The Monster Below | Монстр | (fixed)

      На следующий день после окончания фестиваля я проводил родителей на вокзал. Мы договорились, что я приеду навестить их в канун Дня Согревающего Очага. Ведь они приехали ко мне, и будет справедливо, если я сделаю то же самое на следующем большом празднике. Когда поезд тронулся, я помахал родителям на прощание и задумался о том, каким будет этот визит. Останусь ли я по-прежнему Сильверспиком, земным пони? Или мои родители увидят своего сына с крыльями? Время покажет. После того как мои родители уехали, я обратил внимание на новую проблему — получение крыльев. Я предложил Бикбрейкер заняться созданием крыльев, но она, вероятно, не захочет приступать к такому длительному проекту так скоро после своего предыдущего. Если я хочу убедить её, мне нужны доказательства того, что это будет достойная попытка. Это будет трудно, но если понадобится, я смогу использовать своё обаяние на Бикбрейкер и убедить её принять вызов. Это неприятная мысль, но если я хочу приблизиться к своим мечтам, у меня нет выбора. Я надеялся, что до этого не дойдёт.

***

В течение следующих нескольких недель я готовился к выступлению перед Бикбрейкером. Когда она пригласила меня пообедать вместе в кафетерии компании, я уже был готов. Мы оба опаздывали, но, увидев, что вокруг никого нет, я понял, что это мой шанс. — Итак, — спросил я, — как продвигается создание новых ног? — Очень хорошо, — ответила Бикбрейкер. — Ещё неделя, и я смогу проводить столько операций по их прикреплению, сколько потребуется. — А потом? — поинтересовался я. — О, продолжать повторять этот процесс, полагаю, — ответила она. — А ты не думала заняться исследованием чего-нибудь ещё? — спросил я, стараясь выглядеть как можно очаровательнее. — Может быть, крыльями? — О, милая Селестия, мы ведь не будем возвращаться к этому, правда? Сильверспик, я же говорила тебе, что не умею делать крылья. — Я помню, ты говорила, что не умеешь делать рога. Но ты не говорила, что невозможно сделать крылья. — Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты ими одержим, — улыбнулась Бикбрейкер. — Ну, я хочу, чтобы у тебя всё получилось, — сказал я. — Когда я готовил все эти предложения и речи, я много читал об эквестрийских учёных и заметил кое-что: когда им удаётся что-то грандиозное, что-то, что определяет всю их карьеру, они обычно останавливаются. Они считают, что уже доказали свою состоятельность, или слишком боятся попробовать что-то ещё и потерпеть неудачу. Я не хочу, чтобы это случилось с тобой. — До этого ещё далеко, — ответила мне Бикбрейкер. — Кроме того, нам предстоит ещё много работы: ноги нужно подправить и усовершенствовать, оптимизировать процесс роста и завершить терапию для послеоперационной работы. Начались дебаты, и я быстро понял, что убедить Бикбрейкер будет нелегко. Я мог бы использовать все свои аргументы в пользу создания крыльев, но у меня не было времени. Обед подходил к концу, и я не хотел затягивать процесс убеждения Бикбрейкер на несколько недель или месяцев. С тяжёлым сердцем я понял, что моя лучшая стратегия — разыграть козырную карту пораньше и сокрушить оборону Бикбрейкер, прежде чем она успеет на неё вскочить. Убеждая себя, что это было сделано ради благого дела, я включил обаяние. — Это веские причины, чтобы продолжать, — сказал я. — Но у тебя столько потенциала и таланта. Если ты будешь продолжать настаивать, я думаю, что ты могла бы стать самым известным научным умом, который Эквестрия когда-либо видела. — О Сильверспик, не говори глупостей, — ответила Бикбрейкер. — Я... — Подумай об этом, — сказал я. — Если бы ты могла управлять своими крыльями, то могла бы принести надежду всем пегасам. Ты можешь сделать так, чтобы их худший кошмар остался в прошлом. Если они лишатся крыльев, то не смогут оставаться на земле до конца своих дней. Кошмар целой расы исчезнет! Бикбрейкер заинтригованно подалась вперёд, но ничего не ответила. Я поймал её на крючок. — Я помню, ты говорила о рогах и о том, что их невозможно создать. Но что, если тебе удастся найти способ, работая с крыльями? Если бы ты могла справиться с этим и усовершенствовать метод создания естественно выращенных рогов, ты бы в одиночку создала ноги, крылья и рога для всех пони. Можешь себе представить, как это было бы невероятно? Ты откроешь новую эру; ты сделаешь протезирование устаревшим. Ты станешь величайшим учёным-медиком, которого Эквестрия когда-либо видела! Я сделал паузу, чтобы мои слова дошли до неё, а затем нанёс смертельный удар. — Ты уже начала этот процесс. Почему бы не довести дело до конца? Случилась странная вещь: я думал, что мне придётся использовать своё обаяние на протяжении всего разговора, но на полпути обнаружил, что в этом нет необходимости. Мысль о том, что Бикбрейкер может оторвать и крылья, и рога, была невероятно волнующей. Правда, я хотел получить эти крылья и рога для себя, но в то же время эта технология сделала бы Бикбрейкер знаменитой и помогла бы многим другим пони. Это была бы беспроигрышная ситуация для всех и принесла бы пользу всем на века вперёд. Но если я правильно разыграю свои карты, то буду первым, кто получит награду. — Вот именно... тут есть над чем поразмыслить. — наконец сказала Бикбрейкер. — Я... Я должна подумать об этом. Я кивнул, стараясь не быть ни разочарованным, ни счастливым. Я выполнил свою часть работы и посеял семя идеи. Всё, что я мог сделать – это ждать, чтобы увидеть, будет ли оно расти.

