Тьма
16 февраля 2022 г., 13:00
Когда Бикбрейкер спустилась на завтрак, я закрыл дверь и подошёл к своему шкафу. Мне нужно было собрать всё, что могло пригодиться в спелеологии, хотя я не имел ни малейшего представления о том, какое именно снаряжение брать с собой. До этого я имел дело только с безопасными тропинками и перилами в пещерах, но решил, что это не должно быть слишком сложно.
Я взял старый, но мощный фонарик и все имеющиеся у меня батарейки. Мне нужны были и другие принадлежности, но для этого нужно было обыскать другие помещения дома.
Направляясь к завтраку, я постарался есть вместе с остальными, делая вид, что слушаю разговор Бикбрейкер и моих родителей. На самом же деле я пытался выяснить, где можно найти другие припасы. Как только завтрак закончился, я направился к шкафам и гаражу, убедившись, что меня никто не видит. Там я собрал верёвку, батарейки, пару крепких семейных седельных сумок, долото, светящиеся палочки и все сигнальные ракеты, которые были у моих родителей.
Собрав всё необходимое, я вернулся в свою комнату и начал укладывать вещи в седельные сумки. Теперь мне оставалось только быстро почитать об исследовании пещер (что я мог бы сделать, отправившись в местную библиотеку), а затем выяснить, как лучше всего пробраться в туннели, не привлекая внимания. Я планировал сделать это ночью, чтобы закончить свою работу и вернуться домой до того, как кто-нибудь проснётся.
Однако была одна проблема: Квиверкилл не указал, какой длины был его туннель или как долго кому-то придётся путешествовать, чтобы найти Проклятого Короля. Не зная, как долго меня не будет, существовал риск не вернуться до того, как кто-нибудь обнаружит моё исчезновение. Повторное чтение его книг не дало мне никакой новой информации.
Вскоре я понял ещё одну вещь: за всё время, пока мои родители рассказывали мне о Квиверкилле, они никогда не говорили, как он умер или что с ним случилось. Поэтому я спросил маму, знает ли она. Оказалось, что нет, и папа тоже не знал.
Однажды, сказала мама, Квиверкилл просто исчез, и никаких следов его так и не нашли.
***
Не могло быть простым совпадением, что последние слова Квиверквилла касались его путешествия в туннель под Седловой Ланкой и его загадочного исчезновения. Я стремился получить рог Проклятого Короля, но не был готов рисковать своей жизнью ради этого. Я обдумывал эту мысль, сидя в своей комнате, когда ко мне постучала Бикбрейкер. Она спросила, всё ли со мной в порядке, потому что я выглядел немного мрачным. Я ответил, что просто размышляю о чём-то. Бикбрейкер села рядом со мной на кровать и спросила, не хочу ли я поговорить. Она спросила, чем она может мне помочь. Мог ли я рассказать Бикбрейкер о своих истинных мыслях? Она дала мне крылья, но сделала это с большой неохотой. Как бы она отреагировала на новость о том, что я собираюсь отправиться за проклятым рогом глубоко под горами? А как насчёт Мангуса или взлома? Как бы она отнеслась к тому, что её штатный писатель оказался покушавшимся на воровство? Нет, я не мог раскрыть ей всё. Но я мог бы прощупать почву и посмотреть, насколько она открыта для идеи о рогах. Я сказал ей, что у меня есть идея, почему этот тур не удался. Я думаю, это потому, что все считают меня эгоистом, который использует эти крылья только для своей выгоды. Но я думаю, что если бы у меня был рог... Бикбрейкер вздрогнула. ...если бы у меня была способность творить магию, тогда я мог бы показать всем, что я занимаюсь этим не только ради себя. Я мог бы стать как Селестия; я мог бы пойти куда угодно, сделать что угодно и помочь любому, с кем столкнусь. Тогда они бы поняли, что я не эгоист. Бикбрейкер молчала, и я мог сказать, что она пытается придумать, как мягко сообщить мне новость. Она спросила, знаю ли я, что она говорила мне о рогах. Я кивнул. Тогда она спросила, что если бы я действительно получил рог. Я спросил, можно ли прикрепить его хирургическим путём. Она снова посмотрела на меня. — Я не знаю. Но даже если бы у тебя был рог, пони всё равно сомневались бы в тебе. Ты думаешь, что Хеклер внезапно стал бы твоим самым большим поклонником за одну ночь, если бы ты мог колдовать? — Нет. Но он, наверное, заткнул бы рот, если бы увидел, что я хожу вокруг да около и делаю добро. И это было бы проще с рогом вместо крыльев. — Ты всё ещё можешь творить добро без магии. Если это то, что ты должен делать, то такая возможность появится. Нам просто нужно дождаться подходящего момента. Пытаться торопить события опасно, понимаешь? — Неужели я получил эти крылья, просто сидя и вертя копытами? — спросил я. — Я не это имела в виду. Я вздохнул. — Я знаю. Но я не хочу сидеть без дела и ждать, пока что-то произойдёт, — сказал я. — Когда появится возможность, оно того будет стоить. Я знаю это. И тебе не придётся ждать в одиночестве, — ответила Бикбрейкер, положив своё копыто на моё. — Я буду с тобой на каждом шагу. Вот и всё. Даже если бы у меня был рог, она бы его не предложила. Возможно, со временем и некоторым давлением я бы смог убедить