The Monster Below | Монстр | (fixed)

      Я так устал, что не смог дойти до спальни и потерял сознание прямо на полу. В следующий момент кто-то постучал в мою дверь. Я чуть не закричал от страха, думая, что это полиция. На долю секунды мне захотелось выпрыгнуть в окно и убежать, чтобы избежать встречи с полицией. Но здравый смысл взял верх, и я посмотрел в глазок. За дверью стоял Паундер, один из моих коллег из продуктового магазина. Я откинул волосы назад и открыл дверь. — Сильверспик, где ты был? Ты должен был прийти четыре часа назад! — воскликнул он. Из-за хаоса, связанного с побегом от полиции и возвращением домой, я забыл, что должен был идти на работу на следующий день. — Извини, — ответил я. — Задержался на вечеринке. — Ты тоже? Тебе лучше поторопиться и спуститься в магазин. Больше всего на свете мне хотелось снова заснуть. — Кто-нибудь ещё может прийти? — спросил я. — Нет. Нам и так не хватает рабочих рук. Я скажу боссу, что ты будешь через час. У меня не было времени на душ, поэтому я решил просто вылить все шампуни и кондиционеры на волосы и кожу, чтобы привести себя в порядок. Но даже в чистой униформе нельзя было скрыть тот факт, что я не был готов к работе с публикой. Мой босс был недоволен. Заверив его, что больше не буду ходить на ночные вечеринки, я направился на танцпол. Но любопытство заставило меня спросить, почему нам не хватает рабочих рук. — Ты хочешь сказать, что ничего не слышал? — спросил меня босс. — Вчера вечером в библиотеке что-то произошло. Некоторые из наших коллег видели это и, по-видимому, сообщили подробности полиции. Я ещё не знаю всех подробностей, но что бы ни случилось, это было важно. Он усмехнулся. — Парень, если кто-то попытается украсть что-то оттуда, ему конец, если его поймают. От того, что я слышал, почти вся полиция ищет его. Насвистывая, мой босс вернулся к работе, не подозревая, как близко я был к сердечному приступу.