***

      В течение нескольких дней никто не упоминал о крыльях. Сначала я не беспокоился, думая, что Бикбрейкер просто не спешит. Но через неделю моё беспокойство возросло. Всякий раз, когда я проходил мимо неё на работе, она не давала ни малейшего намёка на то, о чём думает. Мне очень хотелось спросить, что она думает о моей идее, но я решил, что было бы непродуктивно показывать своё беспокойство. Моё ожидание окупилось, когда через две недели она пришла ко мне в офис и постучала в дверь. Когда я кивнул, она подвинула стул и села. — Можно мне войти? — спросила она. — Да, конечно, — ответил я. Она придвинула стул и села. — Я подумала о том, что ты сказал, — сказала она мне. — И хотя мне не нравится идея провести несколько лет в лаборатории, я думаю, что ты на что-то наткнулся. Я сделал вид, что удивлён. — А? — Последние несколько дней я просматривала свои данные и литературу о крыльях, пытаясь понять, насколько они осуществимы… Я думаю, что это вполне осуществимо. Мне потребовалась большая часть моей силы воли, чтобы не вскочить и не закричать от радости. — Так вот, это было в моё личное время. Если мы собираемся идти дальше, нам нужно организовать встречу с высшим руководством и получить одобрение и финансирование. Думаешь сможешь написать предложение? Я вытащил одно из них из ящика стола. — Уже сделано. Бикбрейкер удивилась. — Неужели? — На этой неделе дела шли немного медленно, так что я решил, что могу написать один из них на случай, если что-то произойдёт подобное, — объяснил я. Бикбрейкер взяла предложение, прочитала его и, просмотрев его, кивнула. — Я бы изменила несколько вещей, но всё на довольно хорошем уровне… У меня что-нибудь запланировано на сегодня? Я проверил. — Нет. — Посмотри, сможешь ли ты запланировать встречу с генеральным директором. Нужно сдвинуться с мёртвой точки. Набросав несколько предложений по этому предложению, Бикбрейкер оставила меня работать, и я пошёл, как сумасшедший, быстро отправить заметки генеральному директору, добавляя предлагаемые изменения к предложению. Похоже, в тот день судьба была на моей стороне, потому что я назначил встречу на более поздний вечер. Войдя, Бикбрейкер появилась в своей лучшей медицинской одежде, приняла пересмотренное предложение и направилась к нашим корпоративным начальникам наверх. Может, я нервничаю? Я бы солгал, если бы сказал, что это не так, но я очень сомневался, что Medicomp откажется от возможности сделать ещё больше битсов, и особенно если эта возможность исходит от их самого известного учёного. И всё же я не мог избавиться от грызущего чувства, что что-то не так. Возможно, это была моя совесть, напомнившая мне, что я переступил очень тонкую грань. Одно дело — предложить, и совсем другое — спокойно направить всю компанию к тому, чего я хочу. И как отреагирует Бикбрейкер, если узнает, что я влияю на неё только для того, чтобы мои мечты стали реальностью? У меня не было времени закончить мысль, потому что в мой кабинет вернулась Бикбрейкер. Она провела наверху всего час и выглядела очень довольной. — Поздравляю, Сильверспик, — сказала она. — Благодаря тебе мы теперь официально можем начать исследования крыльев. Я усмехнулся.