её попробовать. А если логика не сработает… Что ж, я мог бы использовать свой обаятельный голос, чтобы убедительно намекнуть, что, возможно, стоит попробовать. Этот момент был прерван криком с первого этажа: — Сильверспик! Бикбрейкер! Сообщение для вас! Я встал с кровати и пошутил: — Ну, кто знает? Может быть, это мой шанс. Мы спустились вниз и нашли почтового пони с письмом для нас. Я взял его и, прочитав содержание письма вслух, узнал стиль письма Коин Каунтера. «Дорогие Сильверспик и Бикбрейкер: Пожалуйста, имейте в виду, что мы вылетаем из Седловой Ланки завтра вечером ровно в шесть часов». — Похоже, мы снова отправляемся в путь, — сказала Бикбрейкер. — Интересно, решил ли он, куда мы направляемся. Спокойно положив письмо, я извинился и направился в ванную. Там я схватил бумажный пакет и глубоко вдохнул в него. Если мы уезжаем завтра, то у меня не будет времени сходить в библиотеку или взять что-нибудь ещё. И если мы покинем Седловую Ланку без рога в моём распоряжении, то у меня, возможно, не будет другого шанса вернуться до того, как проснётся Мангус. У меня не было выбора: я должен был действовать быстро. Но ожидание, пока все уснут, заняло бы слишком много времени, и у меня осталось бы всего шесть, может быть, семь часов, чтобы добраться до туннелей и вернуться обратно. Бикбрейкер, вероятно, снова захочет спать в моей комнате и услышит, как я прихожу и ухожу. А если Мангус войдёт ночью и обнаружит, что меня нет, у меня будет ещё больше проблем. Мешок продолжал расширяться и сжиматься. Я не видел выхода. Но я отказывался поддаваться страху. Я уже сталкивался с худшими сценариями и прошёл через них. Это не было исключением. Мне просто нужно было придумать план. Затем, во вспышке вдохновения, этот план пришёл ко мне. Это было отчаянное решение, но оно было логичным, эффективным и, самое главное, позволило мне уложиться в короткое время, которое у меня было.***
Когда наступил вечер, я отправился к родителям и сказал им, что это моя последняя ночь здесь на долгое время, и я хотел бы приготовить для всех особенный ужин. Они с радостью согласились, и я отправился на работу с самым жизнерадостным выражением лица. По пути я собрал все необходимые ингредиенты для приготовления сытного томатного супа, рецептом которого я научился, когда работал в продуктовом магазине. Собрав всё необходимое, я приступил к приготовлению. Бикбрейкер, которая была очень заинтересована в том, что я делаю, вызвалась помочь мне, так как она никогда раньше не готовила еду из-за своего напряжённого графика или просто потому, что была слишком уставшей. Она с радостью согласилась, и я показал ей, как смешивать все ингредиенты вместе, а также как готовить помидоры и овощи. Когда Бикбрейкер положила все ингредиенты в кастрюлю для смешивания, я незаметно достал из шкафа особый набор трав, о котором моя мама иногда давала мне в детстве. Эти травы помогали мне заснуть по ночам, когда у меня случалась бессонница. Хотя с тех пор я почти не использовал этот напиток, я никогда не забывал о нём и однажды ночью узнал, что передозировка этого напитка может, если не быть осторожным, вырубить кого-то на целый день. Я передал травы Бикбрейкер и попросил её опустить их в жидкость. Она так и сделала. Когда суп был готов, мы все собрались вокруг стола, включая Мангуса и его товарищей-охранников. Я налил каждому по большой порции супа в миску, сияя от радости, когда они его попробовали. За ужином мы разговаривали, и мама с папой говорили о том, что мы будем делать, вернувшись в Мэйнхэттен. Я давал общие, неконкретные ответы, внимательно наблюдая за всеми, пока они ели. Мама зевнула, затем Мангус сделал то же самое, а потом и я. Вскоре все начали зевать, и веки начали опускаться. — Я понятия не имела, что я так вымотана, — пошутила мама. Я кивнул. Прошло совсем немного времени, прежде чем мама и папа извинились, встали из-за стола и направились наверх. Коллеги Мангуса тоже направились в комнату для гостей, но прошли только половину пути, прежде чем плюхнулись на диван и отключились. Мангус сражался сильнее всех. Даже когда он пошатнулся и попытался дотянуться до дивана, он был в замешательстве, без сомнения, удивляясь, почему так устал. Он повернулся и пристально посмотрел на меня, но прежде чем смог выдвинуть какие-либо обвинения, он рухнул на пол и потерял сознание. — Мальчики, я думаю, а... — Бикбрейкер зевнула, —...