Дьявол носит Prada

      Лэнгдон чудит. Нет, чудит он, конечно, всегда — такой у него стиль жизни, что ли. Или, быть может, созданный для светского общества образ. Но в последнее время его чудачества перешли на какой-то новый уровень, который ставит в тупик не только Мэллори, но даже привычную Мари Лаво. А эту женщину напугать или хотя бы удивить не могут даже разгромные статьи Джона Генри Мура! — Ты решил обеспечить нас эскизами на ближайшие три коллекции? — Мари с нескрываемым скепсисом и подозрением просматривает очередную папку со свежими эскизами. — Ты сама говорила, что я изрисовался, — Лэнгдон привычно язвит в ответ. — Я всего лишь доказываю, насколько глубоко ты ошибаешься.       Мэллори теряется в догадка, что же с ним случилось после его рождественского загула. Может, правда наркотики открыли ему глаза на какие-то тайные творческие знания? Или после их разговора мужчина всё же нашёл новый источник вдохновения? Чёрт разберёт, что творится в голове у Майкла Лэнгдона. Девушку саму больше другой момент беспокоит — дорогой начальник зачем-то везде таскает её за собой.       Нет, Лэнгдон и раньше частенько брал свою ассистентку на деловые встречи и визиты в партнёрские компании. В этом-то как раз нет ничего необычного! В конце концов, это её работа — сопровождать босса на подобных мероприятиях, выполняя роль секретарши и красивой куклы для отвода глаз. Но сейчас это доходит до странного. И совместные визиты в музеи — не самое абсурдное пожелание дорогого начальника. Например, приказ мужчины идти с ним в его личную мастерскую удивляет куда больше.       Мастерская Лэнгдона — его святая святых, куда не допускаются даже уборщицы и мадам Лаво. Некое полумифическое место, о котором в «Кооперативе» ходят самые разнообразные слухи. Например, Кристин из дизайнерской лаборатории утверждает, будто Лэнгдон устраивает там жертвоприношения и обмазывается кровью. И после таких сплетен переступать порог данной обители Мэллори очень не хочется.       Естественно, никаких алтарей в честь высших демонов ада, кровавых пентаграмм и прочей мистической чуши там нет. Обычная мастерская модельера — стильная, лаконичная, в меру захламлённая, погружённая в небольшой творческий бардак. Полное отражение мыслей своего хозяина, ни больше и ни меньше. Но зачем её-то сюда тащить, Мэллори не понимает. Чем она Лэнгдону может помочь в его муках творчества? Рулон ткани подержать и подать ножницы?       Внезапно упавший на плечо отрез тёмной ткани вызывает у девушки откровенное недоумение. Но, конечно же, пояснений от Лэнгдона, словившего очередной приступ вдохновения, ждать не приходится. Когда мужчину посещает его ветреная Муза, мысли его начинают витать в эфемерных сферах, далёких от реального мира. Поэтому Мэллори остаётся лишь выполнять роль бессловесного манекена и сходить с ума от скуки — делать здесь абсолютно нечего! — Какие у тебя мерки? — удивительно мягкий голос Лэнгдона отвлекает от ленивого созерцания городского пейзажа за окном. — Простите, что? — Мэллори даже не сразу понимает, о чём дорогой начальник говорит. Зачем ему нужна подобная информация? — С тебя их никогда не снимали? — мужчина от удивления даже отвлекается от своего загадочного чертежа.       Девушка неловко качает головой. Подобная процедура ей как-то не требовалась — всю свою одежду она покупает в масс-маркетах в пределах стандартных размеров. Разве только на выпускной Миртл затащила её в ателье. Но это было так давно…       Лэнгдон закатывает глаза, качая головой. Мол «с кем мне приходится работать?». И внезапно достаёт из какой-то шкатулки обыкновенную портновскую ленту. — Руки в стороны, — привычный приказной тон сопровождается не менее привычной блядской улыбочкой. Этого стоило ожидать. — Мистер Лэнгдон, — Мэллори старательно пытается смотреть куда-то поверх его плеча, смущаясь от столь резкого вторжения в её личное пространство, — Зачем вам мои мерки? — За тем, что надо, — и вновь стандартный лэнгдоновский ответ, за которым может скрываться что угодно.       