***

      С поддержкой коллег Бикбрейкер без труда перешла от работы с ногами к работе с крыльями. Хотя первоначальный проект ещё требовал доработки, она передала его своим помощникам, и к концу недели официально началась работа по созданию новых крыльев. Как и прежде, жизнь Бикбрейкер и моя вошли в привычное русло: она почти полностью погрузилась в мир лаборатории, а я снова сосредоточился на написании отчётов и резюме для генеральных директоров. В одной из первых заметок начальству Бикбрейкер заметила, что из-за более тонкой природы крыльев над ногами она не представляла, сколько времени займёт исследование и разработка. Она подчеркнула, что результаты могут появиться где-то от нескольких лет до десятилетий. И она не шутила. В течение пяти месяцев она работала в своей лаборатории день и ночь, оставляя только время на сон и выполнение следующего раунда операции по замене ног, когда очередная партия была готова. Весь её мир ограничивался лабораторией, даже перерывы на еду и туалет она делала там. Поскольку я почти не выходил из своего кабинета, то в те месяцы почти не видел Бикбрейкер. В те редкие моменты, когда я это делал, на её лице всегда было написано возбуждение. Даже в те дни, когда всё шло не так, как планировалось, она не собиралась позволить нескольким неудачам остановить её. Я был рад видеть, что она работает с такой энергией, но мне было интересно, как это отразится на её здоровье. Коин Каунтер и другие начальники не помогали: в отличие от ног, где они в основном оставались наверху и позволяли Бикбрейкер делать свою работу, теперь они начали спускаться в лабораторию, чтобы проверить, как идут дела. Они были достаточно умны, чтобы не делать необдуманных предложений, но они жаждали результатов и хотели ещё более успешного повторения ног, которые продолжали продаваться с феноменальной скоростью. Когда мы приблизились к отметке в один год со дня начала проекта, я заметил, что настроение Бикбрейкер улучшилось. У неё был вид пони, который видит конец долгого путешествия впереди. Ежедневные отчёты показывали, почему: были заметные улучшения в мышцах, нервах и особенно в правильном отрастании перьев. Нам наконец-то дали график для первого прототипа. Хотя у Бикбрейкер не было подтверждённой даты, она могла сказать, что это произойдёт где-то в течение следующих двух месяцев. Эта дата наступила раньше, чем я думал. Когда я собирался уходить из лаборатории, туда вошла Бикбрейкер. Она выглядела растерянной и озиралась по сторонам. — Здесь есть кто-нибудь? — спросила она. — Нет, — ответил я. — А что случилось? — Отлично. Следуй за мной. Я не понимал, что происходит, но чувствовал, что в лаборатории меня ждёт что-то удивительное. Поэтому я с готовностью пошёл за Бикбрейкер. И как оказалось, я был прав. На столе передо мной стоял большой сосуд с голубым гелем, а внутри него лежали два крыла. — Первый прототип, — гордо сказала Бикбрейкер. Я подошёл к столу, охваченный благоговением. Всего год назад мечта о крыльях была лишь фантазией пони, который хотел быть больше, чем он есть. И вот теперь они были здесь. Я провёл копытом по контейнеру, с грустью глядя на крылья. Они выглядели идеально, как и предыдущие «ноги». — Что же нам остаётся делать? — спросил я. — Накачать настоящие мускулы? Бикбрейкер усмехнулась. — О нет, всё в порядке. Нервы, сухожилия, мышцы, кровеносные сосуды – всё здесь. Всё, что нам нужно – это пони, который потерял свои крылья. И тогда мы сможем перейти к этапу тестирования. Я чуть было не предложил свою кандидатуру для этого эксперимента прямо здесь и сейчас. Но мне повезло, что я смог убедить Бикбрейкер работать над крыльями. И хотя прототипы выглядели идеально, могли быть недостатки или ошибки, которые нужно было исправить. Я не хотел подниматься в небо только для того, чтобы они потерпели неудачу в полёте. Прикусив язык, я решил подождать. Мне снова придётся ждать своего часа.