ленивый день отнимает много сил, да? Я кивнул, закидывая одно из её копыт себе на плечо и помогая ей подняться наверх. Оказавшись в своей комнате, я наполовину приподнял, наполовину затащил её в постель, а затем подоткнул одеяло. — Ты не... устал? — спросила она. Я изо всех сил старался говорить сквозь особенно долгий зевок. — Да. Просто нужно... Бикбрейкер уже спала крепким сном и громко храпела. Несколько мгновений я наблюдал за Бикбрейкер, чтобы убедиться, что она спит крепко и по-настоящему. Затем я проверил своих родителей — они тоже крепко спали. Я спустился вниз, убедился, что Мангус и его головорезы тоже спят, и пошёл на кухню. Там я взял из шкафа несколько трав и заварил себе кружку горячего чая. Я выпил его так быстро, как только мог. Моя зевота уменьшилась, а затем прошла. Я вздохнул с облегчением и выглянул в окно. До наступления ночи оставалось ещё два часа. Если бы всё шло хорошо, то все в доме проспали бы по меньшей мере двенадцать часов, а может быть, и больше. Это был мой шанс, и я не мог позволить себе терять ни минуты. Направляясь обратно в свою комнату, я собрал своё снаряжение и седельные сумки, дрожа, когда пристегивал их к своему телу. Я подошёл к двери, но остановился. Мне нужно было идти, но я потратил несколько минут, чтобы ещё раз взглянуть на Бикбрейкер. Я наблюдал за её умиротворённым лицом, пока она спала. Взбив её подушку, я выключил свет и проверил, как там мои родители. Я тоже наблюдал за ними несколько мгновений. Думать об этом было неудобно, но на случай, если со мной что-то случится, я хотел, чтобы мысленный образ Бикбрейкер и моих родителей остался со мной. Я хотел, чтобы они были последними, кого я видел, прежде чем спущусь в темноту внизу. Выключив свет, я глубоко вздохнул и направился вниз.***
Когда я был маленьким, мои родители предупреждали меня не спускаться в подвал. Они говорили, что он старый и опасный, и не место для таких, как я. Но это только усилило моё желание туда попасть. Я хотел увидеть всё своими глазами. Однажды я подошёл к двери подвала и понял, что на ручке нет замка. Это был первый раз, когда я смог туда попасть. Лестница за дверью была старой и скрипела под моими ногами. Когда я спустился, то оказался в комнате, построенной из древнего кирпича. Стены были заставлены старыми коробками и сундуками. Я искал потайные ходы, двери, что угодно, что могло бы привести меня к туннелю Квиверквилла. И вдруг мой свет упал на одну из стен, которая показалась мне менее блеклой, чем остальные. Возможно, за этим участком стены было что-то особенное... что-то, что другие хотели скрыть. Я пнул стену и начал бить по кирпичам. Вскоре появились трещины, и через несколько мгновений всё рухнуло. Я перешагнул через обломки и вошёл в то, что оказалось старым кабинетом Квиверквилла. Каменные стены были холодными и бесцветными, в них были ввинчены давно погасшие фонари. Паутина и пыль покрывали это место, а воздух был затхлым и зловонным от запаха гниющего дерева, исходившего от пустых книжных полок. Это должно было быть волнующе — стоять в древнем кабинете своего предка, но я был больше сосредоточен на поисках его туннеля. Быстрый поиск не выявил никаких потайных ходов, люков или чего-либо в этом роде. Затем я понял, что это действительно может быть не так просто, как кажется. Я взялся за самую большую полку и отодвинул её назад. И точно так же, как в старых приключенческих фильмах, за полкой зияла дыра, достаточно большая, чтобы кто-то мог пролезть. Ликуя от того, что помешал тем, кто пытался всё скрыть, я заглянул в дыру. Мой свет падал в глубокий скалистый туннель, который, казалось, уходил в бесконечность. Где-то за этим туннелем был рог, который я искал. Всё, что мне нужно было сделать, это зайти внутрь и потребовать его. Но моё ликование уступило место самому сильному беспокойству, которое я когда-либо испытывал. У меня не было ни карт, ни путеводителей, ни указателей, ни малейшего представления о том, куда я направляюсь. Я даже не был исследователем пещер; я был прославленным секретарём, собирающимся отправиться в древний туннель, который не исследовался по меньшей мере сто лет. Если бы там что-то случилось, никто бы не пришёл меня спасать. Я был бы один в темноте, и в конце концов мои огни гасли бы один за другим, пока ничего не осталось бы. Позади меня и выше по лестнице был дом, тепло и жизнь. Здесь, внизу, были только холод и тьма. Я мог бы повернуть назад. Я мог бы поехать к своей семье, где было бы безопасно и комфортно. Никто никогда не узнает, что я сделал. Упавшие кирпичи можно было бы объяснить возрастом. Моё присутствие здесь осталось бы тайной. Но если бы я сбежал, Мангус был бы свободен осуществить свой план, каким бы он ни был. У меня не было выбора. Сделав глубокий вдох, я собрался с духом и шагнул в темноту туннеля.***
Земля была неровной и усеянной камнями, что замедляло мой путь. Мне приходилось сосредотачиваться на каждом шаге, чтобы не упасть. Я предположил, что Квиверкилл, спеша, бросился в этот туннель и, возможно, споткнулся или упал, сломав ноги. Не желая повторить его судьбу, я должен был идти медленно и осторожно. Вскоре проход пошёл под уклон вниз, что означало, что я спускаюсь с горы, как и описал Квиверкилл. Это придало мне уверенности. Однако моя уверенность пошатнулась, когда я понял, насколько здесь тихо. В отличие от изображений пещер в фильмах, здесь не было слышно ни звука капающей воды, ни падающих камней, ни порывов жуткого ветра, дующего через проход. Было тихо. Я продолжил свой путь, сосредоточившись на дыхании, стараясь сохранять его спокойным и ровным. Я попытался угадать, как далеко