The Monster Below | Монстр | (fixed)

      Когда я пришёл в себя, то почувствовал боль во всём теле: в ногах, спине и крыльях, как будто по ним долго били бейсбольной битой. Сначала я подумал, что умер, но потом понял, что это не так — мёртвые не чувствуют боли. Я со стоном открыл глаза и был удивлён, увидев себя в спальне Бейбрейкер. Ещё больше я удивился, оказавшись в её постели. Я попытался вспомнить, как сюда попал, но единственное, что мне удалось вспомнить, это удар о воду. После этого — ничего. Потом я понял, что у меня нет рога. Испуганно осмотревшись, я обнаружил, что его в комнате нет. Я попытался встать с кровати, отчаянно пытаясь найти своё сокровище, но мои ноги не слушались, а в спине была острая колющая боль. Протянув копыто за спину, я нащупал несколько трубок, прикреплённых к коже между моими крыльями, глубоко встроенных в мои мышцы. Я испугался, как любой пони, и попытался выдернуть трубки и иглы. Я бы так и сделал, если бы дверь не открылась и в комнату не ворвалась Бейбрейкер. Судя по глубоким мешкам у неё под глазами, она не спала уже несколько дней, но насторожилась, услышав мою панику. — Бейбрейкер! Что происходит? Почему я… — начал я. Она поспешила ко мне и схватила за копыта, отдёргивая их от моей спины. — Ты в безопасности, — сказала она, крепко держа меня за копыта. Я попытался вырваться, но она отказалась отпускать. — Это успокаивающее средство, и желание выдернуть трубки наконец исчезло. Когда Бейбрейкер увидела, что я снова спокоен, она осмотрела меня. — Ты чувствуешь какую-нибудь боль? — У меня в спине иглы, — простонал я. — И такое чувство, будто меня избили битой. — Ты сломал несколько костей, когда упал в воду, — сказала Бейбрейкер. — Тебе повезло, что ты не сломал ничего серьёзного. Тебе также повезло, что мы добрались до тебя так быстро; ещё минута или две, и ты бы утонул. Она протянула копыто к моей спине и проверила трубки. — Как долго я был в отключке? — Три дня, — ответила Бейбрейкер и нахмурилась. — Согни свои крылья. Я попытался, но остановился, когда меня пронзила острая боль, похожая на удар ножом. Бейбрейкер ничего не сказала, но нельзя было не заметить обеспокоенное выражение на её лице. — Бейбрейкер, почему мы вернулись сюда? — спросил я. Она села на кровать. — Когда тебя вытащили из озера, мы привезли тебя обратно в дом твоих родителей. Там я осмотрела тебя, но без специального медицинского оборудования я не могла ничего сделать. Поэтому мы решили отвезти тебя обратно на поезд. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему мы не поехали в больницу. Дело в том, что в поезде был вагон с медицинским оборудованием. Это означало, что в случае чрезвычайной ситуации мы могли бы лечить тебя прямо на борту, даже если бы мы находились за много миль от ближайшего города. Когда мы посадили тебя в поезд, я провела полное диагностическое сканирование: рентген, анализы крови и другие процедуры. — И? — спросил я. Бикбрейкер схватила трубки и выдернула их. Я чуть не закричал от боли. — Извини, — сказала она. — Лучше всего вытащить их все сразу. Я кивнул, слёзы текли по моим щекам. — Ты что-то говорила? — Твои кости заживут, и хотя ты порвал несколько мышц, они восстановятся через несколько дней. — А как же мои крылья? Что с ними случилось? Бикбрейкер занервничала. Мой желудок сжался. Сделав глубокий вдох, Бикбрейкер сказала: — Согласно рентгеновским снимкам, мышцы, которые мы имплантировали тебе на плечи, разваливаются на части. — Что? — Я взяла образец мышц и провела полную диагностику, проверив его на все известные нам состояния. Я не могу понять, почему, но они умирают; это почти так же, как если бы твоё тело отвергало их. — Но это невозможно! — воскликнул я. — Они у меня уже несколько месяцев! — Да, и если бы там был изъян, мы должны были найти его раньше. Но, возможно, разрушение происходило очень медленно и только что достигло критического уровня, подобно тому, как болезнь может гноиться месяцами, может быть, даже годами, не будучи обнаруженной. Я должен был запаниковать, но чувствовал себя странно спокойным. Теперь, когда я знал, что происходит, мы могли сосредоточиться на поиске лекарства. — Итак, что нам теперь делать? — Сильверспик, я не знаю, как выразить это мягко, поэтому я буду откровенна: твои мышцы крыльев уже слишком разрушены, чтобы заживать самостоятельно, и я не думаю, что хирургия что-нибудь даст. И мы не можем оставить их в покое, потому что, когда они умрут, начнётся некроз, и в твой кровоток попадут токсины. По сути, твои крылья отравят тебя. — Бикбрейкер покачала головой. — Есть только одна вещь, которую мы можем сделать... Мы должны удалить твои крылья. Услышанное