***

      Я старался не обращать внимания на слова босса, думая, что он преувеличивает, как обычно. По пути домой я повторял себе, что волноваться не о чем, и утром всё будет хорошо. Но на следующее утро я понял, что это был худший день в моей жизни. В вестибюле я увидел утреннюю газету и чуть не упал в обморок. На первой странице был специальный репортаж о попытке взлома в Запретной секции библиотеки. В статье говорилось, что там хранятся самые опасные и могущественные рукописи, а также упоминалось, что только безумный пони или кто-то, кто стремится к завоеванию, может быть настолько безрассудным, чтобы проникнуть туда. Я прочитал статьи, заявления от полиции, библиотекарши и свидетелей. Все они были уверены, что в библиотеку проник земной пони, но никто не знал, кто это был, потому что его или её лицо было скрыто. Несколько ночных завсегдатаев видели пони в чёрном костюме, бегущего по улицам, но никто не знал, куда он делся. Полиция продолжала поиски, но отмечала, что вор остановился, чтобы спасти охранника библиотеки от разгрома, и поэтому он или она, вероятно, не представляли угрозы для общественности. Тем не менее, они должны были выяснить, кто это сделал, и усилить безопасность. Прочитав газету, я испытал желание закричать от ужаса, но у меня не было на это времени. Я должен был избавиться от любых улик, которые могли бы указать на меня, и быстро. Отчаяние вело меня, пока я мчался обратно в свою квартиру, закрывал двери, задергивал шторы и начинал уничтожать любые улики, связывающие меня с библиотекой. Со скоростью одержимого пони я разобрал очки ночного видения на мелкие кусочки пластика, металла и разбитого стекла. Затем появились дымовые гранаты. Я включил вентилятор на плите и проколол угол каждой банки, позволяя дыму всасываться. В течение получаса все гранаты были пусты, и я использовал режущий инструмент, чтобы разорвать их на тонкие кусочки металлолома. Я бросил несколько поленьев в камин и развёл огонь. Костюм был разрезан на сотни крошечных кусочков и брошен в огонь, где они сгорели дотла вместе с поясом. Следом пошла краска для лица, потом пончо и седельные сумки. Я не мог оставить никаких следов того, что я сделал. Ни следов копыт, ни следов ДНК, ничего. А когда всё обратилось в пепел, остался только режущий инструмент. Отнести его на свалку было невозможно, поэтому я отвинтил все части, бросил их в мешок с остатками очков и гранат и направился к одному из самых отдалённых пирсов. Убедившись, что никто не смотрит, я высыпал мешок в воду и наблюдал, как бурные воды смывают кусочки металла. Все доказательства моего преступления исчезли. Всё, что я носил и использовал, либо сгорело, либо ушло в бездну. Только тогда моя дрожь прекратилась, и моё сердце замедлилось до нормального ритма. Пока снаружи бушевала буря, я принял горячий душ, позволяя почти обжигающей воде расслабить меня, воображая, что она смывает мои ошибки, позволяя им течь в канализацию, как будто их никогда не существовало. Вытираясь и расчёсывая гриву, я чувствовал себя хорошо. Если повезёт, я буду заниматься своей повседневной жизнью, и никто никогда не заподозрит меня в воровстве. Но потом я понял, что есть кто-то, кто может – библиотекарша. Мои колени подогнулись, и если бы не быстрая реакция и захват стойки, я бы упал. За всё время, что я провёл в библиотеке, читая книги по магии и аликорнам, нетрудно было понять, что я – вор. Вскоре дрожь вернулась, а вместе с ней – учащённое сердцебиение и быстрые, панические вздохи. Мой разум рисовал ужасные картины: она расскажет обо мне полиции, меня будут допрашивать, и я попаду в тюрьму. Или, что ещё хуже, она заподозрит меня в преступлении, но без доказательств ей придётся просто наблюдать за мной. Если я буду держаться в стороне и никогда не вернусь, это покажется подозрительным. А если вернусь, она решит, что я пытаюсь отвести от себя подозрения, веду себя невинно и глупо. Тогда она поймёт, что это действительно я, и сообщит в полицию, и всё станет ещё запутаннее. Остаток дня я пытался найти выход, но безуспешно. Всё сводилось к библиотекарше. Так или иначе, мне придётся иметь с ней дело. Убить её и спрятать тело было невозможно. Но я должен был показать ей, что я не тот пони, который сюда проник. Однако я не знал, как это сделать.