зашёл. Миля? Две мили? Я не мог сказать. Свет упал на что-то впереди меня. Может быть, это король? Мои надежды возросли, а затем угасли, когда я наткнулся на нечто неожиданное: массивную каменную дверь, которая идеально закрывала туннель. Она стояла здесь уже давно, судя по паутине, которая покрывала её, как гротескные занавески. Поскольку на месте было множество замков, потребовалось всего несколько мгновений, чтобы открыть их, включая огромную стальную защёлку, которая удерживала всё это закрытым. Схватившись за цепочку, я медленно потянул её на себя, камень скрипел о камень, когда она двигалась. Убедившись, что дверь остаётся открытой, я проскользнул мимо и продолжил путь по коридору. Я продолжал идти, пока проход не пошёл вниз под острым углом, заставляя меня быть особенно осторожным, когда я спускался дюйм за дюймом. Наконец, я наткнулся на другой склон, идущий в противоположном направлении. Направляясь вниз, я понял, что иду по череде поворотов. Это было поводом для надежды: такие переходы не происходят естественным путём, а это означало, что пони вырезали эти проходы. И если они вырезали их, то это означало, что я был на правильном пути, потому что они были слишком хорошо сформированы, чтобы быть работой Квиверкилла. Откаты наконец прекратились, и я был рад дать ногам минутку передохнуть. Воздух здесь был немного холоднее, чем наверху, и более плотным. Здесь уже давно никто не был. Когда мои ноги восстановились, я продолжил свой путь.***
Не имея возможности узнать время (я корил себя за то, что не взял часы), я не мог понять, сколько времени провёл в туннелях. Судя по тому, сколько шагов я сделал и как быстро шёл, прошёл не больше часа. Это было хорошо, я продвигался вперёд. Свет моего фонарика выхватывал царапины на стенах, вероятно, следы взрывов, которые были использованы для создания прохода. Я всё ещё был на правильном пути, и даже начал расслабляться. Но затем проход закончился. На мгновение я испугался, что зашёл в тупик. Однако, оглядевшись, я понял, что это не так. Передо мной была дыра в полу, достаточно большая, чтобы в неё мог войти пони. Если бы я продолжил идти, то провалился бы в неё. Опустившись на колени, я заглянул вниз, но фонарик не мог осветить дно. Я достал из седельной сумки светящуюся палочку, сломал её, отбросил красное свечение и бросил в дыру. Она приземлилась в пятидесяти футах ниже. Я мог бы слетать туда и обратно на своих крыльях, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Поэтому я достал из седельных сумок длинную страховочную верёвку и привязал один конец к ближайшему выступу. Рывок убедил меня, что она затянута, и я соскользнул в нижнюю камеру. Как только мои копыта коснулись камня, я вздрогнул. Здесь, внизу, было намного холоднее, чем в туннеле наверху. Ворча, что не взяла свитер, я огляделась, чтобы сориентироваться. В отличие от проходов наверху, эта комната была вырезана природой, а не инструментами или копытами. Стены были гладкими от воды, многочисленные сталагмиты и сталактиты выступали как с пола, так и с потолка, создавая у меня впечатление, что я нахожусь во рту какого-то гигантского существа. Пытаясь проигнорировать эту мысль, я заметила кое-что любопытное: вокруг отверстия было сосредоточено довольно много сталактитов, что сделало бы прохождение мимо них довольно трудным, если не невозможным для пони, у которого нет верёвки, крыльев или магии. Я задавалась вопросом, почему это так. Оставив верёвку и светящуюся палочку там, где они были, я исследовала комнату и нашла ещё один проход, который был вырезан. Я направилась внутрь, дрожа от холода. Проход был круче, чем раньше, и к тому же более грубым, как будто и стены, и пол были созданы в спешке. И чем дальше я шла, тем становилось только хуже, пока мне не пришлось практически встать на цыпочки, чтобы не споткнуться, посылая камни вперёд. Каждый из них заставлял меня подпрыгивать, посылая прилив холода по моим венам, когда адреналин хлынул через меня. Всё это время я продолжала задаваться вопросом, как долго это будет продолжаться. Конец этого прохода должен был быть где-то поблизости.***
Во время своего путешествия я сохранял спокойствие благодаря вырезанным туннелям, отверстиям и маленьким знакам, которые указывали мне направление. Я знал, что до меня здесь были другие пони, и это придавало мне уверенности. Если они смогли пройти этим путём и вернуться, то и я смогу. Мне нечего было бояться. Но вот проход оборвался. Точнее, он просто переходил в ещё одну естественную пещеру с несколькими туннелями разных форм и размеров. Некоторые из них были естественными, некоторые — вырезанными, и все они расходились в разных направлениях. Некоторые из них были достаточно малы, чтобы через них мог пройти только один пони, в то время как другие были достаточно высокими, чтобы вместить целый дом. Я понял, что тот, кто спроектировал и построил эти проходы, был не глуп. Если бы они похоронили здесь своего короля, то не хотели бы, чтобы другие пони спустились и освободили его. Поэтому