повергло меня в шок, и я был ошеломлён. — Нет, мы найдём способ это исправить. Ты всегда так делаешь, — сказал я. — Ты думаешь, я не пыталась, Сильверспик? Пока тебя не было, я попробовала всё: ввела в мышечный образец все известные мне антибиотики, стероиды и гормон роста. Но ничего не помогает. В лучшем случае я могу замедлить процесс, но результат всё равно будет один и тот же, что бы мы ни делали. — Тогда я смогу купить новый комплект крыльев. Ты можешь удалить их и вставить новый набор, — предложил я. Бикбрейкер покачала головой: — Мышцы генетически идентичны тем, что у тебя есть сейчас. И даже со всеми химическими веществами, которые мы введём, твоё тело всё равно будет отторгать их. Это похоже на пересадку конечности: организм воспринимает новую конечность как инородное тело и атакует её. Ты можешь замедлить процесс с помощью лекарств, но это приведёт к отторжению конечности, несмотря ни на что. Я пытался не паниковать, но всё происходило слишком быстро. — Но почему именно сейчас? — спросил я. Она вздохнула: — Хотела бы я знать, Сильверспик. Никто не знает. Но мы должны действовать, пока не стало ещё хуже. Я могу назначить операцию на вторую половину дня. Я покачал головой: — Нет. — Сильверспик, я… — начала она. — Я слышал, что ты сказала, но я не собираюсь так легко сдаваться, — перебил я. — Я ничего не говорила о том, чтобы сдаться. Мы должны это сделать, чтобы спасти твою жизнь. — Ты сказала, что можешь замедлить этот процесс с помощью лекарств. Я возьму их вместе со всем остальным, что ты можешь мне дать. Мы выиграем немного времени, чтобы придумать план. — Сильверспик, ты не понимаешь… — начала она. — Нет, это ты не понимаешь! — огрызнулся я. — Эти крылья — для меня всё! Ты говоришь о том, чтобы разрушить мою мечту! — Чтобы спасти твою жизнь! Если ты сохранишь эти крылья, ты умрёшь! — Я готов рискнуть. — Но я нет! Я не могу позволить тебе так разбрасываться своей жизнью! — Это мой выбор, а не твой. И разве медицинский кодекс не гласит, что все пациенты имеют право делать свой собственный выбор? Бикбрейкер забеспокоилась. — Ну? — спросила она. Бикбрейкер кивнула в ответ. — Да, это так. Но… — Тогда я сохраню свои крылья, и всё. Вставать с кровати было больно, но мне удалось добраться до ванной. Мне нужно было увидеть свои крылья и сбежать от Бикбрейкер. Я понял, о чём она говорила. Я знал, что она хотела как лучше, но она не понимала, насколько ценны для меня были мои крылья. Потерять их было почти невыносимо. Добравшись до ванной, я включил свет и посмотрел в зеркало. Мои крылья были такими же, как всегда. Они не были обесцвечены и не имели признаков разрушения. Я попытался расправить их, но смог продвинуться всего на несколько дюймов, прежде чем боль пронзила меня и заставила остановиться. Только тогда я заметил чёрные пятна на своих плечах. Выйдя из ванной, я обнаружил, что Бикбрейкер смотрит в окно на город внизу. Она была похожа на пони, заблудившуюся в море, которая плывёт по течению, не зная курса и даже не зная, куда направляется. Я подошёл к ней. — Бикбрейкер… Я знаю, что ты желаешь мне добра, но это слишком важно для меня. Но мы пройдём через это. Мы найдём способ сделать всё лучше. — Ты можешь оказать мне хотя бы одну услугу? — спросила Бикбрейкер, её глаза всё ещё были прикованы к зданиям и улицам внизу. — Ты можешь хотя бы всё обдумать? Это было справедливое предложение; возможно, прояснив свою голову и обдумав всё, я мог бы найти неожиданное решение. — Так и сделаю. Бикбрейкер вздохнула. — Спасибо. Желая начать очищать свой разум и найти своё сокровище, я направился к двери. Я почти ушёл, когда кое-что понял. — Бикбрейкер, мои родители знают, что не так с моими крыльями? Она кивнула. — Ты, наверное, догадываешься, чего они от тебя хотят. — А как насчёт Коин Каунтера? Знает ли он? Ещё один кивок. — Как и компания. Я поморщился. Вот вам и всё, что нужно держать в секрете! Но был ещё один вопрос, который я хотел задать, возможно, больше всего на свете. — А что насчёт рога? Где он? — спросил я. Упоминание о моём сокровище заставило Бикбрейкер почувствовать себя неловко. — Он в безопасном месте, — ответила она. — Ты всё ещё сжимал его, когда мы вытащили тебя из озера. Твой отец хотел уничтожить его прямо здесь и сейчас, но мне удалось убедить его не делать этого. Я сказала, что мы всё ещё могли бы как-то его использовать. — Где он? — спросил я. — В безопасности. Этого достаточно. Я хотел продолжить эту тему, но передумал. Я не хотел усугублять и без того нестабильную ситуацию, заставляя Бикбрейкер злиться или расстраиваться ещё больше, чем она уже была. Так что, не говоря больше ни слова, я ушёл.

