Слеза и Сердце

— Я тебя не отпущу, Тиби! — заливаясь слезами, голосила Юна. Малышка вцепилась в полу халата и совершенно не желала ослабить хватку. — Не поедешь! — Это будет небольшая экспедиция. Все абсолютно безопасно, — безбожно врал Тиберис, глядя в глаза матери. — Ну, пара недель, полагаю. В просторной комнатке уже знакомой квартиры спешно собрался “семейный совет”: Тиберис в качестве главного виновника, Юна в роли причины потопа и мать этих двоих как суровый судья. — Нет, Тиберис. Ты нужен мне здесь, — твердо, но беззлобно сказала мама. — После смерти отца ты единственный мужчина в доме. Как мы с Юной без тебя. — Да как ты не поймешь, — алхимик нервно пригладил “ежик” на голове. — Другого подобного шанса может никогда и не выдастся. Как я могу сидеть сложа руки? — А ты и не сидишь, — мать была непреклонна. — Вон, на заводе уже успешным человеком стал… — Да к черту этот завод! — Тиберис грохнул по столу кулаком. — Не о нем я мечтал. Гая Септимия, женщина уже не самых молодых лет, отшатнулась от сына, глядя на него испуганно. В глазах ее поселился настоящий ужас. — Это… Это добром не кончится, — тихо и сбивчиво прошептала она. — Не кончится… — Папа так же уехал и не приехал, — встряла Юна, перестав, наконец, плакать. — Там, в этой чертовой пустыне, — Тиберис махнул куда-то в сторону окна. — Лежит деталь древнего Механикума. И мне выпала честь найти ее. Какой завод способен с этим сравниться? Злость разрывала душу и сердце молодого алхимика. Да как эти люди, самые родные, могут мешать ему исполнить мечту, да еще и вписать свое имя в историю? — А о нас ты подумал? Мы что, тоже не сравнимся с этой старой железякой? — Гая заглянула в глаза сына. — Тиберис, опомнись!       В комнате повисло напряженное молчание. Слышно было только, как с тихим шелестом горит пламя ацетиленовых ламп. Между теми, кто был в этой комнате, будто протянулась линия фронта. Тиберис сверлил глазами стену рядом со своей матерью, почему-то боясь посмотреть ей в лицо. Кровь кипела в нем от обиды и досады. Семилетняя Юна крепко держала парня, вцепившись в халат, всерьез надеясь не дать ему уйти. Ей было так страшно потерять своего любимого брата, что даже мысли об этом не шли в голову. Гая Септимия, мать семейства, напряженно глядела в глаза Тиберису. Ей было больно, ведь сын, не внимая ее предостережениям, ввергал себя в смертельную опасность. Он ведь совсем юнец, он не понимает, во что ввязывается.       Несколько лет назад точно так же, ударив кулаком по столу, ушел отец Тибериса. Он тоже отправился на поиски древних кладов… Вернулось только письмо с указанием места его упокоения. Потеряв мужа, потерять еще и сына представлялось Гае невыносимым. Сердце ее точно не выдержало бы такого. — Так или иначе… — Тиберис прервал молчание. Парень был мрачен, словно туча. — Так или иначе, я уже подписал документ. Мать буквально рухнула на стоящий рядом стул, ведь ноги в один момент стали ватными. — Я отбываю завтра утром на первом же поезде, — сказал он и подхватил уже собранный заплечный мешок из толстого брезента. — И я обещаю, что вернусь. Юна, отцепись. Тиберис высвободил халат из рук сестренки и повернулся к двери. — Жаль, что все так вышло. Я надеялся, что вы меня поймете. С этими словами инженер-алхимик… Хотя нет. Теперь уже молодой искатель приключений покинул помещение.       После ночи, проведенной на вокзале, любое приключение, даже связанное с самоубийством, уже не вызывало страха… Кости ныли, мышцы неимоверно затекли, в ушах вата. Да даже банально продрать глаза оказалось той еще задачей. Стоит ли говорить, что единственное, чего хотелось — это прибить кого-нибудь максимально жестоким способом. Тем не менее, Септимий даже чуть раньше положенного вышел на единственную платформу и принялся ждать своего поезда в новую жизнь.       