неловко трёт свою руку, ещё хранящую ощущение его прикосновения. И чего он в неё так вцепился? Побоялся, что ассистентка убежит от него в испуге? Впрочем, не важно. Отмашка дана. Можно начинать показ.
В чём неоспоримый плюс работы на Лэнгдона — можно следить за презентацией с первых рядов, наслаждаясь красивыми работами и контролируя весь показ. И, конечно, знакомство со многими селебрити.
— Мои поздравления, Майкл! — один из редакторов VOGUE Болдуин Пеннипекер радостно улыбается, пожимая Лэнгдону ладонь и панибратски хлопая его по плечу под вспышки фотокамер. — Эта коллекция просто нечто! Я от моделей не мог отвести взгляд…
— Согласен. Она волшебна, — его коллега Бехолд Шабли манерно растягивает слова, надувает пухлые губы и томно пьёт шампанское. Мэллори, глядя на эту компашку модной элиты, не может сдержать улыбки. Так вот они какие, великие критики! — Мне нравится игра с цветом — очень смело и свежо. А тюрбаны… Ты определённо знал, чем порадовать моё сердечко!
Лесть льётся сплошным потоком — журналисты, другие модельеры, просто актёры и модели. Все хотят выразить заслуженное восхищение Лэнгдону. Коллекция, столь выстраданная в творческих муках и производственном аду, действительно радует глаз и привередливого ценителя, и простого обывателя.
— Ты молодец, — мисс Мид улыбается мужчине и ласково его обнимает. И Мэллори с ней полностью солидарна.
— Спасибо, — а Лэнгдон впервые за всю презентацию снимает с себя маску горделивого засранца и искренне улыбается своей учительнице. Жаль, что он не постоянно такой.
И, конечно, везде, куда бы мужчина ни шёл, Мэллори следует за ним молчаливой тенью, не привлекая к себе лишнего внимания и послушно выполняя его поручения. Как и положено порядочной ассистентке. Однако даже это молчаливое сопровождение выпивает практически все силы. Слишком много вокруг людей, слишком много притворных эмоций, даже Лэнгдона слишком много. Так что под конец вечеринки девушка просто находит тихий уголок у окна зала — очень нужна хотя бы небольшая передышка.
Мэллори смотрит на дорогу внизу, на ползущие мимо жёлтые машины такси. И отчётливо понимает, что хочет домой. Это был суматошный и абсолютно сумасшедший день, способный свести с ума кого угодно. Слава Богу, он уже кончается. И повторится ещё нескоро — следующую мини-коллекцию планируется выпустить только к середине декабря.
— На афтепати ты явно не останешься, — и вновь голос Лэнгдона раздаётся практически над самым ухом.
Второй раз за этот вечер он ухитряется напугать девушку. Благо, хоть в этот раз туфли её не подводят и она остаётся крепко стоять на ногах. Хоть и заезжает ему случайно плечом в солнечное сплетение.
— Извините… Я слишком давно не была на светских раутах — потеряла хватку, — Мэллори усмехается, переводя неловкость в шутку. А Лэнгдон привычно-внимательно смотрит на неё колким взглядом, ощущающимся, кажется, всей кожей. Он точно радиация. Только ещё хуже. — Я так и не поздравила вас с выпуском удачной коллекции. Она действительно великолепна…
— О, Мэллори, брось! — Лэнгдон вдруг недовольно цокает языком и закатывает глаза. Девушка в недоумении замолкает — не понимает, правда ли начальник недоволен похвалой или же притворяется. — Ты сама должна понимать, что это не только моя заслуга. Лаво и её куколки-вуду сделали не меньше.
Лэнгдон привычно улыбается, шутит и язвит. Вроде нормальное для него поведение. Однако Мэллори на каком-то подсознательном уровне ощущает — с начальником что-то не так. Но вот что? Не понятно. Слишком хорошо он прячется за своими масками и продуманным образом.
— Но вы глава «Кооператива» и вся работа держится на вас, — девушка всё же мягко улыбается, впервые за эти недели прямо вглядываясь в лицо Лэнгдона. И всё пытается найти ответ на свой вопрос: а что с ним не так сегодня?
Слова Мэллори — сущая правда. И именно она, видимо, беспокоит мужчину. Слишком уж резко Лэнгдон разрывает зрительный контакт. Не в этом ли корень проблемы?
— Езжай домой, Мэллори, — его слова звучат вполне конкретным приказом. Кажется, девушка, сама того не осознавая, задела что-то в его скрытой потёмками душе. — Тебе необходимо отдохнуть.
— Хорошо, мистер Лэнгдон, — и всё же Мэллори с благодарностью принимает этот приказ. В конце концов, она действительно очень устала и хочет домой. — Только переоденусь.
— Можешь оставить костюм себе, — Лэнгдон вдруг удивляет свою помощницу внезапной ярмаркой щедрости. — Пусть в твоём гардеробе будет хоть что-то, кроме серых офисных костюмов…
И всё же Лэнгдон без своих колкостей не был бы Лэнгдоном. Мэллори даже начинает привыкать к ним.
— Спасибо, — девушка улыбается. Она-то знает, что дорогой начальник сильно ошибается насчёт её гардероба. — Тогда до завтра.
Мэллори оставляет Лэнгдона наедине с его собственными размышлениями. И почему-то это сильно её беспокоит. Сможет он разобраться в собственной голове и справиться с надвигающимся творческим кризисом? Остаётся только верить и надеяться.