***

      Страх и ужас помогли мне увидеть решения, о которых я раньше не думал. Когда солнце продолжало садиться, я осознал, что самым разумным было бы притвориться невинным, немым человеком, который хочет получить запретные знания, но никогда не действует в соответствии с этим желанием. Это не успокоило бы мою совесть, но могло бы вычеркнуть меня из списка подозреваемых библиотекарши. Таким образом, составив план, я наконец почувствовал, как во мне вспыхнула искорка надежды. Я собрал свои библиотечные книги, полагая, что вернув их, докажу, что я не преступник. Ведь вор никогда не возвращается на место преступления вскоре после неудачного задания. На следующее утро, направляясь в библиотеку, я перебирал возможные ответы на неизбежные вопросы и обвинения библиотекарши. Моя главная идея будет заключаться в том, что да, я действительно хочу туда попасть. Но я не настолько отчаянный и глупый, чтобы хотеть сделать что-то незаконное. С новой уверенностью я вышел из метро и вошёл в библиотеку, пройдя мимо двух охранников у дверей. Но это были не безмозглые звери из какой-то наёмной роты, а королевские гвардейцы из Кантерлота. Принцессы, по-видимому, слышали о взломе и не хотели рисковать тем, что преступник попытается снова. Сглотнув, я прошёл мимо охранников, которые даже не взглянули на меня. Как и все остальные, включая единорогов, которые заколдовывали новые каналы, слишком маленькие для пони. Подойдя к стойке регистрации, я обнаружил, что несколько библиотекарей усердно работают, но главной кобылы там не было. Остальные узнали меня по моим постоянным визитам и подозрительно посмотрели на меня, когда я подошёл. — Я бы хотел вернуть их, – сказал я, кладя две кулинарные книги на прилавок. Дежурный библиотекарь оглядела меня. Её коллеги сделали то же самое. — Что-нибудь ещё? — Нет. — Забавно, что ты сегодня здесь, – сказала она. – После этого взлома и всё такое. Понимая, к чему это приведёт, я решил изменить своё отношение. — И что это значит? — Ты действительно хотел попасть в запретную секцию несколько месяцев назад. — Я бы это сделал, но поскольку я не хочу тратить десятилетие на изучение степени, которую я не хочу, я думаю, что этого никогда не произойдёт. — я посмотрел на двери, ведущие в запретную секцию, теперь усиленные многочисленными магическими замками. — И судя по всему, я не смог бы войти, даже если бы захотел. — Вот как? Я решил быть немного агрессивным. — Я не настолько глуп, чтобы пытаться проникнуть сюда. Мне не нужна судимость, ни одна книга того не стоит. Я мог бы сказать, что библиотекарша была оскорблена моей агрессией, но это сработало. Я увидел, как она понимает, что я не лгу. Конечно, она не знала, что я использовал своё обаяние и что она попалась на эту уловку, но это было не важно. Я посеял зерно, и со временем оно прорастёт. Если я буду продолжать посещать библиотеку, они поймут, что ни один преступник не будет постоянно приходить в место, куда они пытались проникнуть. Она повернулась, чтобы проверить книги, а я повернулся, чтобы уйти. — Эй, ты! — услышал я позади себя голос главного охранника. Я замер. После того удара, который он перенёс, я никогда не думал, что он вернётся на работу так скоро, и уж тем более не ожидал встретить его здесь. Моя уверенность поколебалась, когда он подошёл, явно находясь на грани. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Полегче, Голдкафф, — сказала кобыла за столом. — Он просто возвращает свои книги. Голдкафф оглядел меня, его глаза пронзили меня насквозь. Я оглянулся, пытаясь собрать как можно больше бравады, но его взгляд был пронзительным. Узнал ли он меня? — Я могу идти? — спросил я. Голдкафф ещё мгновение смотрел на меня, потом кивнул. — Простите, сэр. Просто... просто немного нервничаю после взлома. Старые инстинкты умирают с трудом, понимаешь? Все, кого я вижу — угроза. Это... со временем пройдёт. — Он покачал головой. — Клянусь, я становлюсь слишком стар для этого. Сначала взлом, потом этот ублюдок чуть не убил меня, потом спас. И... я просто не знаю, что делать. Не зная, что сказать, я молчал. Голдкафф отошёл. — Тогда продолжай. Я кивнул, и Голдкафф вернулся к своим обязанностям. Он был рядом с тем, кто напал на него, и даже не узнал меня. Это было хорошо. Отлично Я сделал шаг вперёд и замер. Передо мной стояла главный библиотекарь. Я не понимал, откуда она появилась. Только что здесь был Голдкафф, а через мгновение появилась она. Я был так удивлён, что не знал, как себя вести. Я сразу же перешёл в режим извинений и приготовился объяснить ей, почему я здесь. Но она не стала задавать вопросов. На самом деле, она ничего не сказала. Она просто смотрела на меня. И даже сейчас я всё ещё чувствую на себе её взгляд. Это было похоже на взгляд статуи — пустой и лишённый эмоций. Но её глаза... казалось, она читала меня и знала мои самые тёмные секреты. Она знала. Все мои тщательно продуманные оправдания и причины были забыты. Мои нервы сдали, и я не хотел находиться с ней в одной комнате, не говоря уже о разговоре. Это было всё равно что пытаться лгать телепату. Моё сердце колотилось, когда я обошёл её и направился к двери, борясь с желанием убежать и уйти как можно дальше. Уходя, я взглянул в зеркало. Через зеркало я увидел, что библиотекарша смотрит мне вслед. Даже в зеркале её глаза встретились с моими.