Что может ждать в такой авантюрной вылазке? Да и вообще, что это такое — пустыня… Тиберис, ни разу не выбиравшийся за пределы своего города-завода, не знал. Нет, ему говорили, что в южных пустынях очень жарко, полно песка и нет воды. Но это все ведь только в теории. А как оно ощущается на практике, совершенно неизвестно. Terra Incognita, если использовать крылатые выражения.       А еще и эти колдуны-маги. Как они вообще выглядят? Кто они такие? По книжкам ясно, что это все как один кровожадные угнетатели, убийцы. Что уж, они совсем не люди?       Размышления прервал паровозный гудок. Стальной исполин приближался, объятый облаком пара. Из трубы рвались искры, скрипели тормозные колодки, шипели парораспределители. Шестьдесят тонн горячей стали! За паровозом, разумеется, тендер. Это такой вагон, груженый углем для топки печи. Сам же поезд состоял из бронеплатформ, бронированных вагонов, огневых точек… Да, он, разумеется, военный. Хотя и пассажирские поезда вооружены парочкой пушек. Ну, мало ли, вдруг колдунам взбредет в голову сунуться через границу. А она тут, к слову, близко.       Тиберис любовался стальным великаном. Из бронированных вагонов торчали орудия, размещенные в башнях и спонсонах. На платформах стояли станковые пулеметы, укрытые листами брони. В целом, весь поезд был похож на что-то среднее между ежом и гусеницей. Прокатившись до края перрона, бронепоезд лязгнул тормозами и остановился. Бронированные двери на вагонах распахнулись, и на белый свет повыпрыгивали чумазые и раздетые по пояс бойцы. Сразу же поднялся галдеж. — Эй, ты! — окрикнул его высунувшийся из вагона человек. Был он без рубахи, зато в форменной фуражке. — Инженер-алхимик? — Так точно, — кивнул Тиберис. — Залезай, скоро снова отчаливаем. Пожав плечами, искатель приключений полез в броневагон, увенчанный парой орудийных башен. Поток горячего воздуха вперемешку с запахом разогретого металла и пота ударил в нос. Видимо, там внутри не шибко комфортно. — Добро пожаловать на борт бронепоезда "Гнев Железных Гор" , — торжественно пояснил позвавший Тибериса солдат, помогая тому забраться по крутой лестнице. — Для своих просто Железяка.       Внутри было довольно темно и чертовски душно. Тесное помещение, ограниченное горячими железными плитами. Спереди и сзади вагона, очевидно, боеукладка. Снаряды отблескивали закопченной латунью гильз и слегка звенели от вибраций бронепоезда. Здесь же боевые посты: пара бортовых пулеметов с лентами да башенные установки, в которых помещалось, судя по всему, по три человека. В общей сложности около десяти человек экипажа… И в такой-то душегубке. — Одежку лучше снять, а то совсем закоптишься, — хохотнул откуда-то сверху, из башни, боец. — Эй, черти чумазые! Минута до отправления. Марш по позициям! — крикнул первый, видимо, командир, свесившись в дверной проем. Не прошло и десятка секунд, как весь экипаж тут же набился в вагон и расселся по местам. — Места, как видишь, маловато… — почесал затылок командир. — Вон там ящики с патронами. Садись туда. В тесноте, да не в обиде! К тому же, ехать тут всего-ничего… Часов пять, вроде бы. Да ты расслабься, ну. Я солдат, и ты теперь тоже, все свои. Тиберис предпочел пропустить мимо ушей последнюю фразу, сославшись на то, что мог неправильно понять. Снаружи раздался громкий паровозный свисток. — Ну, вот и поехали, — сказал командир, закрывая дверь. — Меня, к слову, Марк зовут. Будем знакомы.