***

      Как и ожидалось, руководство Medicomp было в восторге, когда Бикбрейкер продемонстрировала им прототип. После долгих месяцев ожидания, инвестиций и терпения, наконец, их усилия были вознаграждены. Персонал призывал всех пегасов, потерявших крылья, воспользоваться этой возможностью. У одного из коллег-учёных Бикбрейкер была соседка, которая была вынуждена ампутировать крыло после столкновения с деревом. Она пришла через несколько дней, полна решимости испытать новые крылья. Я не мог винить её за это. Хотя я завидовал пегасам и единорогам из-за их способностей, потеря даров могла быть разрушительной. Потерять рог или крыло было хуже смерти. Рога единорога могли отрасти снова, но это был долгий процесс, который мог занять годы или даже десятилетия. У пегасов ситуация была ещё хуже, так как их крылья не могли отрасти обратно. Даже магические замены были лишь временным решением, а металлические протезы были грубыми и громоздкими. Возможность обрести новые крылья была тем, от чего не мог отказаться ни один искалеченный пегас. Когда пациент был выбран, пришло время приступить к самому важному хирургическому вмешательству. Когда операционная была заполнена, а пациент уснул, Бикбрейкер приступила к работе. Но в отличие от ног, это было намного сложнее из-за более сложной и запутанной сети нервов, тканей и сухожилий, которые нужно было поставить на место. Мало того, что ей нужно было удалить атрофированные мышцы крыла пациента, она также должна была вставить новые и убедиться, что они правильно выровнены и прикреплены к окружающим мышцам и костям, чтобы избежать вырывания в середине полёта. Прикрепление ног было достаточно простым, и с практикой Бикбрейкер сократила процедуру до двух часов. Но с крыльями это заняло пять часов. И для тех из нас, кто присутствовал в операционной, это было напряжённое время, зная, что одна ошибка или скользящий скальпель могут всё испортить. Я могу представить, каково было Бикбрейкер, которая всё это время работала без перерыва, полагаясь на своих помощников во всём, включая вытирание пота с глаз. Но не успел я оглянуться, как прошло уже пять часов, и Бикбрейкер заканчивала последний стежок, рухнув в кресло, когда больного увезли. Она сделала своё дело, и всё, что мы могли сделать, это ждать и посмотреть, примет ли крылья тело пациента. Проведя неделю в медикаментозной коме, чтобы дать своему телу выздороветь, пациентка наконец проснулась. Бикбрейкер и руководство боялись худшего, но в тот день вселенная была в хорошем настроении. Когда пациентка проснулась и попробовала свои крылья, они двигались идеально. Любой посетитель Медикомпа в тот день услышал бы о празднествах, проходивших по всей башне. Как и ожидалось, пациентке не терпелось отправиться в путь и прыгнуть обратно в небо после стольких лет заземления. Хотя её предупреждали, что полное восстановление может занять много времени, она не тратила времени на физиотерапию и проводила дни в тренажёрном зале башни, делая всё возможное, чтобы новые мышцы работали в полную силу. Я был там, чтобы наблюдать, желая увидеть, как быстро она будет прогрессировать, и увидеть результаты моей тяжёлой работы. Она, конечно, понятия не имела, но именно из-за меня пациентка зашла так далеко. Я собирался следить за каждым её шагом, зная, что, если пройдёт время, на этом пути окажусь именно я. Я был там, чтобы видеть каждый дюйм прогресса, каждую дополнительную секунду эфирного времени. Я никогда не пропускал занятия. Из-за этого я был там в тот день, когда всё развалилось. Никто из нас этого не предвидел. Пациентка, делая большие успехи, перешла от бега трусцой по дорожке к постоянному плаванию в течение нескольких минут за один раз, и всё это в течение двух месяцев. Ей всё ещё предстоял долгий путь, но с той скоростью, с которой она шла, казалось возможным всё. Но в тот день она была слишком нетерпелива и слишком самоуверенна, желая броситься вперёд, отбросив пределы безопасности.       