***

Она знала. Когда я вернулся домой, у меня не оставалось сомнений: она поняла, что это сделал я. Каким-то непостижимым образом. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел её бесстрастное лицо, словно она ждала, что я сознаюсь. Она была похожа на ангела, который ждёт, когда проклятая душа сломается под её невыносимым взглядом. Я расхаживал по квартире, пытаясь сдержать страх, который угрожал охватить меня. Она ничего не могла доказать. У неё не было прямых доказательств того, что это сделал я. Ни записей с камер наблюдения, ни магических изображений — ничего. Она ничего не могла доказать. Но... а что, если она сможет? Что, если она всё же записала меня? Что, если она играет в выжидательную игру, чтобы увидеть, спалюсь ли я, прежде чем идти в полицию? Но... но она блефовала, вот и всё. У неё не было никаких доказательств. Рано или поздно она сдастся. Я старался держать эту мысль, когда отправился в постель. Но сон не шёл. Я лежал в постели, пытаясь успокоить свой разум, но он не переставал прокручивать мои страхи и сомнения, как запись на повторе. Измученные, но не способные заснуть, долгие часы текли, как патока по ледяному склону в разгар зимы. Солнечные лучи в конце концов проникли в окно. Я едва заметил это. И всё же, каким-то образом, сквозь туман, окутавший мой разум, я понял, что лучший способ остановить «библиотекаря» — это тот же самый метод, который я изначально планировал: действовать так, как будто я не имею никакого отношения к взлому и был раздражён тем, что меня обвинили в этом. Блеф библиотекарши меня не задел.

***

Несмотря на усталость, я отправился на работу. Я старался сохранять свой обычный весёлый вид и помогал клиентам найти то, что им было нужно. В это время я слышал, как кобылы и жеребята обсуждали взлом. Никто не мог вспомнить, когда такое происходило в последний раз, и многие боялись, что это дело рук опасного преступника, который хочет использовать магию, чтобы свергнуть принцесс и захватить власть. Некоторые шептались, что это был чейнджлинг. Наши более пожилые клиенты были уверены, что это король Сомбра, Тирек, Найтмер Мун или даже Пони Теней. «Я не знаю, кто это был и чего они хотели, — успокоил я старую кобылу, — но я уверен, что всё будет хорошо». «Нет, не будет! — тявкнула она. — Вот увидишь! Это доказательство! Доказательство того, что Эквестрия катится под откос! Это всё грифоны! Я всегда знала, что они замышляют что-то плохое! Они пытаются захватить и украсть наши рабочие места! Ты же знаешь! Признай это!» Следующие несколько дней прошли по той же схеме. Я возвращался в библиотеку и брал ещё две книги. Я не собирался их читать, но проверка показала бы библиотекарше, что я не боюсь. Ведь преступник не будет возвращаться на место преступления, не так ли? В конце концов, шумиха вокруг взлома утихла. Пони вернулись к обычной жизни, и заголовки переключились на другие темы. Однако полиция продолжала искать виновника, несмотря на отсутствие зацепок. Они объяснили, что это приказ принцесс. Такой взлом был серьёзным делом, и пока они не поймают преступника, они продолжат поиски. Я усмехнулся, прочитав это. К чему приведёт продолжение поисков? Ни к чему. И что библиотекарша может сделать со мной? Ничего. В конце концов, со всеми жалобами на безопасность, которые получала библиотека, она хотела бы, чтобы преступник был пойман, чтобы всё могло вернуться к нормальной жизни. Если бы у неё были доказательства, она бы их уже предъявила. Я должен был чувствовать себя в безопасности, но не чувствовал. Несмотря на мою браваду и постоянные мысли о том, как мне удалось уйти от правосудия, я не мог забыть пристальный взгляд библиотекарши. Когда я чистил зубы, ходил и даже во сне видел её пристальный взгляд, молча обвиняющий меня. Она знала. Шли недели, и я чувствовал на себе её взгляд. Потом месяц. Потом два месяца. И всё же полиция продолжала поиски. Следовали всем возможным зацепкам. Просчитывали и отслеживали все возможные маршруты. Я начал думать, что их поиски становятся довольно нелепыми. Я имею в виду, каковы были шансы, что вор собирался опять? И всё же они продолжали искать. Они продолжали своё чёртово расследование. Они не уходили. Они не оставят это дело в покое. Почему они не могли оставить его в покое?