***

— Значит, назначили в ту экспедицию? — спросил Марк, прервав молчание. — По пустыням бегать будете… — А тебе что-нибудь известно по поводу этого дела? — Тиберис вытер лоб скомканным халатом. — Мне сказали, что все узнаю на месте. Командир расчета порылся в висящем на крючке армейском кителе и извлек портсигар. Прикурив сигарету от длинной спички, он с удовольствием затянулся. — Знаю, что надо было по пути встретить на вокзале инженера, — он стал загибать пальцы. — Знаю, что едешь ты на самую границу, а там как раз пустыня Энифф начинается. Ну и что какая-то научная экспедиция затевается тоже знаю: на границе только об этом и говорят. Места там совсем скучные, так что любая новость мусолится постоянно. Короче, знаю ничуть не больше тебя. Тиберис кивнул и подсел поближе к узенькой амбразуре. Там, за бортом, проплывал уже совсем унылый степной пейзаж. Сухой желтоватый ковыль да ровная, словно стол, земля до самого горизонта. — В пустыне был хоть раз? — Марк снова подал голос. По вагону уже разливался запах табачного дыма. — Нет, только в книжках читал, — Тиберис оторвался от созерцания пейзажей. — Честно говоря, я и степи вижу впервые. — Ну, через пару часов прибудем. Насмотришься… — командир саркастически усмехнулся. — Я думал, пустыня — это красиво. — А-а-ага. Так красиво, что я уже месяц из всех мест песок вытряхаю. А я там всего неделю пробыл, да и то по большей части в поезде. — А по каким таким делам, если не секрет? — Вообще, границу патрулировали. Бронепоезд-то пограничный, — он любовно похлопал стальную стену. — А в Железные Горы возвращались на ремонт. Маги тогда знатно дали нам прикурить! — Ого! А расскажешь? — Тиберис нетерпеливо наклонился к собеседнику.       Ну, а чего тут рассказывать? Любой пограничник тебе подобных историй с десяток наберет… Хотя, мы тогда влипли ой как знатно.       В общем, случилось это на перегоне между двумя заставами, название которых тебе ну совсем ни о чем не скажет. Длинный такой перегон, от станции до станции больше сорока километров. Ну, и есть на том перегоне мост через овраг. Мы его еще Вонючей Трещиной прозвали… Уж не знаю, что там в нем выделяется, я все ж не алхимик, но воняет там будь здоров. Ну вот прямо будто весь мой экипаж объелся бы бобами и заперся в этой душегубке. Всегда стараемся это место поскорее проскочить. А тут…       Мне потом паровозники рассказывали, мол, земля перед самым паровозом ка-а-ак вздыбилась. Словно туда всю нашу боеукладку положили да подорвали. Обломком рельса тогда башню в седьмом вагоне пробило. Чудом башнёры живы остались. И сзади то же самое. И встал наш геройский бронепоезд прямо над этой трещиной, будь она неладна. Вот тогда-то и началось.       Как сейчас помню: широкой цепью бойцы их идут. Мантии эти развеваются, тюрбаны на головах. И плотно-плотно так бьют, сволочи, заклинаниями своими. Поднимут в воздух камешек побольше да как кинут его! Второй вагон тогда как раз таким камушком и получил: бортовую броню пробило, а экипаж крошевом и осколками брони посекло. Хорошо хоть стальных болванок у этих чертей под рукой не имелось, а то было б наше дело совсем туго. Шары эти их огненные… Броню не пробьют, конечно, но каждый удар — будто по колоколу, бом-м-м, и все в вагоне оглохшие. Да, видать, они все силы на то, чтобы остановить нас, потратили. Ты не знаешь, наверное, но им отдыхать надо после мощных заклятий. А нам-то не нужно. Ну и давай по ним из пушек палить, да картечными. И все б ничего, так они нам обломками снарядов отвечать стали. В этом вагоне колесо треснуло от хорошего попадания. Смекнули, черти, что по башням бить надо, да и стали одну за одной огневые точки из строя выводить. У нас когда привод наводки повредило, думал, все, отвоевалась Железяка. Но, видать, все же наша сталь и свинец посильней их магии оказались. Три часа они нас били, но убить не смогли. Видимо, не выдюжили, колдуны проклятые, да свалили, сверкая пятками. Ух, мы бы им наподдали напоследок тяжеленького, только во всем поезде в строю остались две пушки и с десяток пулеметов. Вот если б продержались они еще минут двадцать, и все, не сидел бы я сейчас с тобой. Но сберег Бог Машины, спас, можно сказать.       Тиберис сидел и смотрел куда-то в пространство. Только сейчас к пареньку начало приходить осознание, на что он подписался и куда попал. — Да ладно тебе, не дрейфь, — Марк встал и похлопал алхимика по плечу. — Магов этих не так много. Всего раз в недельку на границе шумят, ничего страшного.

