Дьявол носит Prada

      Мэллори будит луч солнца, нагло светящий прямо ей в лицо, и целый спектр необычных звуков. Вибрация телефона, приглушённый шум воды, отчётливый скрип карандаша по бумаге. Да и организм не отстаёт, посылая сигналы о естественных потребностях — определённо стоит посетить уборную и как следует поесть.       Девушка с трудом открывает глаза, не сразу соображая, где она и что было этой ночью. Почему так много света и пространства? Где ёлка, которую они с девчонками украшали под рождественские фильмы со смехом, шутками и подколами? И что здесь делает Лэнгдон? — Доброе утро, — мужчина мгновенно замечает её пробуждение. Но от своей папки для эскизов так и не отрывается, занятый, видимо, вернувшейся Музой. — Как спалось?       Мэллори садится на диване, потирая тяжёлую со сна голову ладонью. С некоторым трудом вспоминаются события прошедшей ночи — вечеринка с девчонками, гадание Мисти, глупое предсказание, обсаженный Лэнгдон, с которым они, кажется, заснули в обнимку на этом самом диване… И приходится прийти к верному и убийственному в своей логике выводу — она точно не дома. — Спасибо, — девушка скупо улыбается, щуря глаза от солнечного света. — Весьма неплохо.       Лэнгдон ухмыляется чему-то, всё же поднимая взгляд на Мэллори. И возвращается с удвоенным рвением к своим эскизами. А девушка тянется за своим телефоном, чудом не разрядившимся за эту долгую и насыщенную ночь. Сюрприз там оказывается знатный и, чего греха скрывать, шокирующий.       57 пропущенных вызовов, 68 SMS и огроменнейшая куча сообщений в мессенджерах. Подруги, потерявшие Мэллори с радаров, в своих попытках дозвониться привлекли ещё и Корделию с Миртл! И девушка уже предчувствует несколько весьма нелёгких разговоров. Как она вообще ухитрилась не услышать ни одного звонка? Неужели так крепко заснула, вырубленная шампанским и монологом своего босса о паршивой китайской фурнитуре? — Твой адский телефон разбудил меня, — удивительно, но на этот неозвученный вопрос даёт ответ Лэнгдон, по-прежнему практически не отрывающий взгляда от бумаги. — Трещал так, что я готов был разбить его об стенку. Но я всего лишь выключил звук!       И опять эта чёртова бесячая улыбка! Мэллори зло поджимает губы. Мало того, что он выдернул её с весёлой встречи с подругами, заставил сидеть с ним и выслушивать его психологические проблемы, так ещё он нашёл наглость влезть в её телефон?! Вот что с этим человеком не так? — Можно было просто разбудить меня, — Мэллори раздражённо ворчит, спуская ноги с дивана. — Конечно, можно было. Но мне не захотелось, — Лэнгдон склоняет голову на бок и смотрит так внимательно-внимательно. Точно взглядом пытается достать до самых потаённых уголков её души.       Мэллори не сразу соображает, что в нём изменилось с прошлой ночи. Не считая, конечно, протрезвевшего сознания и возвращения в роль редкого засранца. Оказывается, пока девушка спала, Лэнгдон успел привести себя в порядок — побриться, что он не делал практически с самой презентации, и переодеться в домашнюю одежду. Выглядит удивительно мило и даже как-то уютно, что ли. Сколько он вообще спал? И спал ли вообще? Впрочем, не важно. Мэллори заботит в данный момент более насущный вопрос — где в этой чёртовой квартире туалет? — Если тебе нужна уборная, прямо по коридору и налево, — Лэнгдон точно не умеет читать чужие мысли? — Постарайся не наткнуться на Джеффри. Он иногда после душа любит пройтись голышом.       Щёки мгновенно вспыхивают румянцем. Вот меньше всего Мэллори сейчас хотела бы видеть голого мужчину в квартире своего начальника! И даже как-то плевать, что этот мужчина возможно — лишь возможно! — его брат.       