***

      В какой-то момент я осознал, что на работе за мной кто-то наблюдает. Я был уверен в этом, хотя и не мог предоставить никаких доказательств. Я чувствовал на себе чужие взгляды, но каждый раз, когда я оборачивался, никого не было рядом. Во время перерывов я оставался в комнате отдыха и через крошечное отверстие, которое сам же вырезал в стене, наблюдал за тем, кто следил за мной. И я знал, что это была библиотекарша. Она шпионила за мной и, кажется, пыталась сломить меня. Мне нужно было оставаться бдительным.

***

За мной наблюдали на улицах. Мне было трудно появляться на публике. Я не мог избежать взгляда библиотекаря. Полиция не останавливала и не беспокоила меня, но я видел, что они следят за мной. Я купил свой первый замок — простой засов, который установил на внутренней стороне двери. Я понял, что подложить под ручку стула затруднит проникновение в квартиру. Но если один замок работает, почему бы не добавить ещё один? Они могли наблюдать за мной со стороны, но не могли добраться до меня в квартире со всеми замками, болтами и подпорками. Это заставит их удвоить усилия, и мне нужно быть осторожнее. Примерно каждую неделю появлялись заголовки о полицейском расследовании, которое всё ещё продолжается. О том, что стражники из Кантерлота всё ещё охраняют библиотеку и останутся там, пока вора не поймают. Вскоре выходить на улицу стало небезопасно. Утром я мчался на работу, прятался в комнате отдыха, а затем бежал домой и запирался в квартире. Шли месяцы. Я всё ещё чувствовал, что полиция и библиотекарь следят за мной. Я больше никуда не ходил. Единственная причина, по которой я всё ещё ходил на работу, – получить деньги, чтобы заплатить за аренду и купить больше замков. Единственный способ остаться в безопасности – переждать. Я им всем покажу. Они меня не поймают.