А мужские руки уже находятся в опасной близости от груди. И это почему-то заставляет смутиться ещё больше. Пусть даже все его движения и лишены хотя бы намёка на эротику. — Тебе идёт румянец, — Лэнгдон усмехается, хитро блестя глазами, и проводит невесомо пальцами по щеке девушки.       Подобные жесты комфорта Мэллори не добавляют. Лишь заставляют задуматься, а не сошёл ли с ума дорогой начальник? Иначе его поведение объяснить крайне трудно. А другие теории кажутся ещё безумнее. — Прости, где ты была?! — Куинни от удивления давится кофе. Наверное, не стоило шокировать подругу последними новостями. — Врёшь! — Если бы…       Мэллори и сама бы себе не поверила. Слишком странным кажется, что скрытный Лэнгдон вдруг повёл кого-то в свою мастерскую. Однако ткань её платья по-прежнему хранит на себе белые следы от портновского мела, которым были перепачканы тонкие пальцы Лэнгдона. И от воспоминаний, что эти пальцы успели побывать на её бёдрах, почему-то вновь бросает в странный жар. — Интересно знать, чем же вы там занимались…       Куинни вдруг внимательно и слишком заинтересованно смотрит, улыбаясь странной ухмылочкой. В стиле «всё я знаю, сучка!». И возбуждение вдруг сменяется раздражением. — Как и всегда: я просматривала отчёты, он рисовал! — Мэллори подскакивает на месте на волне злости. Можно подумать, Куинни не знает, как девушку бесят намёки на их с Лэнгдоном неуставные отношения. И всё равно ведь продолжает провоцировать!       Вот почему подруга решила, что между Мэллори и Лэнгдоном что-то было на Рождество? Это же бред какой-то! Не больше и не меньше.       Мэллори раздражённо теребит прядь волос, просматривая в очередной раз расписание своего несносного босса. Нет, этот засранец не поменялся и никаких откровений после наркоприхода у него не было. Он просто вернулся к прежнему источнику вдохновения. Только жертву выбрал новую — свою собственную ассистентку. Вот и помогай после этого людям! — Мэллори, — дверь лэнгдоновского кабинета с грохотом распахивается и в приёмную широким шагом выходит его обладатель. — Собирайся. Мы едем в гости!       Девушке остаётся лишь в очередной раз вздохнуть. Сегодня в расписании деловых встреч не стоит. И куда Лэнгдону вздумалось потащиться посреди рабочего дня, ведомо лишь самому Лэнгдону. И, возможно, Богу. Но это не точно. Хотя, судя по купленному по пути роскошному букету, едут они точно не к новым деловым партнёрам.       Такси привозит их в тихий и уютный райончик с красивым парком и рукотворным прудом. И, конечно, милыми классическими домами. Не район, а мечта всех молодых домохозяек и пожилых стариков. — Когда зайдём, ничему не удивляйся, — очередная реплика Лэнгдона перед дверями квартиры уже даже не удивляет. Мэллори потихоньку начинает привыкать к странным знакомым своего дорогого начальника.       А мужчина уже нажимает на звонок. За дверями тут же слышатся тяжёлые шаги и на пороге появляется хозяйка квартиры. И ей внезапно оказывается мисс Мид. — О, приехали! — она радостно улыбается, отходя от порога и пропуская своих гостей внутрь. — Заходите быстрее — на улице адский холод! Майкл, ты зачем этот веник притащил?!       