Дьявол носит Prada

      Новогодние выходные пролетают слишком быстро! Казалось, ещё вчера подруги устраивали допрос с пристрастием, где же девушка провела Рождественскую ночь, а тётя Корделия вмести с тётушкой Миртл лишь смеялись в стороне, попивая вино. А сегодня уже звенит будильник, оповещая, что отдых кончился. Пора опять погружаться в рабочую рутину, слушать едкий сарказм Лэнгдона и пытаться понять, что в следующий раз выкинет дорогой начальник.       Мэллори со вздохом перебирает свои платья, пытаясь понять, что же ей сегодня надеть. Можно, конечно, назло всем вновь остановить свой выбор на нестареющей офисной классике. Однако Лэнгдон прямо сказал — «скучные» серые брючные костюмы на своей помощнице он созерцать не намерен. Да и знал бы кто, насколько они надоели самой Мэллори…       Взгляд сам останавливается на любимом чёрном платье — воздушном, милом, лёгком. И абсолютно не подходящим для этого времени года. Не успеешь до метро добежать — замёрзнешь. Мэллори вздыхает, мягко поглаживая шифоновую ткань. Ладно, была не была! Можно и на такси проехаться. Если Лэнгдону понравится её наряд, можно будет окончательно обнаглеть и попросить о дополнительной графе рабочих расходов. Если уж он так жаждет видеть свою ассистентку в красивых платьях, пусть тогда и такси оплачивает!       «Кооператив» встречает девушку привычным уже дурдомом. Все бегают, суетятся, полные сил и энтузиазма после Рождественских каникул, щедро устроенных начальством. Даже странно. Особенно, если вспоминать, какая апатия накатила на всех после последней мини-коллекции. — Привет, Мэл! — а в приёмной неожиданно для Мэллори обнаруживается Куинни. — Лэнгдон про тебя уже несколько раз спрашивал…       Приятельница хитро смотрит, явно ожидая какой-то реакции. Мэллори может лишь в очередной раз вздохнуть. Подробностей рождественского приключения она подругам рассказывать не стала, ограничившись лишь общими деталями. Да, срочно вызвали по работе. Да, можно сказать, что ЧП. Зои и Коко поверили, Мисти вообще никогда не страдала любопытством подобного рода. А вот Куинни… Куинни так просто не проведёшь. Даром, что коллега, знающая о работе девушки чуть больше других подруг. И ладно если бы молча подозревала чёрт знает что. Но Куинни ещё и выведать пытается несуществующие тайны! — Сейчас к нему загляну, — Мэллори понуро снимает пальто. А так не хотелось начинать рабочую неделю с исполнения местной приметы: «День начинается с визита к начальству — жди беды». — Не торопись! Думаешь, я просто так тут торчу? У Лэнгдона Лаво сейчас, — Куинни скептично изгибает бровь, оглядывая приятельницу с ног до головы. — Он её сразу вызвал, как переступил порог «Кооператива». Кажется, очередной кризис миновал. Уж даже не знаю, благодаря кому… — Что ж, это радостное событие! — Мэллори через силу улыбается, пропуская мимо ушей очередной намёк, и садится за своё рабочее место.       Девушка старательно перебирает дурацкие бумаги и отчёты, активно создавая видимость бурной работы. Лишь бы не замечать взгляда Куинни, внимательного и любопытного. Получается, откровенно скажем, не очень — слишком Мэллори нервничает под ним. Даже сильнее, чем от мысли о предстоящем визите в кабинет к Лэнгдону и скором разговоре с дорогим начальником. — У меня вопрос, — и, конечно, подобной фразы стоило ожидать. — Ты чего так разоделась? За три месяца ни разу не видела тебя в «Кооперативе» в обычный день в платье. — Надоело соблюдать никому не нужный дресс-код! — Мэллори раздражённо фыркает, не отрывая взгляда от рабочих бумаг.       Она ведь даже не врёт! Ей действительно до тошноты надоели серые офисные тряпки. Лэнгдон с Галлантом в чём-то даже были правы — в тех своих костюмах девушка выглядит как вылитая церковная мышь. А Мэллори никогда не причисляла себя к данным млекопитающим.       Куинни неопределённо хмыкает. Не верит ни единому слову. И вот что с ней делать? Девушка не знает. Лишь продолжает перебирать скопившиеся документы.       Лаво и Лэнгдон вылетают в приёмную, пожалуй, слишком резко, неожиданно и шумно, занятые ожесточённым обсуждением чего-то. Их спор — настоящий шквал эмоций. Как и всегда. Это сбивает с ног, оглушает, заставляет замереть в кресле от неожиданности и испуга. — Это слишком рискованно, — у Мари глаза горят сомнением. — С учётом тенденций, потребители просто могут не принять подобных нововведений. — Или раскупят всё в первые же сутки, — зато Лэнгдон не сомневается в своей новой затее. Пожалуй, рождественское приключение всё же пошло ему на пользу. Вновь горят энтузиазмом голубые глаза, вновь мужчина настойчив, вдохновлён и готов погнаться за ветреной Музой. — Мари, ты сама знаешь правила игры — не мода правит нами, а мы правим модой. В конце концов, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. — Скажи то же о предыдущей коллекции, которая едва-едва отбила свою стоимость! — Лаво сердито смотрит на Лэнгдона. И выглядит это до ужаса забавно: Мари ниже Майкла на добрых полголовы. — Я всё сказал, — однако Лэнгдона едкие слова женщины ни коим образом не задевают. Даже странно. Обычно мужчина загорался раздражением точно солома и полыхал не хуже лесного пожара. А сейчас одно лишь спартанское спокойствие и мягкая улыбка, от которой вдоль позвоночника ползут странные мурашки. Да что с ним такое? — К пятнице буду ждать дополнений к эскизам.       