***

      Станция Энифф-Альхудуд встретила Тибериса непередаваемой тишиной и запустением. Бронепоезд, задержавшись у этого богом забытого перрона всего на минуту, укатил куда-то вдаль, патрулировать границу. Алхимик же остался в одиночестве, совершенно не понимая, куда теперь идти.       Станция представляла собой каменный островок рядом с рельсами, да небольшой, наполовину занесенный песком покосившийся домик с заколоченными окнами. Марк оказался прав: пустыня точно не выглядела красивой. Ни тебе барханов, ни суровых караванов… Каменистая почва, мелкий, забивающийся куда угодно песок, редкие колючки и больше ничего. В пустыне — вот неожиданность — было совершенно пусто. Только ветер, гоняющий пыль по безлюдному перрону. — Я гляжу, ты, наконец, прибыл, — от стены домика буквально отделился некто. Легкие хлопковые шаровары, песочного цвета рубашка военного образца с едва различимыми знаками различия, и темного цвета тюрбан с платком, закрывающим лицо. Только слегка усталые глаза выглядывают из под всей этой одежды. — А вы… — тиберис неуверенно покосился на револьвер, висящий на ремне незнакомца. — Капитан Юлий Терций Кратос, — сказал собеседник, стянув с лица платок. — Забыл? — Нет, простите… Просто не узнал. — Не бери в голову. Пойдем, подготовка идет полным ходом. Только тебя и не хватает.       Лагерь, в котором расположилась экспедиция, впечатлял. Несколько десятков довольно крупных палаток, тентов, шатров буквально заполнили собой пространство между двумя небольшими холмиками, которые хотя бы чуть-чуть защищали от порывистого горячего ветра. Тут и там виднелись пирамиды из винтовок. Что ж, видимо, экспедиция практически полностью состоит из солдат. Рядом же лежали легкие сабли из особого сплава. Внешне похож на обычную латунь, да и ощущается точно так же. Единственное его отличие — антимагичность. При контакте с ним вся сила колдунов отчего-то рассеивалась, а сам металл оставлял на коже магов страшные ожоги. Из того же сплава выполнены были и все внешние детали винтовок: а что, по прочности он превосходит дерево в разы, да и значительно легче. Напылением из этого сплава зачастую покрывали все возможное. То ли конструкторы рассчитывали использовать табуреты в борьбе с магами, то ли всему виной невероятная коррозионная устойчивость сплава — не ясно. Но это по крайней мере просто красиво. — Перед экспедицией я изучал твои работы над взрывчатыми веществами, — начал Кратос, когда они скрылись под одним из множества навесов. — Меня заинтересовало твое изобретение, каустит. Оно может нам пригодиться.       Тиберис с удивлением посмотрел на своего новоявленного командира. Да, около двух лет назад ему удалось создать совершенно новый вид мощного взрывчатого вещества на основе гремучего гликоса — хитрого алхимического соединения. Суть в том, что при малейшем сотрясении гремучий гликос оказывался нестабилен и происходил взрыв… Алхимики, открывшие эту чертову жидкость, попросту остались без рук. Но Тиберис заметил, что это соединение, если его смешать с кизельгуром — чем-то похожей на песок осадочной породой, — стабилизируется и приемлемо к перевозке. Более того, взрывается эта смесь ничуть не слабее чистого гремучего гликоса. Именно эту хитрую взрывчатку Тиберис и прозвал кауститом. Мощи в нем в разы больше чем в порохе, а значит, взрывать толщи камня совершенно не проблема. Вот только шахтеры, которым Тиберис тут же и предложил свое детище, почему-то боязливо отказались, предпочтя ручную работу или паровые отбойники. Стало быть, вояки заинтересовались этим больше. — Вы предлагаете создать для вас каустит? — Тиберис недоверчиво почесал затылок. — Понимаете, алхимикам нужны реактивы, посуда… Место