Девушка подрывается с места, направляясь в указанном направлении. И вслед ей смеётся Лэнгдон. Удивительно. И куда подевалась его депрессия? Неужели наркотики действительно смогли выбить мужчину из состояния затянувшейся апатии и творческого кризиса?       Телефон начинает вибрировать в самый, что ни на есть, «подходящий» момент, когда Мэллори моет руки. У Коко всё же есть дар — звонить резко и без предупреждения, отвлекая от посещения уборной или даже секса (судя по жалобам Зои, подобные прецеденты бывали). Круче только её способность определять калории в еде на глаз. — Да, я слушаю… — Мэллори вздыхает, справедливо ожидая криков на том конце провода. — Аллилуйя, она, оказывается, жива! — и не ошибается. Коко, как и всегда, предсказуема в своей реакции. — А мы-то уже думали начинать обзванивать больницы и морги! Ты, мать твою, куда пропала?! — Прости…       Коко, как гейзер, фонтанирует справедливым недовольством. Что вполне ожидаемо. Сама Мэллори ещё и не так бы злилась и переживала, если бы её подруга обещала вернуться через час и пропала бы с концами. Вообще удивительно, что девочки в своих поисках ещё не заявились сюда. И даже незнание адреса их бы точно не остановило — Мэллори в этом уверена. — Ты когда приедешь? — наконец, Коко выдыхает после устроенной ею же выволочки и возвращается в своё обычное приподнято-бодрое состояние. — Мы, между прочим, так и не открыли подарки! Всё тебя ждали. — Дайте мне минут 40 и я приеду, — Мэллори искренне улыбается, стирая с века размазавшуюся туш. Отражение, конечно, не радует. Девушка сейчас похожа на вылитую панду. — С тебя, кстати, достойное оправдание, где пропадала всю ночь, или охуительный рассказ, — фыркает Коко. — Куинни уже извела нас всех предположениями, зачем тебя среди ночи вызвал твой босс.       Мэллори лишь хмыкает, глядя невидящим взглядом на своё отражение. Она, откровенно скажем, не уверена, что стоит рассказывать девчонкам о затриповавшем Лэнгдоне. Всё же это его личное дело. Да и беспокоить подобными рассказами подруг лишний раз не хочется — они и так очень переживают за неё после скандала с Мэдисон и опасаются, как бы история вновь не повторилась. — Ждите, я скоро буду…       Мэллори натянуто улыбается, завершая этот звонок. А после открывает Uber и ищет себе такси. Остаётся лишь сообщить Лэнгдону о своём отъезде.       Дорогой начальник, кажется, даже не сменил позы за всё время, проведённое девушкой в уборной. Он всё также сидит в кресле и рисует что-то в своей папке. Зато по гостиной широким шагом расхаживает отчего-то очень весёлый Джеффри Хармон, одетый в одно лишь полотенце. — О-о-о, оказывается, твоя гостья ещё не сбежала, — мужчина игриво улыбается, салютуя девушке. — Привет, Мэллори. Рад тебя видеть! — Ради всего святого, что у тебя ещё осталось, Джефф, не нарывайся! — Лэнгдон неожиданно агрессивно огрызается, поднимая крайне сердитый взгляд на своего… брата. — Ничего, мистер Лэнгдон. Всё нормально, — Мэллори примирительно улыбается, отводя взгляд от голого торса Хармона.       Она отчаянно ощущает себя не в своей тарелке. Чужие семейные ссоры ей никогда не нравились. Да и как себя теперь вести с тем же Лэнгдоном и что ожидать от него, девушка не знает. Вдруг, он сейчас опять улыбнётся своей излюбленной блядской улыбочкой и предложит написать заявление по собственному желанию? — Ладно-ладно, не кипятись, — Хармон примирительно поднимает ладони вверх. А Мэллори лишь остаётся отчаянно молиться, чтобы полотенце не свалилось с его бёдер, сделав ситуацию ещё более неловкой. — Пойду лучше оденусь. Раз тут среди нас оказалась дама.       