Властному голосу хозяйки дома приходится подчиниться. А на краю девичьего сознания внезапно возникает странный диссонанс. Зачем Лэнгдон в гости к своей обожаемой учительнице взял ещё и свою же ассистентку? Что за очередная странная блажь? — Ты достойна только лучших цветов, — мужчина искренне улыбается, нежно обнимая мисс Мид. — А ты редкостный подхалим, — женщина лишь фыркает, всё же великодушно принимая букет. — Написал бы мне хоть в дороге — я бы вас в магазин отправила. У меня как раз мука кончилась… — Это дело пяти минут, — усмехается вдруг Лэнгдон, прежде чем вновь выскользнуть за дверь, в январский холод. — Сейчас сбегаю…       Мэллори искренне пытается представить своего несносного босса на кассе простого супермаркета. Однако фантазия упорно выдаёт «ошибку 404», отказываясь забредать в столь сюрреалистичные дебри. Точно Майкл Лэнгдон и магазины для простых смертных вещи попросту не совместимые. — А ты чего стоишь, как неживая? — мисс Мид вырывает девушку из её весёлых мыслей. — Давай, раздевайся. Поможешь мне с панкейками.       Дом Мириам состоит из сплошных контрастов. Тёмная классическая готика внезапно сочетается с уютными уголками и картинами каких-то неизвестных современных творцов. Неординарная квартира, весьма подходящая своей не менее неординарной хозяйке. И пусть Лэнгдон предупреждал ничему не удивляться, но перевёрнутая пентаграмма на стене в гостиной и статуэтка Бафомета на каминной полке не удивить не могут по определению. — Чтобы потом не возникало вопросов: да, это именно то, что ты можешь подумать, — конечно, мисс Мид ловит девушку за откровенным и неприличным разглядыванием своих святынь. — Надеюсь, с церковью Сатаны у тебя проблем нет… — Я сама из религиозных меньшинств, — Мэллори мило улыбается, находя для себя объяснения некоторым странностям мисс Мид. Например, её странному стилю и необычайной любви к чёрному цвету. — И кто же ты, если не секрет? — Мириам заинтересованно косит глаза на свою гостью, ведя её на кухню. Что удивительно, на кухонной тумбе находятся все необходимые ингредиенты для панкейков. Даже мука, за которой ушёл Лэнгдон. — Викканка, — девушка предпочитает умолчать, что не практиковала викканство с тех пор, как уехала из Нового Орлеана.       Мисс Мид внезапно начинает откровенно хохотать. Будто Мэллори сказала что-то невообразимо смешное. И это, мягко говоря, удивляет. — Майклу только не говори! — отсмеявшись, говорит Мид. Но понятнее от этого не становится. Скорее, наоборот. — Боюсь, с ума сойдёт от восторга. — Почему это? — Мэллори искренне удивляется подобной реакции. Что смешного она сказала-то? — А потому что, милая моя, Майкл фанат ведьм! — Мириам всё же соизволяет дать внятный ответ, приступая к приготовлению теста для панкейков.       Мэллори усмехается, осознавая соль шутки. Действительно забавно: к любителю ведьм на работу устроилась девушка, чьи предки практиковали ведовские обряды. — Ладно, ты же понимаешь, что я ещё не настолько из ума выжила и Майкла за мукой послала не просто так. Тем более, что он в магазинах зависает обычно как минимум на полчаса. И не просто так попросила его приехать на пару с тобой, — мисс Мид не тянет резину, сразу переходя к сути их разговора. Лишь хлопает пухлой ладонью по пачке с мукой и серьёзно смотрит на девушку. — Расскажи-ка мне, что с ним творится в последнее время. Мне Лаво уже телефон оборвала своими жалобами, что Майкл с катушек слетел.       У Мэллори возникает нехорошее ощущение, что вляпалась она во что-то очень неприятное. И как она сразу не поняла, что её сюда притащили не просто так? — Извините, мисс Мид, но я даже не знаю, что могу рассказать, — Мэллори переминается с ноги на ногу.       