рабочее, в конце концов! — Все это есть. Пойдем, — Юлий сделал приглашающий жест. Они подошли к аккуратно сложенным на окраине лагеря деревянным ящикам. Тиберис даже не сразу обратил на них внимание. Вооружившись ломом, капитан Кратос без особого напряжения сорвал с них крышки. Там, аккуратными рядами в опилках лежали бутылки с только алхимику понятными подписями. — Сульфоровая кислота? Нитроновая!? — Тиберис, не веря, хватал бутылки одну за одной. — Очищенный гликос… В таких количествах! Откуда? — Ордо Механикум не скупится, если дело касается военных интересов, — уклончиво ответил капитан. — Полагаю, здесь все, что нужно? — Да… Даже алхимическая посуда… Все точно по моим заметкам. Черт, я просто счастлив. — В таком случае, в какой срок вы сможете изготовить для нас хоть какое-то количество каустита? — Кратос прищурился. — Скажем, с десяток шашек. — Постойте, кое-чего не хватает, — Тиберис будто не слышал командира. — Кизельгура нет. — Ах да… — капитан поправил чуть съехавший набок тюрбан. — Его нам так и не удалось найти. Слишком непонятные формулировки… Но ты ведь придумаешь, чем его заменить? Неужели, обычный песок не подойдет. — Нет, — алхимик с досадой взъерошил и без того непослушные волосы. — Понимаете, песок не впитывает жидкость в достаточной мере… Нужно что-то более… Ни слова не говоря, Юлий Кратос открыл походную фляжку и плеснул воды на опилки, которыми в обилии были набиты ящики. — Вот так? — он вздернул бровь. — К завтрашнему утру будет готово. Но для этого мне нужно приступить прямо сейчас, — Тиберис нетерпеливо потер руки. — Где я могу работать? — Эй, бойцы! — крикнул капитан ближайшим солдатам. — Помогите товарищу алхимику обустроиться в большой палатке. И делайте все, что он скажет.       Работа в маленькой походной лаборатории кипела не на шутку. Бойцы, которых оставили помогать алхимику, то и дело бегали за все новыми и новыми ящиками. Из вытяжной трубы клубами вился едкий дым. Уже глубоко заполночь Тиберис выбрался из палатки. Бескрайнее ночное небо, раскинувшееся от горизонта до горизонта и необычайно огромная луна встречали алхимика. — Уже закончили? — в лунном свете очертилась фигура Юлия с небольшой походной сумкой на плече. — А-а-а! Господи! — Тиберис аж подпрыгнул. — Вы всегда так неожиданно появляетесь? — Просто запомни, что разведчик вездесущ, и мое внезапное появление больше тебя не напугает, — усмехнулся Кратос, приблизившись.       Теперь он был без тюрбана, и, несмотря на неясный лунный свет, Тиберису удалось разглядеть его лицо. Резко очерченные скулы и линия челюсти, прямой угловатый нос, делавший профиль капитана чем-то похожим на орлиный. Ему, наверное, лет сорок, не меньше… Тем не менее, Юлий Кратос был крепок, словно выточен из мрамора или отлит из бронзы. Только морщины на лбу давали понять, что возраст все же постепенно берет свое. Светло-серые, словно выгоревшие глаза блеском своим напоминали полированную сталь. Да даже голос старого вояки был подобен мерному рокоту какого-то механизма. Тем не менее, страха он не вызывал. Разве что трепет и уважение. — В общей сложности, ящик кауститовых шашек готов, — Тиберис протер очки полой изрядно замаравшегося халата. — Вы отправляетесь утром? — Замечательно. Ты потрудился на славу, — прогудел Кратос. — Вот, это теперь твое. Командир вручил алхимику вещмешок. Внутри что-то глухо лязгнуло. — Это что? — поинтересовался парень. — Кажется, у тебя есть и свои глаза, — Юлий вновь ухмыльнулся и достал из портсигара папиросу. Огонек зажигалки ненадолго озарил его лицо. Тиберис порылся в сумке и извлек наружу первое, что попалось. — Не совсем понимаю, — Тиберис с интересом разглядывал ворох каких-то ремней. — Твоя