имело бы смысл создавать ловушки или другие препятствия, чтобы сбить с толку потенциального спасателя. Один из проходов передо мной был правильным, но не было никакого способа узнать, какой именно. Выбери неправильно, и я бы в конце концов спустился в туннель, который тянулся бы на многие мили, или упал бы в бездонную яму, или ещё хуже. Я понятия не имел, по какому туннелю идти. «Не паникуй», — подумал я, прикусив губу. Не паникуй! Должен быть способ выяснить это. Так всегда бывает. Думай! Думай, думай, думай! В конце концов до меня дошло, что если бы я строил туннели по всему этому месту, то хотел бы отвести своего пленника в туннель, к которому было бы труднее всего добраться. Поэтому я выбрал крошечный туннель, который был едва достаточно велик, чтобы я мог протиснуться внутрь. Но я бы планировал, чтобы кто-то подумал так же. Зажег ещё одну светящуюся палочку, я бросил её и направился в следующий по величине туннель, молясь, чтобы он был правильным. Он был вырезан естественным образом, потому что стены были гладкими, а зубчики земли располагались слишком близко друг к другу, чтобы их мог оставить кто-то, желающий постоянного и лёгкого прохода. Я отошёл достаточно далеко, чтобы вход был вне поля зрения, когда услышал, как падают камни позади меня. Остановившись, я обернулся и посветил фонариком в коридор. Там ничего не было. — Алло? — позвал я. Мой голос эхом разнёсся по туннелю и в темноту за ним. Ответа не последовало. Было глупо кричать. В конце концов, это место было пустым. Возможно, я просто хотел услышать свой собственный голос, но я решил, что камень отвалился. Не то, что случалось нечасто в подобных проходах. Но всё же, пройдя так долго в полной тишине, я услышал, как сотрясается скала. Мой разум кружился, придумывая всевозможные безумные идеи о том, какие ужасы таятся внутри земли, ожидая, чтобы перекусить любыми несчастными пони, которые были достаточно глупы, чтобы спуститься сюда самостоятельно без подготовки. Я ускорил шаг. Прошло совсем немного времени, прежде чем туннель начал сужаться. Потолок совсем чуть-чуть опустился. Мой разум осознал, что я нахожусь в тесном туннеле далеко под землёй, и быстрого выхода нет. Несмотря на холод, по моему лбу стекал пот. Я старался не обращать на это внимания, сосредоточившись на роге, этом прекрасном роге, который был бы ответом на все мои проблемы. Мне просто нужно было сосредоточиться на этом, и я мог пройти через всё, что угодно. Вообще что угодно. Я продолжал идти в темноту, моё сердце бешено колотилось.***
Казалось, я шёл по этому проходу уже несколько часов, а склон становился всё круче. И всё равно это продолжалось, словно туннель не собирался заканчиваться в ближайшее время. Возможно, это был не запланированный туннель, а что-то, созданное природой, и я был в путешествии в никуда. Склон стал ещё круче, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы спуститься вниз. Я попытался спуститься, но подъём был слишком крутым, и все мои инстинкты кричали мне повернуть назад. Может быть, другой отрезок пути даст лучшие результаты. И тут случилось это. Я наступил на единственный камешек и поскользнулся. Я запаниковал и попытался встать на ноги, но упал. Меня быстро понесло вниз по проходу, и в конце концов я потерял контроль над собой, падая всё быстрее и быстрее. Я закричал от страха, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Но туннель был размытым пятном, когда я скользил вниз, ударяясь о стены и каменные выступы. Меня крутило до тех пор, пока я не мог сказать, в какую сторону идти вверх или вниз. Я увидел перед собой большой столб и развернулся в отчаянной попытке избежать его, но был недостаточно быстр. Я врезался в него, и мой фонарик вылетел из ремня безопасности, где упал в небольшой боковой туннель и исчез из поля зрения. Туннель погрузился во тьму. Я закричал в чистом ужасе, паникуя и пытаясь залезть в свои сумки, но от толчка все мои светящиеся палочки тоже вылетели, навсегда потерявшись во тьме. Только чистая удача позволила мне схватить сигнальную ракету, и я воткнул наконечник в землю, поджигая её. Яркий свет на мгновение ослепил меня, но позволил видеть вперёд. Это позволило мне увидеть огромную дыру, к которой я скользил. — Нет! — крикнул я, вдавливая копыта в камень с такой силой, что они начали нагреваться. — О нет, нет, нет, нет! Я упал в дыру, погружаясь во тьму. Я кричал, метался, пытаясь заставить свои крылья работать так, чтобы я мог взлететь из этой бездонной ямы и убежать. Затем всё закончилось, хотя и не на твёрдой земле, а в воде. Ужасно холодная вода, которая высосала воздух из моих лёгких и заставила мои мышцы на мгновение сжаться, отправив меня глубоко в её ледяные объятия. Только самые отчаянные удары, на которые я был способен, заставили их снова двигаться, и я вынырнул на поверхность, вскрикнув от ощущения, что моя кожа немеет. Тот маленький огонёк, который у меня был, начал угасать. Испытав внезапный шок от холода, я уронил сигнальную ракету, которая теперь погружалась