Лаво скептично хмыкает, гордо передёргивая плечами. И уходит прочь, кивком головы поманив за собой Куинни. Этот раунд точно остался за Лэнгдоном.       Весь спор великих законодателей современной моды Мэллори сидит тихо, особо не высовываясь со своего места. Слишком уж вопит опыт, что привлекать к себе лишнее внимание не стоит — легко попасть под горячую карающую длань дорогого начальника. Но разбор полётов окончен. И Мэллори внезапно обнаруживает на себе крайне заинтересованный взгляд. И, конечно же, сопровождающую его чёртову блядскую улыбку. — Куинни сказала, что вы меня искали, — девушка нервно усмехается, поднимаясь на ноги. — Что-то случилось?       Однако Лэнгдон нарочно игнорирует её вопрос, с откровенным и неприкрытым интересом разглядывая платье девушки. И внезапно довольно улыбается. — Я рад, что ты последовала моему совету, — как и всегда, ответ невпопад. Интересно, он когда-нибудь научится общаться по-человечески? — Скажи мне, Мэллори, — и по спине девушки вновь бегут мурашки. Вот почему в его устах её имя звучит столь… непристойно? — Сколько у меня сегодня встреч?       Мэллори удивлённо дёргает бровью. Она скидывала ему личное расписание на целый день ещё вчера вечером. Если уж Лэнгдону так не терпелось узнать, с кем и когда он сегодня условился встретиться, он мог просто заглянуть в Wats app. — Три, — Мэллори сверяется с собственными записями. — Перенеси их на другие дни, — а Лэнгдон уже разворачивается к дверям собственного кабинета. — И собирайся — нам надо кое-куда съездить.       Мэллори лишь закатывает глаза. Вот и вернулся привычный и знакомый Майкл Лэнгдон. Со всеми закидонами, внезапными рокировками планов и прочими штучками, которые сводят окружающих с ума.       Мэллори могла ожидать чего угодно от этой поездки. Громкое выяснение отношений на производстве, визит к поставщикам, даже очередную встречу с Галлантом в гей-клубе. Но посещение музея?!       Девушка смотрит на огромное здание с толпой детишек младшего школьного и дошкольного возраста и откровенно недоумевает. Что Лэнгдон забыл в музее древностей? Откуда такая внезапная тяга к искусству? — Что ты здесь видишь, Мэллори? — Лэнгдон уютно устраивается на лавочке в зале с древнегреческими скульптурами. Сейчас он выглядит сущим мальчишкой-студентом, пришедшим сюда на практику. Даже несмотря на свой дизайнерский костюм и привычный надменный вид. — Старые статуи, — Мэллори отвечает честно, оглядываясь по сторонам.       В академии мадам Робишо был целый курс мировой художественной культуры. Как дань давним временам, когда академия была не школой, а институтом благородных девиц. И вела его тётушка Миртл, известная своей дотошностью в ведении любимого предмета. Так что Мэллори в своё время пришлось погрузиться в глубокий омут древних культурных тенденций с головой. Но сама она не тяготела к древностям. Девушку всегда больше интересовало, что происходит с миром прямо здесь и сейчас. — А я вижу перспективы, — Лэнгдон вдруг хитро улыбается, доставая из своего портфеля (за который его точно когда-нибудь загрызут представители партии Зелёных) очередную папку с чистыми листами.       Мэллори слабо усмехается. Ну, конечно. Лэнгдон приехал сюда не просто на древности посмотреть, а словить очередную порцию вдохновения. Радует, что в этот раз он решил обойтись без наркотического «допинга». Правда, не понятно, зачем он ещё и саму Мэллори сюда притащил. Одиночества боится, что ли?       И всё же античные статуи прекрасны по-своему. Пусть это седая древность человеческой цивилизации. Но их очарование неоспоримо.       Мэллори с интересом разглядывает предметы древнего искусства. Раньше подобное она видела исключительно на картинках в учебниках (к немалому своему стыду). Хотя Миртл не раз пыталась вытащить её в музей всеми силами. Наверное, всё же стоило посетить хотя бы пару обзорных экскурсий. И внезапно невольно возникает мысль: а Лэнгдон как часто ходит по музеям?       