Дьявол носит Prada

— Да вы издеваетесь! — Мэллори с неподдельным возмущением смотрит в расширенные до самого края радужки зрачки.       Лэнгдон лежит в гостиной на диване, сжавшись в комок. Он даже не потрудился встретить свою внезапную гостью, оставив лишь входную дверь открытой. И на том спасибо! То ли ему сейчас слишком хорошо — и тогда на кой-чёрт он заставил Мэллори тащиться к нему с другого конца Манхеттена?! — то ли… — И тебя с Рождеством, — Лэнгдон до скрипа сжимает зубы, вжимаясь всем телом в диванные подушки. Глаза его закатываются, дыхание становится резким и жёстким, точно ему не хватает воздуха. Не похоже это на кайф. — Спасибо, что приехала…       Мэллори шумно выдыхает, снимая с себя пальто и кидая его в ближайшее кресло. Дежавю. Прошлый Сочельник она провела, проклиная всё на свете в попытках вызвать Скорую устроившей себе передозировку кокаином Мэдисон. После этого Монтгомери и загремела в реабилитационный центр, а сама Мэллори осталась без работы с кучей журналистов на хвосте. Даже интересно, чем закончится этот Сочельник. — Передозировка? — девушка присаживается на корточки, внимательно оглядывая Лэнгдона в поисках малейших признаков, что нужно вызывать 911.       Из соседней комнаты огромной квартиры доносится раскатистых мужской храп. Мэллори удивлённо изгибает бровь. Лэнгдон устроил не одиночный трип? Как интересно. — Паническая атака всего лишь… — мужчина шипит сквозь зубы, уткнувшись лицом в одну из подушек.       Мэллори ещё не доводилось видеть его таким. Точно все демоны, сидевшие в его голове, внезапно выбрались наружу, терзая и мучая Лэнгдона. Полный эмоциональный раздрай, который лишь усугубился принятием веществ. Идиот.       В своё время Мэллори пришлось много статей прочитать про наркотики, их эффекты и влияние на человеческую психику. Спасибо Мэдисон, известной любительнице объебаться до состояния «в говно». Просто чтобы знать, когда этой истеричке реально нужна помощь, а когда обычный моральный пинок под зад. Кто же знал что эти знания пригодятся и на нынешней работе?! Мэллори уж точно даже не подозревала!       Благо, это всего лишь паническая атака, а не передозировка. Можно справиться и своими силами без вызова скорой помощи. Если, конечно, Лэнгдон не обманул девушку. Но если обманул, ему же хуже. — Эй, Майкл, — Мэллори впервые называет своего дорого начальника по имени. И осторожно гладит по небритой колючей щеке и мягким светлым кудрям. — Всё нормально. Я здесь. Ты в безопасности. Ничего страшного не происходит.       Под её ладонью Лэнгдон неожиданно быстро расслабляется. И сам подставляется под новые касания. Точно доверчивый ребёнок. Это так не похоже на того Майкла Лэнгдона, которого девушка привыкла видеть в офисе «Кооператива», затянутого в дизайнерские костюмы, истекающего сарказмом точно мёдом. Всё же иногда наркотики открывают в людях совсем неожиданные стороны!       Наконец, дыхание мужчины выравнивается. И Лэнгдон утыкается лбом в плечо девушке, подставляя под касания открытую шею, и сам гладит горячими пальцами кожу на её предплечье. Спасибо повышенной тактильности после наркотика!       Сколько они так сидят, девушка не знает. Лишь ощущает, как от неудобной позы начинают затекать ноги. А за огромным панорамным окном виднеются разноцветные вспышки салютов. Лэнгдон вдруг поднимает на неё затуманенный наркотиками взгляд, вглядывается в её лицо, точно видит впервые, и улыбается. — А ты красивая…       Мэллори облегчённо выдыхает и слабо улыбается в ответ. Паническая атака окончательно отпустила мужчину. Это уже радует. Но интуиция полицейской сиреной вопит, что девушка застряла тут надолго! Без ситтера Лэнгдона оставлять одного нельзя. А это значит, что к открытию подарков она не успеет. — Хочешь воды?       