***

      Я шёл по дорожке в направлении тренажёрного зала Medicomp, позволяя своим мыслям блуждать. В это время мимо меня прошли несколько пони. Они узнали меня, но держались на расстоянии, возможно, чувствуя, что я не в настроении для общения. А может быть, они заметили чёрные пятна на моей шерсти и не хотели рисковать получить какую-либо болезнь, которой я мог быть заражён. Я гулял уже около часа, когда увидел другого пони. Заметив меня, он подошёл и подстроился под мой темп. — Так и думал, что найду тебя здесь, — сказал Коин Каунтер. — Кажется, тебе всегда нравилось бегать по этой дорожке. Я кивнул. — Ты чувствуешь себя лучше? — спросил он. Я покачал головой. — Бикбрейкер рассказала тебе, что произошло? Коин кивнул. — И ты думаешь, мне стоит удалить крылья? — спросил я. Коин задумался на мгновение. — Здоровье и безопасность наших сотрудников превыше всего, и мы не хотим, чтобы ты умер. Если нет способа спасти твои крылья, не причинив тебе вреда, то да, их следует удалить, — сказал он. Его честность была освежающей, хотя и отрезвляющей. — А общественность что-нибудь знает? — спросил я. — Мы привлекли много внимания прессы, когда тур был отменён, и трудно вытащить знаменитость без сознания из поезда и вернуться в штаб-квартиру Medicomp незамеченным. У таблоидов был день поля; некоторые говорили, что ты мёртв, или что ты заражён какой-то паразитарной болезнью, или что твои крылья отравляют тебя. Моя голова поникла. — Отлично, — сказал я. Мы прошлись ещё немного. — Если вы не возражаете, если я укажу на это, сэр, вы, кажется, ужасно спокойно относитесь ко всему этому, — сказал я. Улыбка Коин Каунтера была мрачной. — Наверху была большая паника. У нас было много встреч, пока тебя не было, мы пытались решить, что делать. Если мы обнародуем то, что происходит с крыльями, это подорвёт доверие к компании. Если мы будем молчать, нас обвинят в том, что мы пытаемся что-то скрыть, — он вздохнул. — Простых ответов не найти. — Но что произойдёт, если вы всё-таки выйдете на публику? — спросил я. — Продажи наших конечностей упадут. Доверие потребителей тоже пострадает. Если наши клиенты узнают о случившемся с вами, они будут бояться, что с ними произойдёт то же самое. Общественность запаникует, цены на акции упадут, прибыль обнулится, и Medicomp может обанкротиться, — его улыбка стала ещё мрачнее. — В лучшем случае продажи в конечном итоге восстановятся после продолжительной пиар-кампании и тщательного тестирования, чтобы выяснить, что пошло не так и как этого избежать. — А с кем-нибудь ещё такое случалось? Коин Каунтер покачал головой. — Ежедневные проверки пегасов не показывают никаких проблем. Похоже, вы единственный, кто пострадал. Я не думал, что можно чувствовать себя хуже, но оказалось, что я ошибался. — А пока мы всё ещё можем сосредоточиться на других наших продуктах, — сказал Коин Каунтер, пытаясь отвлечь меня. — У нас есть автоматизированные хирургические отделения, которые скоро выйдут из строя. И мы даже можем провести исследование рога, который принесла Бикбрейкер. Мои уши встали торчком. — Я не уверен, что мы можем с этим что-то сделать, поскольку мы не можем создавать рога, но мы всё равно могли бы что-то извлечь из этого… — Где он? — спросил я. — Рог, я имею в виду? — Заперт в наших лабораториях. Я не хочу рисковать тем, что с ним что-то случится или он загрязнится, — прежде чем я успел расспросить подробнее, часы Коина издали сигнал. — Что ж, похоже, совет директоров созвал ещё одно заседание. Я поговорю с вами позже. Желая предложить больше поддержки, но понимая, что он нужен там, Коин Каунтер согласился только на поддерживающий – хотя и неуверенный – взгляд в мою сторону, когда он поспешно ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями.