Странно и опасно говорить женщине, перенёсшей всего два месяца назад инфаркт, что её любимчик ушёл недавно в наркотрип и, кажется, немного поехал мозгами. — Он всегда себя странно ведёт, — девушка всё же находит относительно нейтральные слова для описания ситуации. — Уж вам ли не знать? — Да, я одна из тех немногих, кто знает настоящего Майкла, — Мириам согласно кивает головой, по-прежнему цепко глядя на свою гостью. — И я знаю, что такое поведение для него не характерно. А ещё знаю, что недавно у него был серьёзный кризис. И я беспокоюсь за него.       Мэллори тяжело вздыхает, садясь за кухонную тумбу на высокий барный стул. Что делать, она решительно не знает. Мириам Мид явно вознамерилась вызнать необходимую информацию, вцепившись в ассистентку своего бывшего ученика хваткой агента ЦРУ. И Мэллори не избежать изощрённого допроса. Если, конечно, сейчас на пороге не материализуется Лэнгдон с пачкой муки и своей излюбленной блядской улыбкой. Да и то не факт, что он сможет чем-то помочь. — У мистера Лэнгдона был серьёзный творческий кризис, насколько я поняла, — Мэллори вновь тяжело вздыхает, подбирая самые нейтральные формулировки, которые только может найти. Меньше всего ей потом хочется разбираться ещё и с дорогим начальником за «излишне болтливый язык». — Но он его преодолел и нашёл новый источник вдохновения. Так что причин для беспокойства нет… — И из-за этого источника вдохновения он чуть ли не каждую неделю рисует по 40-50 листов отменных эскизов? — Мириам изгибает в сомнении тонкую крашенную бровь. — Ты в курсе, что с ним последний раз такое случалось ещё во времена основания «Кооператива»?       Мэллори лишь тупит взгляд, смущённо качая головой. Ей-то откуда знать такие подробности? Она сама меньше полугода работает на Лэнгдона. — Скажи мне только одну вещь, — мисс Мид отставляет прочь миску с заготовленным тестом и крайне серьёзно, почти испытующе смотрит на девушку. — Майкл ничего не употребляет?       Соврать ей Мэллори не решается — слишком не любит лгать. Да и попробуй соврать такой женщине, как Мириам Мид! Распознает ложь с ходу. Однако и сказать правду не даёт совесть. И страх, что Мириам, разволновавшись, получит ещё один инфаркт. Или, как минимум, сердечный приступ.       Но мисс Мид далеко не дура. Она и сама понимает, что может значит многозначительное молчание девушки. И эта догадка её совершенно точно не радует. — И что это? — голос Мириам звучит глухо и как-то тускло. Кажется, Лэнгдону ждать беды от своей расстроенной учительницы. А вместе с ним заодно и его ассистентке. — Это было всего один раз. Хармон принёс ему экстази в качестве рождественского подарка, — Мэллори всё же рассказывает коротко суть новогоднего приключения своего дорогого начальника. — Мудак! — мисс Мид в сердцах бьёт ладонью по столешнице. От выходки Хармона она явно не в восторге. — Ты была с ними, я так понимаю? — Не смогла оставить мистера Лэнгдона в таком состоянии… — Мэллори ощущает себя до ужаса неуютно. Точно на допросе. Из мисс Мид вышел бы отличный правительственный агент. — На утро мистер Лэнгдон стал самим собой. Таким, как был до кризиса. И, насколько мне известно, больше ничего не употреблял. — Что ж, единственное, что я могу сказать по поводу всей этой истории, — Мириам сердито берётся за тарелку с заготовленным тестом. — Майклу необычайно повезло найти наконец-то адекватную помощницу!       Мэллори предпочитает промолчать. Ей даже страшно представить, как отреагирует Лэнгдон, когда узнает (а он обязательно узнает!) об этом разговоре. Девушке остаётся лишь надеяться и молиться, что её хотя бы не убьют после этого. И не уволят. В конце концов, она начала привыкать к этой работе…       Дверной звонок наконец-то звенит — Лэнгдон всё же вернулся из магазина с мукой.