Лэнгдон с удивлением смотрит на девушку. Точно к нему не ассистентка приехала, а сошёл с небес ангел божий. С кем он обычно употребляет, если не привык даже к простейшей заботе? Неужели, в одиночку? Тогда как объяснить второго мужчину, храпящего в соседней комнате? — Чертовски хочу пить…       Лэнгдон слабо кивает. И даже порывается встать. Но попытка с треском проваливается — мужчина вновь падает на подушки, закатывая глаза. Чем он закинулся, что его так размазало? — Не вставай. Я сама принесу.       Мэллори пытается удержать Лэнгдона от резких движений. Однако начальник внезапно и весьма сильно хватает девушку за запястье — не вывернуться. Очередное дежавю, мать его. — Нет! Я с тобой… — остаётся лишь гадать, что ему видится в наркотическом бреду. — Не хочу оставаться один сейчас…       Мэллори может лишь вздохнуть и смириться с неизбежным. И, конечно, помочь Лэнгдону добраться до кухни. А это задачка не из лёгких — дорогой начальник выше неё на добрых полголовы и тяжелее килограмм на 15. И вот зачем Лэнгдону такая большая квартира? Он же практически всё своё время проводит в офисе!       На кухне в тусклом свете вытяжки Мэллори ищет фильтр для воды или хотя бы чайник. Но… Ничего. Абсолютно необжитая кухня, на которой, видимо, бывают лишь для того, чтобы разогреть еду из ближайшего ресторана. Ни фильтра, ни простейшей кухонной утвари на плите. Лишь пара стаканов в раковине да пакетик с какими-то таблетками на тумбе. — Если хочешь, угощайся, — а Лэнгдон, оказывается, внимательно следит за ней, подпирая голову рукой. Как только со стула ещё не упал? — Но есть вероятность, что скоро будешь в таком же состоянии, как и я.       Мэллори брезгливо морщит нос под смешок мужчины. Щедрое, конечно, предложение. Но идиотское. Хватит и одного неадекватного наркомана в этой квартире. И ещё одного спящего в соседней комнате.       Бутылка с водой находится в почти пустом холодильнике. Классика холостяцкой берлоги. Вот серьёзно, Лэнгдону не стыдно иметь в своём полном распоряжении такую кухню и не пользоваться ей? Это почти кощунство! — Спасибо, — мужчина пьёт большими глотками, не обращая внимания на температуру воды и стекающие вниз по щетинистому подбородку капли воды. Остаётся надеяться, что после подобного он не заболеет. Возиться ещё с его ангиной очень не хочется. — Экстази? — девушка кивает на пакетик с таблетками, опускаясь на соседний с Лэнгдоном стул. — Джефф сказал, что экстази, — Лэнгдон скептично фыркает, подпирая лоб сложенными в замок ладонями. Ему бы прилечь сейчас.       Мэллори с интересом изгибает бровь. Джефф? Стоп, неужели Джеффри Хармон — диллер Лэнгдона? В уме не укладывается! — Ты трипуешь с собственным психоаналитиком? — сказать, что девушка шокированная, значит ничего не сказать. — Трипую тут только я, — Лэнгдон натужно смеётся, вновь закатывая глаза. Вот и пойми, что у него сейчас в голове творится. — А этот мудак с экстази мгновенно вырубается и спит как младенец до самого утра. Можешь себе представить?       Мэллори может. Реакция на разные вещества у каждого человека своя. Но сейчас фармакологические эффекты наркотиков её интересуют мало — голова забита другими вопросами. — Но зачем ты тогда согласился употреблять, если знал, чем всё кончится? — девушка действительно возмущена. А она-то считала Хармона адекватным человеком! — Решил, что это поможет мне справиться с творческим кризисом и вернуть вдохновение! Можно подумать, что это когда-либо помогало… — Лэнгдон в очередной раз фыркает и вдруг со стоном закрывает лицо руками. — Меня всегда вдохновляли другие вещи. Человеческие поступки, эмоции, чувства. Мне всегда было интересно провоцировать людей, ставить их на развилку возможностей и смотреть, как они поступят в следующий раз. Но…       Мужчина тяжело вздыхает. И внимательно слушающая Мэллори без дополнений всё понимает. — Это перестало вдохновлять? — Да, — Лэнгдон проводит ладонями по лицу, будто пытается снять с него невидимую паутину. — Наверное, Лаво права. Я изрисовался.       