The Monster Below | Монстр | (fixed)

Моё путешествие к операционному столу началось в небольшом посёлке Седловая Ланка, расположенном на северо-востоке хребта Единорога. Здесь мало что может привлечь взгляд: много деревьев, несколько озёр и высокие скалы, которые словно тянутся в бесконечность. Для случайного наблюдателя этот городок ничем не отличается от любого другого. И местным жителям это нравится. Почему? Потому что есть две вещи, которые делают этот город особенным. Во-первых, это его Кристальные пещеры, которые являются одними из самых больших во всей Эквестрии, уступая только пещерам Кристальной империи. Многие столетия жаждали эти кристаллы: соседние племена пони, грифоны и даже драконы стремились заполучить их. Но любая армия вторжения сталкивается с другим утверждением Нью-Йорка на славу: это дом некоторых из величайших единорогов, которые когда-либо рождались здесь. На протяжении веков каждый пони, рождённый в Седло-Ланке, был единорогом. Включая знаменитого Старсвирла Бородатого, величайшего мага доклассической эпохи. На протяжении столетий Седло-Ланские единороги стремились стать такими же великими, как он, и принести славу месту своего рождения. Некоторые из них были известны, большинство же оставались в тени, но все они создали репутацию самых талантливых единорогов, которых когда-либо видела земля. И вот появился я. Мне сказали, что когда я впервые открыл глаза в больнице, то выглядел смущённым. Наверное, потому что мои родители были в таком же состоянии. В тот момент они были печальны, полны отчаяния, смущены и ошеломлены. Почему? Не потому, что я был уродом, а потому, что я был обыкновенным пони бирюзового цвета с серебряными волосами. Я не был слишком большим и не был слишком маленьким. Все в палате, в больнице и в обществе имели рога. Но не я.

***

      Ещё до того, как меня выписали из больницы, я стал причиной переполоха. Новости распространяются быстро, и вскоре вся Седловая Ланка была потрясена: родился земной пони. Прервалась непрерывная череда единорогов, и столетия гордой традиции закончились в один день. Когда меня привезли домой, не было ни насмешек, ни жестоких слов. Были только шёпот за закрытыми дверями и любопытные взгляды из-за задёрнутых штор. Но мои родители делали всё возможное, чтобы не обращать на них внимания. Они сосредоточились исключительно на мне, своём единственном ребёнке, и старались, чтобы у меня было хорошее детство. Мои первые настоящие воспоминания относятся к тому времени, когда я пошёл в школу и впервые осознал, что отличаюсь от других жеребят и кобыл. Я до сих пор помню, как был очарован искрами, появляющимися из рогов на их лбах, и пытался сделать то же самое, но ничего не чувствовал. В панике я побежал к родителям и попросил их помочь мне сделать такие же. Мои родители, благослови их Селестия, боялись того дня, когда им придётся объяснить мне, почему я отличаюсь от них. Они старались изо всех сил, рассказывая мне, что в Эквестрии много разных пони. Первыми среди всех пони были единороги. Наделённые рогами, они могли владеть магией, произнося заклинания, и изменять вещи по своему желанию. Это давало им мощные способности, начиная от телепортации и левитации. Но они также использовали эту магию, чтобы защитить Эквестрию от многих угроз, которые приходили к нам на протяжении веков. Следующими были пегасы. Будучи самыми быстрыми и ловкими, они обладали даром полёта. Их дом был в небе, где они перевозили товары, припасы и сообщения из одного конца земли в другой, а также контролировали погоду, гарантируя, что Эквестрия всегда получала нужное количество солнечного света, дождя и снега. Без них времена года были бы беспорядочными. Потом были аликорны, редчайшие из пони. Они умели летать и владеть магией одновременно. Такие дары можно было найти только у тех, кто веками правил Эквестрией. Именно здесь я впервые услышал о принцессе Ми Аморе Каденце (также известной как Каденс, что гораздо легче произнести). Принцесса любви и её ребёнке — Фларри Харте. Были принцессы, которые могли распространять любовь? Это взорвало мой юный разум. Принцесса Луна была следующей. Она была той, кто поднимала и опускала Луну, принося нам звёздную ночь. Я думал, что это удивительно, как я всегда любил смотреть на Луну и звёзды ночью. Ещё более удивительным было то, что одной из обязанностей Луны было разбирать сны пони, пока они спали, помогая им победить свои страхи. Хотя я не видел её во сне, мысль о встрече с ней была волнующей. А потом был последний аликорн. Она была самой большой и самой удивительной из всех – Принцесса Селестия. Она не только поднимала и опускала солнце каждый день, но и правила всей Эквестрией. Мои родители сияли, когда рассказывали мне о ней, о том, что она была величайшей принцессой, такой мудрой, заботливой и любящей, которая гарантировала, что мы все сможем жить в мире и гармонии.       Я был поражён, когда узнал, что Селестия помогает мне жить в мире и гармонии. Мои родители объяснили, что каждое утро она ставит солнце на место для меня, как она делает это для всех пони. А если земля когда-нибудь подвергнется нападению, Селестия поможет мне спастись. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно этот момент привёл мою жизнь в движение. Мои родители не могли представить, что их простые ответы приведут к таким страданиям. Но кто знает, может быть, это и к лучшему, что они не понимали, к чему это приведёт. Мои родители рассказывали мне о единорогах, пегасах и аликорнах. Последним типом пони были земные пони, которые казались самыми бесполезными. У них нет магии, они не могут летать и, конечно же, у них нет сил богинь. Но мои родители уверяли меня, что у земных пони есть свой дар. Они рождены на земле и поэтому сильнее и выносливее других. Они могут бегать дольше, бить сильнее и дольше всех продержаться в сложных условиях. Они также могут взаимодействовать с землёй, чтобы выращивать самую богатую и питательную пищу, и имеют особые связи с животными, которых другие пони не могут иметь. Мои родители даже говорили, что земные пони — самые важные из всех и самые особенные. Хотя я был жеребенком, я понимал, что это шутка. Мы были самыми особенными? Единороги могут творить заклинания и совершать невероятные магические подвиги. Пегасы могут летать. А аликорны? Они были олицетворением божества. А что делают земные пони? Остаются на земле и выращивают пищу. Когда я пошёл в школу, я понял, насколько мне не повезло родиться земным пони. И это несчастье не заставило себя долго ждать. Когда я бежал по школьным коридорам, остальные смотрели на меня. Шёпот и затенённые взгляды были обычным делом, и я не мог избежать их, куда бы я ни пошёл. Занятия были ещё хуже. Общее образование было прекрасным, все пони проходили его, обучаясь основам жизни, но магические занятия... ну, в общем, не было никакого смысла идти на них. Без рога я не смогу научиться магии. Учителя не знали, что со мной делать, полагая, что мне лучше проводить время в другом месте. Таким образом, я провёл много часов, блуждая по Седдл Ланке, исследуя леса и город, и даже сумел получить небольшую работу. Это никогда не было чем-то слишком сложным; там, где мои сокурсники практиковали свою магию, я практиковал работу в повседневном мире: очищал полы, выносил мусор или даже покрывал угловой магазин свежим слоем краски. Скучно? Конечно. Утомительно? Возможно. Но именно через эти случайные работы я, наконец, нашёл свою кьютимарку. Подрастая, мои родители долго гадали, какое имя мне дать. Я был тем, кто решал проблемы, потому что я был болтуном. Я болтал часами, говорил глупости, подражая всем вокруг. Хотя они не оценили это всё время (трудно заснуть, когда ваш ребёнок не будет оставаться тихим в поздние часы ночи). Вскоре стало ясно, что я буду говорливым. В течение года я смог подражать словам других. В то время как все остальные дети в Седловой Ланке булькали в пелёнках, я часами разговаривал с семейным попугаем, обмениваясь глупостями и подражая друг другу. Поэтому, видя мою склонность к болтовне, родители решили называть меня Сильверспиком. Назвать меня Сильверспиком из-за моих волос и гривы, а также из-за чрезмерной болтливости... было очевидно. Когда я пошёл на работу, то быстро понял, что все эти часы разговоров и болтовни окупились, так как я мог получить любую работу, которую хотел, и даже убедить своих работодателей дать мне несколько больше, чем они изначально предлагали. У меня был дар Сильверспика: я мог очаровать птиц с деревьев и подчинить других своей воле, если у меня было достаточно времени. Моим родителям даже было трудно сопротивляться, если я решался на это. И, развивая свои социальные навыки, я становился только лучше. Вскоре на моём боку появилась кьютимарка — старомодный микрофон. Я стал первым в школе, кто получил свой талант и кьютимарку. Это должно было быть потрясающе. Но это не принесло мне радости. Меня дразнили и раньше, но теперь это стало рутиной. Это было результатом гнева других пони, которые хотели выразить своё разочарование. Взрослые сделали всё возможное, чтобы остановить издевательства, но один случай они не могли предотвратить. В Седловой Ланке всем кобылкам с рождения говорят, что они являются частью особого наследия с самой большой кровью единорога в Эквестрии, которая течёт по их венам. Они рождены, чтобы совершать великие дела, подниматься и быть величайшими, поэтому неудивительно, что в их головы идёт хвала. И в каждом поколении всегда есть пони, который переполнен необработанным талантом, который учится быстрее всех, который делает то, с чем никто другой не может справиться. И ни у кого в школе не было такого потенциала, как у Мангуса Блюхорна. Среди всех нас Мангус был самым большим, даже для такого молодого. Он был выше всех нас, его шерсть была светло-голубой, а грива и хвост — цвета потускневшего золота. Мангус, возможно, был талантлив, красив и обладал самым большим потенциалом из всех нас, но он также был хулиганом. Его воспитывали в убеждении, что он будет лучшим из нас, даже превзойдя своих родителей, и каждый верил в это. И как это бывает со многими из его рода, это ударило ему в голову. Он не мог потерпеть неудачу. Его родители и учителя