амуниция. Завтра выдвигаешься с нами. Там специально изготовленные подсумки для шашек и еще пара мелочей. — Прошу прощения… — Тиберис явно потерялся. — Я ведь не солдат… — Военная подготовка у тебя есть. Контракт ты подписал, — Юлий выдохнул густое облачко дыма. — Как военный специалист, ты сразу получил звание сержанта. Так что, парень, ты теперь самый настоящий солдат. — И что теперь? — все происходящее никак не укладывалось в голове Тибериса. — У тебя еще девять часов на то, чтобы выспаться, — Кратос взглянул на часы. — Ты что, всерьез надеялся просто отсидеться в лагере, пока мы лезем на территорию магов? Ты единственный, кто может работать с этой взрывчаткой. — Никак нет. Как раз таки наоборот. Не поверите, но это для меня невероятный подарок, — алхимик закинул на плечо вещевой мешок. — Вот и замечательно. А теперь — отбой, — капитан запульнул окурок куда-то в темноту. Как бы обозначая, что разговор окончен, командир развернулся и двинулся куда-то вглубь лагеря. Алхимику ничего не оставалось, кроме как проводить его глазами, пока фигура разведчика не растворилась в ночном мраке.

***

      Пробуждение, конечно же, далось с невероятным трудом. Ночь в пустыне, вопреки ожиданиям алхимика, оказалась просто невероятно холодной, так что выспаться нормально не удалось. Когда парень выполз из шатра, почти весь лагерь уже был собран, на месте палаток осиротело торчали теперь только деревянные колышки. Да и те тоже вскоре будут вынуты и увезены с собой. Неподалеку, издавая тихое шипение, стояли два паровых танка. Ряды заклепок, отблескивающая бронзой броня из антимагического сплава, огромные орудия в спонсонах по бортам. Формой эти великаны напоминали ромбы, из-за чего и получили соответствующее шутливое название. Широкие гусеницы опоясывали весь корпус, лишь где-то не крыше скрываясь под бронелистами. Размер, конечно, впечатлял: два человеческих роста в высоту и не меньше четырех в длину. Тиберису уже приходилось видеть эти боевые машины, но чтобы так близко… — Эй, алхимик! Переодевайся в форму и залезай на второй танк! — из люка ближайшей к Септимию машины высунулся капитан. — На все про все у тебя пять минут. Давай шустрей, скоро отчаливаем.       Тиберис поспешно кивнул и скрылся в палатке, откуда недавно выбрался. Черт, как много всего… Вместо штанов — темно-песочные бриджи, вместо рубашки — бежевый китель с коротким рукавом. На воротнике в петлицах — три шестерни, образовывающие собой треугольник, обозначение войскового звания. Сложность вызывала только куча ремней. Кроме поясного были тут и подтяжки, именуемые за сходство с аналогичной буквой, игреком. Поверх всего этого следовало надеть широкий черезплечный ремень с множеством круглых подсумков: очевидно, именно о нем и говорил вчера Кратос. Туда Тиберис уложил все подготовленные за вчерашний вечер шашки, по одной в каждый подсумок. На ремне нужно закрепить сухарную сумку для всяческих мелочей, лопатку и флягу, желательно как можно крепче, дабы все это не потерять. Венцом всего были ножны с саблей из антимагического сплава, которым полагался свой узенький черезплечный ремешок. Вот так, обмотанный по самое горло различной амуницией, Тиберис и выбрался из палатки. Стоит ли говорить, какая гордость за самого себя его в тот момент распирала?       Взобравшись по вмонтированной лесенке на крышу танка, Тиберис устроился на разогретой жаром двигателя и солнечным светом броне. Буквально спустя пару минут все остальные бойцы, словно мухи, облепили боевые машины, и небольшая колонна двинулась в путь по песку. В лицо дул самый настоящий пустынный ветер, а впереди ждали самые настоящие приключения. Длинный путь к мечте начался на рассвете.