Мэллори закусывает нижнюю губу, не зная, что сказать. Точнее, она знает, что сказала бы своему другу. Но не уверена, что может сказать это начальнику, пусть и внезапно открывшему под действием наркотика ей, почти незнакомке, потайной уголок своей подёрнутой потёмками души. В конце концов, на утро он протрезвеет. И вполне может выгнать излишне обнаглевшую ассистентку прочь с работы за ненужные советы. Если он, конечно, хоть что-то вспомнит об этой ночи.       Однако и оставить просто так без поддержки нельзя. И девушка всё же решает рискнуть. — Знаешь, а мне кажется, она не права, — Мэллори осторожно касается мужского плеча. Лэнгдон внезапно внимательно смотрит на неё широкими зрачками. — Тебе просто нужно найти новый источник вдохновения. Его легко найти, если верить в себя и свои силы. — Девушка улыбается, решаясь даже пошутить. — А ещё стоило бы сменить психоаналитика. Хармон определённо не справляется со своими обязанностями. — Если бы всё было так просто, — впервые за последние пару недель Лэнгдон по-настоящему искренне улыбается. — Если источник вдохновения ещё можно найти, равно как и веру в себя, то от Джеффа я никогда в жизни не отделаюсь! Если он что-то решил, то не отступится от этого. Всегда бесила эта их с Вайолетт общая черта. Наверное, потому что сам такой же…       Мэллори в недоумении хмурит брови, отстраняясь. Кажется, от неё ускользает какая-то важная деталь. Но вот какая? — Джефф не только мой психоаналитик, — Лэнгдон вдруг придвигается ближе и кладёт девушке голову на плечо. — Чёрт, какая у тебя всё же мягкая кожа…       Мэллори усмехается. Повышенная тактильность нормальна при употреблении эйфоритиков. Конечно, неприятно подобное наглое вторжение в её личное пространство, но мужчина просто толком себя сейчас не контролирует. Не пристаёт в попытках влезть ей под юбку и то хорошо. — Хочешь, я взорву тебе сейчас мозг? — а губ Лэнгдона касается уже знакомая блядская улыбка. — Ну, попробуй, — девушка усмехается, поддерживая его в вертикальном положении. Будет не очень, если мужчина внезапно решит свалиться со стула.       Мэллори искренне считает, что после всех сегодняшних открытий её вряд ли что-то сможет удивить. Что ж, она ошибается… — Джеффри мой брат, — Лэнгдон вдруг усмехается и трётся щетинистой щекой о её плечо. — Брат? — Мэллори может лишь глупо переспросить от шока. — Да, брат, — а мужчина вдруг с интересом начинает рассматривать ткань её платья. — Дурацкий цвет, тебе не подходит. Тебе больше идут тёмные, насыщенные цвета, подчёркивающие бледность кожи. — За его мыслями трудно угнаться. Проклятые наркотики! — Мы с Джеффом близнецы. Точнее, двойняшки.       От столь шокирующей информации голова, кажется, начинает болеть. Или от выпитого ранее шампанского? Трудно сказать. Мэллори лишь с удивлением смотрит на Лэнгдона. Которого такая реакция лишь определённо веселит. — Пытаешься понять, как это возможно? — смотреть на его невыносимо довольное лицо трудно. Слишком хочется залепить пощёчину. Потому что он точно издевается!       