lovely

      Элизабет была той самой девчонкой, о которой мечтал каждый парень.       Элизабет была той самой популярной девчонкой, ведь её родители были богаты.       Элизабет стала той самой единственной для Барнса.

***

      — Барнс, ты не выносим, — протянула Элизабет, закатив глаза и издав смешок. Она стояла прижатая к дому в переулке, пока сумки с учебы валялись где-то рядом с молодыми людьми. Солнечный свет причудливо играл в её рыжих волосах, создавая медные переливы. Баки же улыбался, наблюдая за лицом девушки, одной рукой обнимая ту за талию.       — Ну Лиззи, почему нет? Ты думаешь, я буду плохим мужем? — поинтересовался немного обиженно тот, вскинув брови и поиграв ими. Рыжая вновь покачала головой, мягко улыбнувшись и погладив того по щеке.       — Я тебе говорила уже сотню раз. Мой отец это не одобрит, — ответила Уайт, отведя взгляд и прикусив нижнюю губу. Конечно, как богатенький отец отпустит свою маленькую девочку в мир среднего класса и бедняков? Разве он позволит своей доченьке работать и нуждаться в чем-то? Конечно, нет. А сейчас Барнс вряд ли мог обеспечить Лиз на должном уровне, по крайней мере, по мнению отца девушки.       — Да-да, а это сотня первый, — выдохнул шатен, выпустив Элизабет из своих объятий и отстранившись. Он оперся на соседнюю стену, засунув руки в карманы. Лиззи прочитала на лице Барнса боль и разочарование от очередного отказа. Да и девушка будто не верила в него, хоть у него и были большие планы на жизнь. Он хотел пойти в армию, дослужить до майора или полковника, тогда жизнь его семьи, да и его самого, изменится.       Рыжая накручивала на палец рыжий локон, чувствуя непонятное сжирающее её изнутри чувство. Совесть? Стыд? Скорее всего последнее. И как же это было противно. Она говорила, что любит его, но не верила. Хотя девушка скорее боялась неодобрения отца по поводу её суженного.       — Знаешь что, — улыбнулась та, оттолкнувшись от стены ногой и подойдя к Баки. — Хочу, чтобы ты, Джеймс Барнс, пришел на ужин к нам... на выходных! — произнесла та и подошла к Барнсу, коротко чмокнув того в губы и хитро улыбнувшись. Старалась исправить положение, конечно. И это однозначно вышло, ведь Баки улыбнулся и кивнул, посмотрев на Лиззи, как Чеширский кот.       — Я буду в семь.       — Чудесно! — Элизабет нежно поцеловала Барнса, после чего убежала, схватив свою сумку, но после неё остался шлейф сладких цветочных духов, которые впитались и в рубашку парня, к которой Лиз прижималась.

***

      Лиззи сидела на диване, вытирая слезы. Каждый всхлип перехватывал дыхание, не позволяя девушке вздохнуть вновь. Слезы стекали по щекам и, стягивая кожу и размазывая всю тушь, падали на желтую бумажку. Похоронка. Он мертв. Её Баки. Поэтому от него не было писем последнее время. Поэтому его мать резко отказалась сегодня днем пойти в кафе, чтобы выпить чашечку кофе.       Уайт не могла поверить, что его больше нет. Перед его уходом на фронт, он сделал ей очередное предложение, и в этот раз она согласилась. Он встал на одно колено, пока сама Элизабет играла в тир. Рыжая обернулась, чтобы оповестить Баки о собственной победе, а он там с кольцом. Крики, радостные слезы, смех и долгожданное "Я согласна".       У них в гостиной даже стояла фотография с этого вечера.       На следующее утро девушка была опухшая от нескончаемых ночных истерик. Она только закрывала глаза и видела его: его серые глаза, в которых всегда плясали чертики веселья; темные волосы цвета шоколада; крепкие руки, которые бережно обнимали девчачью тонкую талию; широкие плечи, за которыми нестрашно было спрятаться от всего на свете. Но чертовски плохой вид не был поводом не пойти в магазин за продуктами, ведь в холодильнике мышь могла повесится от голода. Повязав платок на голову и надев очки, рыжая выпорхнула из дома. Может, выход из дома, где все напоминает о нем, немного поможет ей?       Но только рыжая почти добралась до своего пункта назначения, как ей вслед кто-то засвистел и послышалось:       — Эй, красавица, можно познакомиться?       — Я помо... — девушка собиралась просто пройти мимо, но в итоге просто остановилась на месте. Этот голос. Этот до боли знакомый голос, что трепетом отзывался в сердце. Этот голос заставлял в сердце порхать рой тысячи бабочек в животе. — лвлена, — выдохнула Элизабет, обернувшись. Дрожащими пальцами рыжая сняла солнцезащитные очки, подняв взгляд блестящих от солнца глаз.       — Джеймс... — прошептала Уайт, смотря на улыбающееся родное лицо. Он стоял перед ней, будто бы ничего не произошло, будто он не воевал, а просто вышел на прогулку. Он подошел к любимой, наклонив голову на бок и глупо улыбнувшись.       — Ты не рада меня видеть? — поинтересовался Барнс, обеими руками обняв рыжеволосую, которая до сих пор переваривала полученную информацию. Что её так удивило? Что так загрузило прекрасную рыжую голову?       — Джеймс Бьюкен Барнс, какого черта ты так самодовольно улыбаешься?! Я вчера получила извещение о твоей смерти! А ты стоишь тут передо мной и улыбаешься! — на всю улицу воскликнула та, с детской обидой ударив мужчину кулаками в грудь под его крайне удивленный взгляд, а на глазах проступили слезы. Он не знал о похоронке. Барнс даже представить не мог.       — Тшш.. — офицер обнял истерившую Элизабет, прижав к себе. — Это я. Я жив. Немного побит, но жив. Я все тебе расскажу, обещаю...