в воду. Недолго думая, я сделал глубокий вдох и нырнул в воду. Без моего фонарика и светящихся палочек у меня оставалось всего три вспышки, чтобы осветить мой путь, но каждая горела всего около десяти минут. Я не мог позволить себе потерять даже одного из них. Я преследовал вспышку, погружаясь все глубже в яму. Наконец добравшись до сигнальной ракеты, я схватил ее и начал подниматься обратно. Но я не смог осознать, насколько глубоко я зашел. Я не мог видеть поверхность над собой или дно ямы внизу, если оно вообще было. Я висел в ледяной воде, слишком глубоко внизу, чтобы добраться до поверхности, прежде чем кончится воздух. Вещи имеют свойство выходить из-под контроля, когда ты в опасности. Тем более, если осознаешь, что в легких осталось меньше минуты воздуха, и что, когда он закончится, смерть будет холодной и болезненной. Но хуже всего знать, что это грядет, и что ты ничего не можешь с этим поделать. Когда вы сталкиваетесь с подобным моментом, вы воспользуетесь любым шансом спастись, каким бы опасным он ни был. Поэтому, когда я увидел дыру в стене, мой охваченный паникой мозг ухватился за нее, решив, что внутри может быть пузырь воздуха. Я ухватился за дыру и втащил себя внутрь, свет показывал, что проход продолжался, казалось бы, без конца, но пути назад не было. Я потащился вдоль выступов, стены смыкались, царапая мою кожу, пока не стало невозможно обернуться. Мои легкие сжались. Давление начало нарастать. Я тащил себя все быстрее и сильнее, расходуя все больше своей энергии. Мне казалось, что мои легкие теперь превратились в вакуум, лишенный воздуха. У меня оставались секунды, а вокруг все еще была только тьма. Страх накрыл меня, и мой разум начал поддаваться ему, нарастая желание закричать. Я собирался умереть там, внизу, втиснутый в этот крошечный проход, неспособный даже обернуться. Я никогда больше не увижу своих родителей. Я никогда больше не увижу Бикбрейкер, или солнце, или свет, или... Проход изгибался вверх. Я рванулся вверх, мое тело испустило последний всплеск адреналина в отчаянной попытке достичь безопасности, которой, возможно, даже не было. Я пнул изо всех сил, и моя голова наконец прорвалась сквозь воду и поднялась в воздух. Я испустил самый долгий крик, который когда-либо издавал в своей жизни, глотая весь воздух, который мог, когда я рухнул на твердую землю, дыша так долго и так тяжело, что мои легкие, казалось, вот-вот лопнут.***
Я лежал несколько минут, не веря, что всё ещё жив. Когда моя сигнальная ракета зашипела, я снова пошевелился. Заглянув в свои седельные сумки, я осмотрел свои припасы. Я потерял все светящиеся палочки и несколько сигнальных ракет, оставив только три, включая ту, которой я сейчас держал. Часы тикали, пока я не потерял весь свой свет. Я развернул сигнальную ракету и оказался в маленькой комнате. Но это была не естественная комната, потому что стены были идеально гладкими и безликими, а потолок был таким низким, что я чуть не ударился о него, когда встал. Тогда я понял, что из этой комнаты нет выхода. Этого не должно было быть, потому что в конце комнаты стоял гигантский каменный куб, достаточно большой, чтобы вместить даже крупного пони. Мгновение я стоял там, не веря своим глазам. Я осмотрел куб и увидел, что он идеально гладкий, как будто был вырезан с помощью магии. Единственной отметиной на нём была пара крошечных отверстий на уровне глаз. Читая заметки Квиверквилла, я предположил, что в гробнице короля должен был находиться гроб, саркофаг или какой-то склеп, но сам куб был соединён с полом и со стеной. Если вы собираетесь похоронить кого-то и сделать его частью горы, то это правильный способ сделать это. Я чуть не погиб в процессе, но наконец-то оказался в гробнице Проклятого Короля. По какой-то иронии судьбы, везению или, возможно, самой судьбе, я сделал это. Но ещё одна вспышка сигнальной ракеты напомнила мне, что время не на моей стороне. Отложив своё волнение на потом, я огляделся в поисках рога, но там не было ни коробки, ни меньшего куба, ни другого контейнера, где мог бы находиться рог. Была ли эта часть мифа провальной? Неужели я пришёл сюда просто так? Затем я посмотрел на потолок и увидел, что миф лишь частично говорил правду: рог был погребён вместе с королём, но не рядом с ним, так как в потолке была выемка в форме рога, сделанная из прозрачного камня. Внутри что-то было. Вся борьба и почти утопление были забыты, когда я достал долото и начал рубить скалу, казалось, часами. Я был слишком взволнован, чтобы заметить усталость в своих мышцах. Ничто не могло помешать мне получить этот рог, особенно после всего, через что я прошёл. Последний удар, и камень развалился на части. И вот он был, на виду у всех. Рог был длиной в фут, гладкий и тёмно-серого цвета. И для меня это было прекраснее, чем можно описать словами. Как поклоняющийся святому идолу, я взял рог и положил его в одну из сумок, обернув вокруг него прокладку. После всего этого я не хотел, чтобы средство моего спасения сломалось на обратном пути. Когда