Нет, конечно, Лэнгдон и Хармон чем-то похожи. Телосложением, разрезом глаз, формой лица, быть может. Но поверить, что они братья? Тем более братья-близнецы? Настоящий взрыв мозга, как и обещал дорогой начальник! Скорее уж похоже на наркоманский бред и желание обвести доверчивую ассистентку вокруг пальца. Это было бы в стиле Майкла Лэнгдона! — В подобное трудно поверить, — Мэллори мягко усмехается. И поддаётся странному желанию убрать упавшую на лоб мужчине кудряшку. Всё же у него удивительно мягкие волосы. Даже интересно, каким шампунем он пользуется?       Лэнгдона вновь ведёт от этой нехитрой ласки. Он закатывает глаза, прижимая к своей щеке девичью ладонь. Мэллори даже жутко становится от его реакции. — Ты не находишь забавным, как легко можно скрыть правду за подтасовкой фактов? — кажется, кого-то опять потянуло на философию. — Стоит всего лишь взять фамилию отчима, не светить родственными связями, абстрагироваться от семьи и даже узы близнецов остаются всего лишь чернилами на бюррократических бумажках. Нас с Джеффом это всегда так веселило…       Лэнгдон улыбается своей привычной до мата блядской улыбочкой и гладит вдруг Мэллори по щеке. Нежно-нежно так, точно любовницу или дорогую ткань на манекене. Из глубины души вновь поднимается смутное раздражение. Вот зачем ему все эти разговоры? Девушка поджимает губы, отворачиваясь в другую сторону. И мужские пальцы остаются в нескольких миллиметрах от её лица. — Действительно забавно… — Лэнгдон поднимает голову с её плеча и внимательно смотрит на неё. Мэллори кожей ощущает его взгляд, обжигающий, отдающий на коже болезненным ожогом. И с трудом давит в себе желание встать на ноги. — Почему ты не одеваешься так на работу? Платья идут тебе куда больше той скучной офисной дряни. Я-то подозревал, что у тебя просто нет нормальной одежды…       Мэллори усмехается. И вот так они пришли с обсуждения психологических проблем Лэнгдона до её собственного гардероба! Попробуй угнаться за его мыслями! — Решила, что официальный стиль больше подойдёт для ассистентки главы Кооператива, — девушка говорит первое, что приходит ей в голову. И, к своему удивлению, даже не врёт. — И не хотела особо привлекать внимания — мне его хватило и в работе на Мэдисон.       Лэнгдон искренне смеётся над её словами. Мэллори понять не может, что именно его рассмешило. Возможно, экстази, плавающее в его крови. Возможно, глупый ответ. Лишь отмечает для себя — у Лэнгдона смех красивый. И слышит она его впервые за очень долгое время. — Как это очаровательно, — мужчина окидывает Мэллори взглядом: от дурацкого «лиственного» ободка до скрещенных под стулом ног. — И глупо, — а тонкие его пальцы играются с русыми локонами, распущенными в честь вечеринки. — Ты должна сиять, Мэллори. А не прятаться за серой офисной одеждой.       Девушка не может сдержать улыбки. Лэнгдон сейчас говорит почти как Миртл. Ты можешь больше! Рождена быть лидером! Сияй! И откуда в его дурной от наркотиков голове такие мысли? — Пока у меня не особо получается сиять. Разве что на страницах жёлтой прессы, — Мэллори фыркает. Можно подумать, Лэнгдон её поймёт. — Тогда я тебе помогу…       Наглые мужские пальцы с нежностью пробегают по её открытой шее. Мэллори лишь неверяще усмехается. На утро Лэнгдон и не вспомнит о своих обещаниях и ночных разговорах. Повезёт, если он её вообще не уволит, как ту же Венабл (интересно, за что её всё же уволили?). И всё станет как прежде. Если, конечно, великий гений соизволит выйти из депрессии. — Поможешь мне добраться до дивана? — усмехается мужчина, отвлекая девушку от не самых весёлых мыслей. — Я хочу посмотреть на салют. — Конечно…       Но все грядущие проблемы кажутся такими далёкими! А пока они сидят в тёмной гостиной, смотрят на расцветающие салюты в неоновом небе Нью-Йорка и молчат впервые за этот вечер. Счастливого Рождества, как говорится!