VI
23 июня 2019 г., 00:35
Несмотря на все надежды Мэллори, веру в лучшее и даже молитвы, ситуация в «Кооперативе» накаляется всё больше с каждым днём. И главная причина накала страстей — Лэнгдон, его странная творческая прострация и отсутствие новых эскизов. Что, конечно же, не приводит в восторг мадам Лаво.
— Приплыли, — комментирует Куинни очередные крики, доносящиеся из-за закрытых дверей лэнгдоновского кабинета.
Куда они приплыли и какого чёрта вообще происходит, Мэллори не уточняет. Сама понимает, что ничего хорошего в этой ситуации быть не может. Но также понимает, что сама ничего предпринять не может. Ей только и остаётся, что смотреть за практически ежедневными склоками Лэнгдона и Лаво.
— Это уже давно назревало, не меньше года… — Куинни раздражённо выдыхает, копаясь в очередном ведёрке из KFC. А ведь ей тоже непросто. Только не рядом с Мари Лаво, кипящей страстями и эмоциями подобно вулкану! — Мы почти полгода выпускаем коллекции по старым эскизам и наработкам.
— Но Лэнгдон же почти постоянно рисовал, — Мэллори в недоумении хмурит брови. — Я его практически каждый день за эскизами видела.
— И большую часть этих эскизов он пускает в помойку! — Куинни лишь недоверчиво фыркает, смачно отпивая из стаканчика диетическую колу. — А оставшаяся часть, если верить Лаво, — не самые его лучшие идеи.
Мэллори закусывает губу, не зная, что и думать. Да и что она, обычная ассистентка, может сделать? Позвонить психоаналитику Лэнгдона? За это легко вылететь с работы. Особенно учитывая не самый спокойный и лёгкий темперамент дорогого начальника. Да и Хармон сам регулярно наведывается в «Кооператив» с неизменной мягкой улыбкой психиатра и очередным разговором по душам. Судя по усугубляющейся апатии Лэнгдона, толку от его методов немного. Однако, как оказалось, это ещё не самое страшное, что могло случиться с главой «Кооператива».
Когда в середине ноября внезапно раздаётся телефонный звонок из больницы, Мэллори сразу понимает — реакция Лэнгдона на новость будет острой. И одному Богу известно, как она отразится как на самом мужчине и его творческом кризисе, так и на компании в целом.
— Ну, чего тебе? — начальник, и раньше не особо ласковый со своими подчинёнными, в последние дни совсем забыл о нормах приличия, откровенно срывая своё дурное настроение на окружающих. И больше всего колкостей достаётся, конечно же, его собственной ассистентке.
— Звонили из Центральной больницы, — Мэллори храбрится. Сейчас ей впервые за всё время работы в «Кооперативе» страшно. Но не за себя, а за Лэнгдона почему-то. — Мисс Мид сегодня поступила в кардиологию с инфарктом миокарда. Ваш номер был указан, как номер контактного лица…
Лэнгдон не склонен обычно проявлять свои истинные эмоции. Он достаточно умелый актёр и умеет состроить хорошую мину при плохой игре. Но, видимо, это правило действует ровно до тех пор, пока речь не заходит о дорогих ему людях. Тогда самоконтроль оставляет его и все чувства мгновенно выплывают наружу.
— Прошу, скажи, что она жива! — шок, ужас, рассеянность. Мэллори впервые видит Лэнгдона таким искренним, что ли. И почему-то это очень пугает.
— Жива. Но в интенсивной терапии…
Конечно же, Лэнгдон срывается с места, наплевав на две встречи и деловой обед, и мчится к своей любимой учительнице. И Мэллори, конечно же, едет с ним. Хоть и больше из беспокойства за начальника и его моральное состояние. Ещё натворит дел. Уже проходили это!
— Динамика положительная, — именно Мэллори слушает вердикт врача, пока Лэнгдон каменной статуей сидит у постели спящей мисс Мид. — Она настоящий боец.
Девушка рассеянно кивает, глядя на мужчину. Как же необычно видеть его таким… человечным. И в то же время страшно. Лучше бы он продолжал оставаться тем же Майклом Лэнгдоном, обожающим издёвки, странные вопросы и американо. С ним Мэллори хотя бы понимает, как общаться.
— Она его мать? — врач задаёт абсолютно обычный вопрос.
— Нет, — девушка лишь обнимает себя за плечи. И внезапно осознаёт, что в сущности ничего не знает о своём начальнике. Даже не знает, откуда он родом и есть ли у него семья. — Просто очень хороший друг.