Мэллори с интересом кидает взгляд на своего дорогого начальника. И с удивлением обнаруживает — он внимательно наблюдает за ней. — Древнее искусство завораживает, — от улыбки Лэнгдона почему-то вниз по позвоночнику ползут странные мурашки. — Не так ли? — В нём есть своё очарование, — Мэллори лишь неопределённо пожимает плечами.       Любовь Лэнгдона к внезапным и странным разговорам откровенно напрягает. Как минимум потому что девушка ощущает себя мышью в когтях сытого и довольного своей жизнью кота. И неизвестно, отпустит ли её котик, наигравшись, или убьёт ядовитыми насмешками. Определённо, её работа была бы проще, если бы Лэнгдон умел общаться по-человечески со своими подчинёнными. — Древние люди не стеснялись себя и своего тела, — мужчина вновь улыбается в своей излюбленной блядской манере, от чего девушка едва давит в себе желание отвести взгляд в сторону. — К этим идеалам нам надо стремиться. — Наверное… — но Мэллори лишь неопределённо пожимает плечами.       И почему-то так некстати на ум приходит мысль: Лэнгдон ведь и сам похож на древнегреческого бога. Сидит вот, точно ожившая статуя античной Греции. Даже не удивительно, что он нашёл свою нишу в индустрии моды — для большинства современных людей мода нынче единственная религия. Так куда ещё мог податься разжалованный бог, если не на подиум? — А ты стесняешься себя, Мэллори?       Очередной вопрос Лэнгдона почти ставит в тупик. Девушка откровенно теряется, не зная, что ответить. Слишком уж на личную территорию полез дорогой начальник, скрывающуюся в самых тёмных уголках души. — Нет, мистер Лэнгдон, — самый очевидный ответ сам срывается с языка.       Лэнгдон как-то странно щурит глаза, окидывая Мэллори взглядом с ног до головы. Точно не верит ей. Как знать? Может, правильно делает. — Мне бесполезно лгать, Мэллори, — Лэнгдону определённо в последнее время очень нравится звучание её имени. Иначе объяснить это девушка просто не может. — Дар это или проклятие, но я вижу ложь, как бы далеко она ни пряталась в самых потаённых уголках человеческой души. Ты понимаешь?       Конечно, Мэллори это понимает. Но вот в чём проблема — она и сама не может понять, врёт она сейчас или же нет. Слишком трудным получился вопрос. Да и копаться в нём на трезвую голову откровенно не хочется.       А Лэнгдон по-прежнему щурит глаза, с нескрываемым интересом разглядывая Мэллори. Это даже начинает раздражать — в конце концов, она не музейный экспонат! — Сможешь попозировать мне? — дорогой начальник вновь берётся за папку с эскизами. — Попозировать? — Мэллори откровенно недоумевает.       У Лэнгдона имеется в распоряжении целый штат готовых на всё моделей и манекенщиц. Так в честь чего он потащил позировать в музей именно свою ассистентку? — Надеюсь, ты знаешь, что это и как это делается, — Лэнгдон лишь усмехается, возвращаясь к своим обожаемым язвительным подколам. И так некстати вспоминается, каким разбитым и ранимым он был после последней презентации. Всё же, что его изменило за эти новогодние выходные?       Мэллори недовольно передёргивает плечами. Конечно, она знает, как позировать! Спасибо всё той же академии мадам Робишо и фотосессиям Мэдисон. Но позировать в музее… Это как-то странно. — Я жду, Мэллори, — и снова этот требовательный тон! Лэнгдон так обычно приказывает принести ему кофе, или посмотреть документацию, или выполнить ещё какое поручение.       Мэллори тяжело выдыхает через нос, моля Бога и всех святых о терпении. И всё же копирует позу одной из женских статуй. Просто, без излишеств и прочей творческой чуши, на которую может быть способна больная фантазия модельера или художника.       У Лэнгдона странно загораются глаза. И карандаш по бумаге начинает скользить в два… Нет, в три раза быстрее. Мэллори всё же усмехается краешком губ. Кого-то вновь посетила капризная Муза. И всего-то потому что мужчине позирует его же собственная ассистентка. Вот уж точно, что людей творчества умом не понять. — Мне нравится твоё платье, — спустя десять минут и четыре листа с новыми эскизами Лэнгдон неожиданно решает продолжить их диалог. — Оно подходит тебе больше скучных офисных костюмов. — Только из-за него мне пришлось ехать на такси — ещё слишком холодно для прогулок по Нью-Йорку в таком виде, — Мэллори всё же решается поязвить немного в ответ. — Какой кошмар! Видимо, придётся оплачивать тебе поездки на такси…       И внезапно Лэнгдон делает то, что Мэллори ожидает от него меньше всего — он улыбается. Не той привычной и бесячей блядской улыбочкой, не злым оскалом и даже не лживо-приторной улыбкой. Нет! Его губ внезапно касается нечто искреннее. Нечто, что Мэллори раньше видела крайне редко и что было адресовано не ей. И от этого вновь вдоль позвоночника ползут мурашки.