Она сделала несколько кругов на медленной скорости, затем немного отдохнула, бегая по залу. С высоты смотровой площадки я наблюдал, как она шла, а потом побежала, ускоряясь всё больше. Её лицо озаряла озорная улыбка, когда она прыгала и расправляла крылья, хлопая ими так быстро, как могла. За несколько секунд её движения стали быстрее, чем когда-либо прежде. На мгновение она почувствовала себя такой же свободной, как и много лет назад, готовой взлететь в небо. Но потом произошло то, чего она не ожидала. Её улыбка исчезла, а крылья напряглись и сомкнулись, вынудив её упасть на пол. Она схватилась за спину и завыла от боли. Через несколько часов после операции пришли плохие новости. Напряжение от того, что плечи работали на полную мощность так внезапно, разорвало имплантированные мышцы, оставив пациентку с ободранной спиной и лишёнными крыльев. Все были расстроены: пациентка, терапевты, генеральный директор, но больше всего — Бикбрейкер. Это была её первая настоящая неудача после всех успехов, и то, что это случилось с пациенткой, сделало её немного неуверенной. Но это только удвоило её усилия сделать мышцы сильнее. Она вернулась в свою лабораторию и не выходила оттуда три дня, даже не ела и не спала. На четвёртый день она появилась, едва держась на ногах, и велела мне написать обновление для Коин Каунтера. Следующая партия мышц была накачана стероидами и гормонами роста, что делало их по меньшей мере на двадцать процентов сильнее, чем раньше, и менее склонными к разрывам. Передав мне сообщение, она рухнула на пол без сознания. Мне пришлось отнести её в квартиру, где она проспала почти двое суток. Её коллеги-учёные проверили мышцы и подтвердили, что они стали сильнее, чем раньше. Вскоре пациентке сделали вторую операцию. Когда она проснулась через неделю, её новые крылья работали так же хорошо, как и предыдущие. Она вернулась к физиотерапии, но теперь была медленнее и осторожнее, стремясь избежать повторения своего нетерпения. В течение шести долгих месяцев пациентка работала над восстановлением своих сил. Она шла медленно, но её прогресс был неоспорим. На отметке двух месяцев она совершала короткие рейсы. В третий месяц она могла парить почти пять минут вместо одной, а в четвёртый — десять минут вместо двух. Всё это время мы с Бикбрейкер наблюдали за её продвижением. Она боялась, что мышцы могут отказать в любой момент, и процесс придётся начинать заново. Но для меня это было гораздо более личным: если мышцы откажут, то и моя мечта тоже. Все мои усилия и убеждения были бы напрасны. Наконец, почти через год после операции, настал день, когда наша пациентка должна была пройти свой последний тест и посмотреть, полностью ли она выздоровела. Комната наблюдения была переполнена, и я едва мог выглянуть в окно, когда пациентка начала свои тесты. Я наблюдал за ней в течение трёх долгих часов, постоянно задерживая дыхание, надеясь, что всё будет хорошо. В конце тестов пациентка закончила часовой круг по спортзалу и вытерлась полотенцем, не работая так усердно с тех пор, как с ней произошёл несчастный случай. Её терапевты дали ей кружку воды и задали самый важный вопрос: как она себя чувствует? Пациентка надолго задумалась, а потом расплылась в улыбке, сказав, что несчастного случая с ней как будто и не было. В течение часа я писал новую речь для Коин Каунтера, чтобы объявить о следующем чуде Medicomp.