делали всё возможное, чтобы облегчить ему жизнь. Каждый хотел принять участие в создании следующей Старсвирла. Они хотели этого так сильно, что когда Мангус начал запугивать меня, они только сделали робкую попытку его остановить. Желание создать очередную суперзвезду оказалось сильнее стремления к дисциплине и справедливости. Даже сейчас я помню нашу первую встречу. Во время ланча я отдыхал в тени самого высокого дерева школы и смотрел на травянистые равнины за седловиной Ланки, гадая, что принцесса Селестия делает в Кантерлоте. Потом я услышал, как он приближается. Я обернулся и увидел Мангуса с несколькими головорезами. В те последние минуты покоя, которые я знал в школе, я надеялся, что у меня будет новый друг. Через минуту я висел вниз головой возле ветвей дерева, крича от ужаса, когда Мангус и его головорезы смеялись, спрашивая меня, почему я просто не левитирую обратно на землю. Меня спас один из учителей, но это было началом моего долгого кошмара. День за днём, неделю за неделей меня преследовал Мангус. Будучи единственным земным пони на мили вокруг, я был лёгкой мишенью. — Эй, Сильверспик! — кричал он. — Иди сюда! Мне нужен кто-то, кто будет мишенью! Я старался не обращать на него внимания, но когда ты торчишь в школе с хулиганом пять дней в неделю, двенадцать месяцев в году и двенадцать лет, это почти невозможно. И не имея возможности защитить себя, я часто оказывался поднятым в воздух, сражаясь с невидимой силой, которую я был бессилен остановить. Не то чтобы я не пытался. Я брыкался и сопротивлялся, и оказавшись на дереве или на крыше, делал всё, чтобы спуститься. Но иногда Мангус собирал свою маленькую банду, которая использовала свою собственную магию, чтобы просто пригвоздить меня к месту. И с течением времени их магия становилась всё сильнее. Прошло совсем немного времени, и Мангус смог удерживать меня в течение нескольких часов небрежным взмахом рога. Ещё одна волна, и он заставит мои конечности неудержимо танцевать. Ещё одна волна, и меня вырвет тем, что я съел на завтрак или обед. Самый талантливый единорог в Седловой Ланке узнал больше о магии не из книг, а благодаря мне. Он часто издевался надо мной, и я не мог это терпеть. Я сопротивлялся, но его это только раздражало. Однажды, когда его банда напала на меня, я сумел подобраться близко и ударить его задними копытами в лицо. Было приятно слышать, как ломаются его челюсти. Но это не сработало. Взрослые в нашем сообществе понимали, что Мангус может быть опасным, но его родители и более влиятельные пони не хотели, чтобы его потенциальная карьера была разрушена из-за дисциплинарных проблем. Поэтому меня отстранили на месяц, несмотря на то, что я защищался и что он издевался надо мной годами. Жизнь вне школы была лучше, но не такой, какой я хотел. Я мог вынести издевательства, но была одна вещь, с которой я не мог справиться — одиночество. Я был единственным в своём роде во всей Седловой Ланке. Большинство пони приняли меня, хотя и неохотно, но мои родители — нет. Они любили меня, но я всегда чувствовал их разочарование. Они хотели ребёнка, которого могли бы обучить магии, но эта мечта была у них отнята. Я проводил всё больше времени вдали от дома, отправляясь куда угодно, чтобы обрести уединение. Моими любимыми местами стали Кристальные сады в горах. Они были самыми красивыми в Седловой Ланке: гигантские пещеры, заполненные кристаллами всех размеров и цветов, расположенные среди водопадов, которые погружались глубоко в землю. Я шёл по травянистым платформам и сидел среди кристаллов, надеясь, что их энергия подарит мне рог и искру магии. Но этого никогда не происходило. Ночью я поднимался на утёсы и смотрел в небо, высматривая принцессу Луну. Я молился, чтобы она вошла в мои сны и утешила меня. Но она никогда этого не делала. В те тревожные годы был один лучик надежды — принцесса Селестия. Она была моим ангелом, моим маяком надежды в мире, где я чувствовал себя таким одиноким. Я встал рано, наблюдая за восходом солнца в надежде увидеть её. Я никогда этого не делал, но изо дня в день пытался. Мама предложила мне написать принцессе письмо. Я спросил, о чём я могу с ней поговорить, и мне велели сказать ей, что я чувствую. Я написал самое страстное письмо, какое только мог, рассказав ей о том, как сильно я её обожаю и как она подняла солнце не только для меня, но и для всех пони во всём мире. Но я не чувствовал себя завершённым. Чего-то не хватало. Записка была смята и выброшена в мусорное ведро. Я взял другой кусок пергамента и написал о том, как я несчастлив, живя в месте, где я чувствовал себя изгоем. Я спросил, не может ли она мне помочь. Она была самой мудрой пони на свете, и я сказал ей о том, как я чувствую себя бесполезным и как хочу быть нужным. Я попросил её мудрости, чтобы она сказала мне, что делать. Мои копыта дрожали, когда я запечатывал письмо и нёс его на почту. Я был так счастлив, возвращаясь домой! Величайшее существо Эквестрии собиралось помочь мне! Но несколько недель спустя я подошёл к почтовому ящику и не нашёл внутри конверт с королевской печатью. Селестия так и не ответила.