Врач понимающе кивает и уходит прочь — к другому пациенту. А Мэллори так и смотрит на Лэнгдона и Мид до тех пор, пока их не выгоняет из палаты суровая медсестра.
— У неё уже давно были проблемы с сердцем. Надо было настоять на обследовании… — на пороге больницы мужчина впервые хоть что-то говорит за этот вечер. — Прямо чёрная полоса какая-то.
Мэллори с удивлением смотрит на своего начальника, зябко кутаясь в пальто. И как она не заметила, что сухая осень сменилась первыми сырыми заморозками? Надо будет сменить гардероб и достать зимнюю одежду.
— Медики говорят, что мисс Мид поправится, — девушка неловко улыбается. С таким настроем, как у Лэнгдона, конечно, будет чёрная полоса! — Я говорила с её лечащим врачом. К презентации новой коллекции она будет на ногах.
— Надеюсь, — Лэнгдон странным, непривычным взглядом смотрит на кипящую жизнью нью-йоркскую улицу. Точно не замечает никого вокруг. — Знаешь, она мне практически заменила мать…
И это первый факт о прошлом мужчины, который Мэллори узнала не из жёлтой прессы. Может ли это считаться прогрессом?
Но на следующий день возвращается привычная надменная маска. Молодой мужчина Майкл Лэнгдон, которому не чужды человеческие эмоции, исчезает за главой модного дома. Опять язвительные комментарии, споры с Лаво, встречи с поставщиками, деловые обеды, обсуждение предстоящей мини-коллекции… Всё как и всегда. За одним исключением — папка для эскизов так и не возвращается в кабинет Лэнгдона. Похоже, что он до сих пор в немилости у переменчивой Музы.
— Пока работаем с тем, что есть в запасе, — в конце концов, говорит Лэнгдон, вновь погружаясь вместе со всей компанией в производственный ад.
Лаво не одобряет такого решения. Однако переломить уперевшегося рогом начальника никому не удаётся. Хотя, по правде говоря, кроме Мари никто особо и не пытается — не хватает смелости духа и авторитета. Или просто никто не хочется связываться с этой язвой лишний раз. Себе дороже.
Мэллори в споры великих даже не лезет. У неё своих проблем хватает. Например, с пиар-отделом: пиар-компания для предстоящей мини-коллекции не просто ужасна. Она отвратительна! Настолько, что Мэллори, пиар-менеджеру по профессии, больно на это смотреть. Однако стоило об этом намекнуть Джеффу и Мэтту, креативным директорам «Кооператива», мгновенно разразился скандал.
— Дорогуша, — девушка смотрит на возмущённого до самой глубины своей прожжённой кокаином души Мэтта и думает, как человек со столь дурацкой причёской смог вообще стать креативным директором? — Не лезь туда, куда тебя не просят! Твоё дело — делать кофе и минет Лэнгдону. А пиар оставь взрослым…
Подобные заявления хуже оплеух. Всё внутри клокочет от плохо скрываемой ярости. Но что предпринять против этих хмырей, Мэллори не знает. Не к Лэнгдону же с такой жалобой идти. Да и не факт, что он не встанет на сторону Джеффа и Мэтта.
— Вот же ёбанные сексисты! — Куинни в свойственной ей манере утешает приятельницу. — Эти наркоманы точно скоро сторчатся. Или же им в кофе мышьяк подсыпет их же ассистентка — они её уже сильно достали.
— Мне не только за себя обидно, — Мэллори раздражённо ломает палочки из китайского ресторанчика. Но такой метод сублимации почему-то не помогает успокоиться. — Они спускают весь потенциал рекламной компании по ноздре!
— Можешь сказать об этом Лэнгдону, — предлагает Куинни. — Но ты сама знаешь, в каком он сейчас состоянии.
Мэллори это знает лучше многих работающих в «Кооперативе»! Сейчас Лэнгдона трогать разными просьбами — себе дороже и может закончиться непредсказуемым результатом.
— Давай лучше поговорим о Рождестве, — Мэллори снимает с переносицы очки для чтения. Как же от них глаза болят! Ещё немного и, кажется, девушка с ними срастётся, так часто приходится их носить на работе! — Вот что ты собираешься делать на Рождество?
— Что и каждый год: смотреть старые мюзиклы и есть полуфабрикатную индейку по фирменному рецепту моей бабушки, — фыркает Куинни.