***

Оглядываясь назад, я удивляюсь, как мне удалось избежать психического срыва. Но я был очень близок к этому. Я просто не мог увидеть выход. Однако, как любят указывать философские книги, жизнь стремится к равновесию. Если вы слишком сильно наклоняетесь в одну сторону, происходит корректирующее действие, чтобы восстановить баланс. Моя собственная корректирующая сила пришла однажды утром, когда я заперся в своей комнате и думал о том, как я не могу доверять своим родителям. Они звонили мне несколько раз, но я начал подозревать их в неискренности. Что, если они действительно в сговоре с библиотекаршей и хотят преподать мне урок, подождав, пока я сломаюсь? «Как тебе не стыдно, сынок», — говорили они, навещая меня в тюрьме. — «Почему ты поступил так плохо?» Нет, я больше не мог им доверять. Мне пришлось бы общаться с ними через третью сторону. Кого-то, кого бы я мог нанять, чтобы принимать их сообщения и передавать свои. Это был момент, когда я сломался. Как будто кто-то ударил меня по лицу. Я собирался отрезать себя от родителей, тех, кто любил и заботился обо мне, поддерживал меня, когда никого не было рядом. Я вышел из долгого кошмара и оглядел свою квартиру, почти не узнавая её. Все замки, все подпорки, забаррикадированные двери и мои планы побега... Я понял, сколько у меня было теорий заговора, и осознал, что это только вопрос времени, когда я поверю, что весь город преследует меня, и что самоубийство — единственный выход. Осознание этого сильно ударило меня. Поэтому я сделал то, что сделало бы большинство других людей, осознав, что они ведут себя к самоуничтожению: я выпил. Я подошёл к шкафу, достал единственную бутылку сидра (очень крепкого) и выпил всё. Через кислый вкус сидра мне всё стало ясно. Не библиотекарша вела меня к гибели — это была моя совесть. Даже не осознавая этого, моя вина за то, что я сделал, разрывала меня на части. В стремлении стать больше, чем я есть, я предал один из самых больших уроков, которые когда-либо давали мне мои родители. Единственный способ избавиться от чувства вины — разрешить её. Но как? Ответ пришёл ко мне, когда бутылка упала на пол. Есть способ... но он не предполагает обращения в полицию. Ни за что в Тартаре я не сделаю этого. Всё было гораздо проще. Всякий раз, когда в детстве я делал что-то не так, мои родители заставляли меня думать о том, что я сделал. Они верили, что единственный способ по-настоящему исправить ошибку — это выяснить, почему ты её совершил, решить эту проблему, а затем понять, что продолжение действий, которые ты сделал, принесёт только больше боли. Я знал, зачем вломился в библиотеку. Я знал причину этого и понимал, какую боль это вызвало. Я должен убедиться, что это не повторится.       Когда я вошёл в свою комнату, то взял миниатюрную статуэтку Селестии и положил её на пол. Если бы я мог повторить это с настоящей Селестией, то я бы ушёл, но миниатюра вполне подойдёт. Я лёг перед ней, и, пока её спокойные глаза следили за мной, я дал клятву. Я сказал, что никогда больше не буду прибегать к незаконным действиям для достижения своих целей: не буду вламываться в здания, не буду пробираться туда, где мне не место, не буду воровать и нападать. Мне потребовалось фиаско в библиотеке, чтобы понять, насколько это неправильно. Под наблюдением маленькой Селестии я завершил свою клятву. Я усвоил урок и больше не повторю эту ошибку.

***

      Весь остаток дня я провёл дома. Но когда наступила ночь, я подошёл к двери, отодвинул диван и отпер все замки, чего не делал уже давно. Я вышел из дома и оказался на улице. Я стоял и ждал, вдыхая свежий воздух, слыша шум машин и далёкий смех пони. Я больше не чувствовал, что кто-то наблюдает за мной. Это было чудесно.

***

      Это заняло некоторое время, но я смог жить, не оглядываясь по сторонам на каждом шагу. Я мог спать по ночам спокойно, не опасаясь, что кто-то вломится ко мне. Я даже смог посетить библиотеку и проверить книги, как обычно. Когда я увидел библиотекаршу, она всё ещё смотрела на меня, но я больше не боялся её. Я хотел кивнуть ей и продолжить свой путь. В какой-то момент я смирился с тем, что произошло, и перестал бояться. Если полиция собирается поймать меня, пусть так и будет. Но через две недели после того, как моя паранойя прошла, газета объявила, что библиотекарша официально попросила принцесс Селестию и Луну снять охрану, и что новые функции безопасности будут защищать библиотеку. И как ни странно, её просьба была удовлетворена. Охранники ушли. Жизнь в библиотеке вернулась в норму. И даже полиция объявила дело закрытым, хотя и нераскрытым, поскольку они не нашли никаких зацепок после нескольких месяцев поисков. Им пришлось признать, что след был холодным. Жизнь вернулась в нормальное русло. Равновесие восстановилось. А я? Я наслаждался своей простой жизнью. Я снова ходил в кино, гулял по ночным пирсам и с удовольствием покупал новую одежду и предметы туалета, которые меня интересовали. Я даже получил повышение по службе и повышенную зарплату. На какое-то время я перестал думать о том, чтобы стать аликорном. Я был серьёзен, давая свои клятвы, и, поняв, что я, вероятно, не стану одним из них с помощью юридических средств, я какое-то время больше не обсуждал этот вопрос. Но судьба имеет забавный способ подкрадываться к вам, когда вы меньше всего этого ожидаете.