он был закреплён, сумка закрылась на защёлку, и я снова взял сигнальную ракету. И всё же, когда я направился к воде, любопытство заставило меня оглянуться на отверстия в кубе. Подойдя к ним, я заглянул внутрь и увидел, что они уходят глубоко в куб, под углом вверх. Проследив за их взглядом, я понял, что они смотрят туда, где был рог. Оказалась, что когда короля поместят внутрь куба, он сможет смотреть только на рог, который принёс ему так много, и это будет последнее, что он когда-либо увидит, прежде чем его похитители уйдут, оставив комнату в бесконечной темноте. Что-то притягивало меня к этим дырам. Почти как в трансе, я заглянул внутрь. Я видел только тьму. Я медленно приложил ухо к отверстиям и прислушался. Ничего. Был ли король действительно внутри? Был ли он всё ещё жив, даже спустя столько времени? Наблюдал ли он за мной, не в силах ни говорить, ни издавать какие-либо звуки? Я заглянул в эти дыры, гадая, что я увидел бы, если бы включил сигнальную ракету. Сигнальная ракета снова зашипела. Я почти поднял её и заглянул внутрь. Но я больше не мог терять время. Отвернувшись, я направился к воде, и куб снова погрузился во тьму.***
Когда я добрался до воды, то провёл следующие десять минут, дыша как можно глубже, стараясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха перед тем, как выплыть. У меня кружилась голова, но, сделав последний глубокий вдох, я нырнул в узкий проход и поплыл изо всех сил. Ледяная вода пыталась отнять у меня воздух, но дополнительный кислород позволил мне без боли в лёгких проплыть по тесному туннелю. На этот раз страха было немного, потому что если бы я добрался так далеко, даже находясь в панике, то смог бы вернуться. Добравшись до главной шахты, я начал подниматься вверх. Это было труднее, чем раньше, но наконец вода надо мной замерцала, и я вынырнул на поверхность, чувствуя головокружение, но в остальном ничуть не измотанный. Вспышка осветила шахту вокруг меня. Она была усеяна многочисленными скалистыми шипами, направленными вниз, из-за чего кому-то было чрезвычайно трудно выбраться. Но с моими крыльями это не было бы проблемой. Сигнальная ракета вспыхнула ещё раз, затем погасла. Я бросил её, вытащил другую и зажёг. Как только вспышка ожила, я услышал движение надо мной. Я поднял глаза, когда несколько камешков упали в воду. — Алло? — крикнул я, задаваясь вопросом, слышал ли кто-нибудь, как я вышел из дома, и последовал за мной. Тишина. — Там наверху кто-нибудь есть? — крикнул я, надеясь, что меня услышат. Тишина. — Бикбрейкер? — снова позвал я. Ответа не последовало. Сглотнув, я решил, что это, должно быть, ещё один камнепад. В конце концов, туннели и проходы были старыми, и нельзя было ожидать, что они останутся нетронутыми навсегда. Схватившись за ближайшие шипы, я вытащил себя из воды и взлетел в туннель, взмахнув крыльями. Остановившись, я увидел несколько камешков, но вокруг никого не было, или каких-либо признаков того, что они были. Я начал возвращаться тем же путём, каким пришёл, но подниматься по крутому проходу было медленно, что заставляло меня тащиться вперёд, хватаясь за одну колонну за другой. Но, в конце концов, я добрался до выхода из туннеля и своей предыдущей светящейся палочки. Хотя она была мертва, она, по крайней мере, показала мне, что я на правильном пути. Я галопом влетел в большую комнату, радуясь своей удаче. Подъём к главному проходу, затем повороты, дверь — и я был бы свободен! Я резко остановился, сигнальная ракета выпала у меня изо рта. Страховочная верёвка валялась на земле. Она была разорвана на куски. Я напряг свой мозг, пытаясь вспомнить, упоминал ли Квиверкилл, что читал о чём-то живущем далеко от поверхности земли. Но там ничего не было — никаких записок, никаких... В соседнем проходе послышалось движение. Моё сердце чуть не остановилось, когда я схватил сигнальную ракету и подпрыгнул, хлопая крыльями. Я добрался до дыры, ухватился за неё и протиснулся внутрь, но не раньше, чем острый кончик каменного шипа вонзился мне в заднюю часть. Я вскрикнул, чувствуя, как кровь стекает по моей ноге. Что-то появилось в камере подо мной. Я побежал по коридору, освещая себе путь факелом. Свет был моим спасением, проводником и, возможно, единственной вещью, которая могла сдержать то, что преследовало меня. Ведь существа, предпочитающие тьму, боятся света. Сигнальная ракета зашипела. Я начал рыться в своих сумках в поисках последней ракеты, едва удерживаясь на ногах, когда зажигал её. Я бросил гаснущую вспышку себе за спину, чтобы попытаться ослепить своего невидимого преследователя ещё на несколько секунд, а затем помчался по коридору, бегая так, как никогда раньше не бегал. Я мало что помню из того, что происходило дальше, только то, что мне казалось, будто я бежал несколько дней, не замечая боли в ногах, когда поскользнулся на камнях. Склон помог мне спуститься, но теперь работал против меня, заставляя работать вдвое усерднее, пока, наконец, не выровнялся, и я не увидел первый поворот. Мне просто нужно было