— Какой-то невесёлый план у тебя, — Мэллори лишь усмехается, поджимая губы, и барабанит пальцами по столешнице. Есть у неё одна идея… — Слушай, а не хочешь с нами отпраздновать? Мы каждый год с подругами собираемся вместе отмечать Рождество. Мюзиклов не обещаю, но индейка, шампанское и весёлая компания точно будут.
— Только если не будет всякой фигни для белых сучек! — ставит своё условие Куинни. Мэллори со смехом с ней соглашается, мыслями уносясь в скорый Сочельник. Это будет самое весёлое Рождество! Уж точно веселее того, что было в прошлом году…
Однако до Рождества предстояло пережить презентацию новой мини-коллекции. И она, к ужасу всех, оказывается не столь удачной, как предыдущая. Не в последнюю очередь из-за неправильно пиар-компании. Всё получается именно так, как Мэллори и думала. Не в меру развитая интуиция может взять очередную печеньку! А ушлые газеты и журналы получают очередной повод поязвить над «Кооперативом». Особенно старается некий Джон Генри Мур в своей колонке всё в том же VOGUE.
На Лэнгдона страшно смотреть. А находиться рядом и вовсе невозможно. Державшийся до этого на голом энтузиазме и надежде на положительные отзывы, он погружается в пучины тоски и апатии. Ни новых эскизов, ни банального проявления хоть какой-то инициативы. Даже ежедневные звонки выздоравливающей мисс Мид не могут помочь ему вырваться из этой дурацкой депрессии. Равно как и почти ежедневные визиты психоаналитика.
Мэллори пугливо вжимает голову в плечи, просматривая очередной отчёт. Сегодня Лэнгдон откровенно кричит на Хармона. Что конкретно кричит, не разобрать. Но кричит громко и, кажется, матерно. И почему Хармон его ещё терпит? Неужели Лэнгдон настолько хорошо ему платит?
— Да пошёл ты, Джефф! — напоследок в открытую дверь кричит дорогой начальник. Сегодня у него особенно дурное настроение.
— Вот как раз и собираюсь уходить. Я загляну к тебе в Сочельник с подарком, — однако Хармона оскорбления и крики будто и не трогают. Девушка может лишь позавидовать такой выдержке. — О, Мэллори! Счастливо Рождества!
Мужчина убегает прочь по своим психоаналитическим делам, оставляя Мэллори один на один с начальником. Сердитым начальником, надо сказать. Такое себе соседство, не способствующее успешному выполнению рабочих обязанностей.
Лэндон точно нарочно медленно подходит к креслу для посетителей и тяжело садится в него, аккурат напротив девушки. Ощущение, будто он марафон пробежал, а не весь день валялся в своём кабинете на диване.
— У тебя бывали моменты, когда казалось, будто не только весь мир против тебя, но даже ты сам? — Лэнгдон весьма неожиданно задаёт вопрос, откровенно ставя в тупик. Всё же он мастер внезапных фраз.
— Как и у каждого человека, — Мэллори откладывает в сторону рабочие документы. Всё равно ей сейчас нормально поработать явно не дадут.
— И что тебе помогло выбраться из этого состояния? — похоже дорогой начальник дозрел до новой нормальной беседы. Но только почему поговорить он решил с ней, а не с мисс Мид, например?
— Поддержка близких и вера в себя, что я всё смогу.
Ответ простой и честный. Но почему он вызывает у Лэнгдона столь скептичную ухмылку?
— Забавно, — мужчина внимательно, почти изучающе смотрит на Мэллори. И даже не объясняет, что его позабавило в её ответе. Как и всегда.
Они так и сидят в напряжённом молчании. Лэнгдон продолжает смотреть на девушку, будто пытаясь разглядеть в ней что-то. Но вот что? Хороший вопрос, который почему-то мешает сосредоточиться на работе.
— Если что-то понадобится, я всегда на связи, — говорит Мэллори, прежде чем уйти на долгие Новогодние выходные.
Лэнгдон не удостаивает её ответом. Лишь по-царски кивает головой, проводя ладонью по своей заросшей светлой щетиной щеке. Спрашивает, и чего он так долго здесь сидел?
— Мэллори! — мужчина окликает её ровно перед самым выходом из приёмной. — Счастливого Рождества!
— Счастливого Рождества, мистер Лэнгдон, — девушка всё же улыбается.
Мэллори всё же смеет надеяться, что с Лэнгдоном на Рождество случится самое настоящее чудо, которое вернёт ему Вдохновение и веру.