***

      Однажды, вернувшись с работы, я обнаружил на почте дорогой конверт. Я с любопытством открыл его и обнаружил письмо от одной из компаний, в которой я впервые побывал, когда приехал в Мэйнхэттен. Как оказалось, один из их штатных писателей уволился, и они хотели, чтобы я пришёл на собеседование. Не теряя времени, я надел свою лучшую одежду и отправился через весь город. Секретарша, впечатлённая моей быстрой реакцией, сумела назначить собеседование в тот же день. Я был больше взволнован, чем нервничал, и легко справлялся с вопросами, которые задавал мне генеральный директор компании. С изрядной долей обаяния мне удалось убедить его, что я вполне подхожу для этой компании. Через час меня официально приняли на работу в качестве профессионального писателя. С моей новой работой я был настроен работать полный рабочий день, что означало, что мне пришлось оставить свою работу в продуктовом магазине. Моему менеджеру было грустно терять меня, но он понимал моё желание двигаться дальше к большим и лучшим вещам. Он сказал мне, что если мне когда-нибудь понадобится работа, я знаю куда прийти. Получив свой последний чек (плюс приятный бонус в качестве прощального подарка), я решил побаловать себя. Итак, за день до того, как я начал работать, я пошёл в парк развлечений, чтобы повеселиться в первый раз после фиаско с библиотекой. Это оказало на меня омолаживающий эффект, и когда я проснулся в свой первый день работы, я почти подпрыгивал от радости, когда вошёл в небоскрёб компании. Я освоился с новой рутиной. Хотя у меня не было определённого графика, у меня было много дел. Как один из многих писателей в штате, моя работа состояла в том, чтобы создавать речи, заметки, предложения и всё остальное, что нужно сотрудникам компании. Я писал пресс-релизы, информационные бюллетени и служебные записки для высшего руководства, которые были слишком заняты или слишком ленивы, чтобы делать это самостоятельно. Сначала всё шло медленно. Но потом я начал получать благодарственные письма от начальства, хваля мою работу за то, что она сэкономила им время, а также тронула читателей и слушателей. Я слышал, как несколько моих коллег говорили о том, что в ежедневных заметках и информационных бюллетенях действительно было тепло, а не холодный и искусственный стиль, столь любимый менеджерами. Деньги тоже начали приходить. Их было не так много, как я привык, но этого было достаточно, чтобы покрыть все мои расходы и даже немного оставалось. Я даже начал разветвляться и помещать своё имя в объявлениях как писатель по найму, и начал получать внешнюю работу. Не было работы, которую бы я не брал, не было работы, которую бы я не писал (за исключением домашних заданий и эссе, которые студенты хотели, чтобы я сочинял от их имени). Бизнес был стабильным, а жизнь — хорошей. И, что более важно, я был более доволен, чем в продуктовом магазине. Я наконец-то использовал свои таланты и навыки. И как все мечтатели, когда жизнь хороша и всё идёт по-своему, я позволил мечте аликорна снова упасть на обочину. Я сказал себе, что в конце концов возьмусь за неё снова, когда придёт время. Потом пришло письмо. Это был ещё один обычный рабочий день, когда я открыл свою деловую почту. Ничего особенного: несколько записок, несколько отчётов и приглашение на пикник. Но среди них было письмо от кого-то, кто хотел моей помощи в написании некоторых деловых предложений. Это была внештатная работа, ничего такого, с чем бы я не справился. Она была врачом и медицинским исследователем, и я подумал, что работа на кого-то в этой области окажется очень интересной.