***

      В течение последних нескольких десятилетий Medicomp был ведущим медицинским новатором в Эквестрии, совершая огромный прорыв каждые десять лет или около того. Однако никогда раньше они не объявляли о двух таких прорывах подряд. Компания и публика были в неописуемом восторге. Волна возбуждения прокатилась по всему миру, и заказы на крылья взлетели выше самых смелых мечтаний Medicomp. Список ожидания стал почти десятилетним. Компания даже получила заказы от грифонов и других подобных видов. Я наблюдал за всем этим, оставаясь в тени. Никто не знал, что я был одним из тех, кто ответственен за это второе чудо. Это позволяло мне бродить по улицам и слушать разговоры в ресторанах, барах и магазинах. Почти все были рады этим переменам, особенно после того, как увидели, как давно травмированные родственники буквально вылетают из депрессии или летаргии, которые поглотили их тело и душу. Мало того, что одобрение для крыльев было высоким, но было ощущение, что изменения были в воздухе. Если Medicomp создал ноги и крылья, то что же дальше? Это было волнующее время для общества и для меня. Я улыбался каждый раз, когда видел, как пегасы получали свои крылья обратно и улетали из Medicomp, чтобы наслаждаться жизнью, которую у них отняли. Они никогда не переставали кричать от чистой радости или кружиться и делать петли-де-петли, плывя в дикую синеву. С таким количеством пони, получивших крылья, и без сообщений о травмах или отказавших мышцах, поступающих в компанию, у меня были все основания быть довольным. Наконец, пришло время задать Бикбрейкер главный вопрос.

***

Наконец-то настал этот день! Я и мечтать не мог о лучшем дне, ведь для Манхэттена это был необычайно прекрасный день, и мне казалось, что в воздухе витает нечто прекрасное. Я даже не волновался, когда шёл на работу. Годы работы и ожидания того стоили. Я был на вершине мира, и ничто не могло меня остановить. По крайней мере, так я думал. Первым признаком беды стало появление большого количества полицейских у входа в здание Медицинского комплекса. Я подошёл к ближайшему офицеру и спросил: — Простите, что здесь происходит? — Вы здесь работаете? — спросил он. — Да, — ответил я, показав ему свой фирменный значок. — Я работаю здесь. — Прошлой ночью был взлом. Группа единорогов пыталась проникнуть в лабораторию. Мы думаем, что они охотились за этими причудливыми новыми крыльями. Я не мог сдержать панику, но быстро взял себя в копыта. — Они вошли внутрь? — спросил я. — Нет. Охранные устройства засекли их, и они разбежались, как зайцы. С облегчением я вспомнил, что Бикбрейкер, скорее всего, тоже была там. — Кто-нибудь пострадал? — спросил я. — Нет. Я обрадовался, что моя хозяйка в безопасности, и хотел зайти и спросить, знает ли она что-нибудь. — Можно мне войти? — спросил я. Офицер покачал головой: — Извините, но никого не пускают, пока мы не закончим наше расследование. — Вы хотя бы представляете, сколько времени это займёт? — спросил я. — Мы должны закончить к концу дня, так что, надеюсь, вы сможете вернуться к работе завтра. Я предлагаю вам пойти и насладиться вашим выходным днём. Один из других офицеров подошёл, и они ушли работать над какой-то новой частью своего расследования. Если бы я знал, что будет дальше, я бы был в плохом настроении, но я был рад, что крылья не были украдены. Однако мне стало интересно, о чём думали воры. Вломиться в библиотеку в одиночку — это одно, но вломиться в штаб-квартиру гигантской корпорации с гораздо более высокой охраной, да ещё и с несколькими пони? Это было практически мольбой о поимке. И даже если грабители ушли, это не имело никакого смысла. С чего бы им быть такими сумасшедшими? Возможно, с ужасом понял я, кто-то разделял мою мечту стать аликорном.