добраться до вершины переключателей, затем до двери, и я был бы дома. Я остановился на мгновение, чтобы дать отдых ногам для последнего рывка. И я прислушался, вглядываясь в темноту туннеля позади себя. Но я ничего не слышал и не видел. Может быть, мой преследователь отказался от погони. Потом я услышал это. Скребущие звуки вдалеке. Это был звук чего-то, идущего по туннелю. Я рванул вверх по склону, пробежал по крутому проходу, затем повернул и начал подниматься на следующий склон. К третьему спуску мои ноги начали напрягаться, а мышцы — изнашиваться. Но останавливаться было нельзя, и я продолжал идти, сосредоточив каждую унцию своей силы воли, чтобы не обращать внимания на ужасное жжение в ногах. Что-то запустило переключатели внизу. Я поднимался всё выше и выше, переходы никогда не заканчивались. Мне показалось, что я шёл несколько часов, даже когда мои ноги угрожали подогнуться. Но я не остановился. Остановиться означало умереть или ещё хуже. Всё это время я слышал эхо царапающих звуков снизу, неуклонно приближающихся. Я добрался до последнего поворота и вышел в последний туннель. Я закричал от боли, пытаясь идти, мои мышцы были так напряжены, что я едва мог ими пошевелить. Я боролся за то, чтобы продолжать идти, ставя одну ногу перед другой. Я был так близок! Вот тогда вспышка вспыхнула, дала последнюю вспышку света и погасла. Проход вокруг меня исчез, и я погрузился во тьму. Инстинктивно я нащупал в сумках другой источник света, но мои ракеты и все источники освещения исчезли. Я был в полной темноте и не мог разглядеть собственное копыто, даже если бы оно было в дюйме передо мной. Потом я услышал это. Далеко внизу. Хихиканье. Я бросился бежать. Ноги протестовали, но страх был сильнее боли, и я бежал в полной темноте. Я споткнулся и упал лицом на землю. Почувствовав привкус крови, я вскочил и продолжил свой путь. В туннель что-то вошло. Я не знаю, как долго бежал по этим туннелям, слепо спотыкаясь в темноте и слыша царапанье рядом с собой. Я был напуган до смерти, боялся, что этот кошмар никогда не закончится, а туннель бесконечен. Но это было не так. Я обо что-то ударился и упал на спину. Однако потом я понял, что врезался в дверь. Это было последнее препятствие на пути к спасению. Протиснувшись внутрь, я прижался к двери. Если её закрыть и опустить защёлку, то проход будет запечатан футом твёрдого камня. Я услышал, как что-то ударило в дверь, и она начала открываться. Я вскрикнул от неожиданности и попытался её закрыть, но она медленно приближалась ко мне. Я упёрся ногами и со всей силой, которую дала мне паника, толкнул дверь назад. В этот момент я почувствовал, как сила земных пони помогает мне. Мои ноги были достаточно сильными, чтобы раздробить кости атакующему врагу. Наконец, я смог закрыть дверь. По другую сторону двери я почувствовал порыв ветра. Холодные костлявые пальцы мертвой хваткой вцепились в мою переднюю ногу, а острые когти царапали плоть. Я закричал и ударил дверью по плоти. Раздался неземной вой, и существо отпустило меня, когда дверь наконец захлопнулась. Я ощупал всё вокруг, схватил ещё несколько балок, цепей и замков и запечатал дверь. Что бы ни было по ту сторону, оно ударило в дверь, вонзив когти в камень, как кошка, которая царапает дверь, но со скоростью ненасытного голода. Я попятился, тяжело дыша. Царапины наконец прекратились. Наконец всё стихло. Я рухнул на землю, слишком измученный, чтобы двигаться.***
Мне показалось, что прошло несколько часов, прежде чем я почувствовал в себе достаточно сил, чтобы встать. Я приложил ухо к двери и прислушался. Вокруг было тихо. Я был в безопасности. Оставив дверь позади, я подошёл к лестнице и поднялся в дом, где сверху струился свет. Я никогда не чувствовал дом моих родителей более гостеприимным, чем в тот момент, когда я вышел из подвала на ковёр. Было тихо, и я незаметно пробрался в гостиную, где обнаружил Мангуса, всё ещё храпящего на полу. За окном на лес падал сильный дождь, а густые облака закрывали солнце. Я посмотрел на часы и увидел, что было 10:30. Я спустился в подвал около 18:30, и, насколько я мог судить, все ещё спали. Поднимаясь по лестнице, я чувствовал боль при каждом шаге. Заглянув в свою комнату, я увидел, что Бикбрейкер всё ещё спит. Судя по улыбке на её лице, ночью ей снились приятные сны. Зайдя в ванную, я намочил полотенце и вытерся от грязи и крови. Лучше всего было бы принять душ, но я не хотел никого будить, особенно сейчас, когда я хотел только дать отдых своему больному и ноющему телу. Приведя себя в порядок, я наложил толстую повязку на порез на боку. Затем я вернулся в свою комнату, бросил седельные сумки в шкаф и спрятал их под одеждой. И только после этого я наконец забрался в свою мягкую тёплую постель и положил голову на подушку. Несмотря ни на что, я вернул рог. У меня был ключ к моим мечтам и сила, чтобы покончить с угрозой Мангуса раз и навсегда. Мои мечты вот-вот должны были сбыться, а моим проблемам пришёл бы конец. Наконец расслабившись, я закрыл глаза и уснул.