Лэнгдон провожает Хармона всё тем же сердитым и крайне недовольным взглядом. Кажется, настроение у дорогого начальника не самое хорошее. Надо поскорее смыться из этого гостеприимного дома, оставив братьев разбираться друг с другом. — Как я говорил, он любит периодически ходить голышом, — Лэнгдон переводит свой взгляд на девушку. И почему-то Мэллори ощущает, как у неё вдоль позвоночника бегут странные мурашки. — Извини за ночь и утро. Думаю, ты хотела встретить Рождество в более подобающей обстановке. — Всё нормально. Бывало и хуже, — Мэллори удивлённо пожимает плечами, подбирая с пола брошенные у дивана сапоги. Её босс только что извинился? — Как в прошлом году? — Лэнгдон с интересом, слишком пристальным, пожалуй, смотрит на девушку.       Мэллори почти нервно облизывает губы. Он ведь специально это спрашивает! Не иначе как хочет в очередной раз посмотреть на реакцию. Чёртов доморощенный манипулятор… — Да, в прошлом году ситуация была куда хуже, — но Мэллори лишь улыбается, опускаясь на диван.       Лэнгдон внимательно следит за каждым её движением. Как девушка надевает сапоги, как их застёгивает, как ищет среди диванных подушек упавший ободок, как тянется за пальто. И взгляд этот вновь ощущается всей кожей, всем естеством. Он жжётся как клеймо. И Мэллори вновь ощущает странную неловкость. Особенно в свете прошлой ночи. Что с Лэнгдоном сегодня творится? Его внезапно посетили духи Рождества, пока Мэллори спала? — Я бы хотел, чтобы ты осталась и разделила с нами рождественский завтрак, — и как он ухитряется смотреть свысока, даже сидя в кресле?       Мэллори замирает на месте, отчаянно не зная, что делать. Подобного предложения она никак не ожидала. Уж точно не от Лэнгдона! В его стиле скорее было бы отослать её до конца новогодних выходных с глаз долой, закидывая при этом постоянными сообщениями и звонками. Но приглашение на завтрак? Это что-то новенькое. — Я уже обещала подругам провести день с ними, — Мэллори всё же делает свой выбор. И поднимает полный решимости взгляд на мужчину.       Лэнгдон смотрит на неё вроде как по-прежнему. С той же мягкой улыбкой, внимательно, заинтересовано. Но девушка внезапно для себя замечает некое разочарование, мелькнувшее на секунду в его взгляде. Кажется, Мэллори вообще перестаёт понимать, что тут происходит. — Тогда в другой раз, — Лэнгдон внезапно первым разрывает их зрительный контакт, вытаскивая из своей папки чистые листы. — Счастливого Рождества, Мэллори!       Девушка удивлённо смотрит на протянутую папку. Ей по пути к Коко надо будет ещё и эскизы в «Кооператив» завезти? Он издевается? В Рождество там точно никого не будет. Тем более в дизайнерской лаборатории! Или это… подарок? Вот и попробуй разберись, что творится в этой светловолосой голове.       Мэллори всё же неловко берёт папку в руки. И решается открыть её под внимательным взглядом голубых глаз. Но вот как реагировать на находку, отчаянно не знает. Слишком неожиданно видеть собственный портрет, нарисованный лэнгдоновской рукой. — Посчитал, что образ Персефоны тебе подойдёт, — Лэнгдон вновь улыбается своей обожаемой улыбкой, явно довольный произведённым эффектом. — Спасибо… — Мэллори лишь сильнее стискивает пальцы на папке.       Внутри нарастает ощущение неловкости и острого смущения. Почти как тогда, ещё на собеседовании. Вот зачем он сделал подобный подарок? И как часто Лэнгдон рисует своих помощниц? — Ну, что, закажем пиццу? — повисшее молчание прерывает бодрое предложение вернувшегося и уже одетого Хармона. — Надеюсь, «Пиццерия у Тони» сегодня работает.       Мэллори точно отмирает. Она закрывает папку с собственным портретом и быстро подбирает с кресла забытое пальто. — Счастливого Рождества, мистер Лэнгдон…       Вместо прощания Лэнгдон пристально смотрит на девушку до тех пор, пока та не скрывается в коридоре. И почему-то от этого взгляда ей становится особенно не по себе.