***

Во второй половине дня я пытался разобраться в своих мыслях, которые были полны неуверенности, страха и замешательства. Я долго ходил по дорожке, пытаясь решить, что делать. Сохранить свои крылья или избавиться от них? Пойти за рогом или оставить его? Что касается последнего, то я решил пока оставить всё как есть. Крылья были более насущной проблемой, и я взвесил все за и против того, чтобы оставить их или позволить Бикбрейкер удалить их, а также долгосрочные последствия. Это было нелегко, но в конце концов я принял решение: я сохраню свои крылья. Существовал определённый риск. Этого я не мог отрицать. Но мои крылья были частью мечты, и я бы не отказался от неё. Я могу принимать любые лекарства, чтобы сдерживать распад, что дало бы мне время найти лекарство. Medicomp не пожалеет средств, чтобы привлечь своих лучших врачей и химиков к работе в поисках лекарства. Но не только мои эгоистичные желания побудили меня к этому выбору. Если крылья Бикбрейкер окажутся дефектными на базовом, фундаментальном уровне, то её репутации будет нанесён огромный удар или она будет уничтожена. Все эти годы учёбы, работы и исследований будут напрасны. Я не позволю этому случиться.

***

Когда солнце начало садиться, я вернулся домой. Бикбрейкер ждала меня. Она была погружена в свои мысли и нервничала больше, чем я думал. — Ты думал о том, что я сказала? — спросила она. Я кивнул. — И? Я знал, что ей не понравится мой ответ, но всё равно сказал: — Я собираюсь оставить крылья себе. Лицо Бикбрейкер поникло. На мгновение я подумал, что она заплачет. Но она взяла себя в руки. — Как врач, я должна уважать ваши пожелания, — сказала она. — Даже после того, как я предупредила о том, что произойдёт. Я подошёл к Бикбрейкер и положил копыто ей под подбородок. — Бик, я знаю, ты волнуешься. Но это мой выбор. Я пока не хочу от них отказываться. И посмотри на это с другой стороны: если мы найдём лекарство, ты сможешь использовать его на других пони, у которых может возникнуть эта проблема в будущем. Я не был уверен, как Бикбрейкер отреагирует. Она не шумела, не впадала в истерику и не делала ничего необычного. Вместо этого она оставалась спокойной. Выглянув в окно, я наблюдал, как солнце исчезает за горизонтом. Обычно я вставал к ужину, но сегодня я не был голоден. Я устал и хотел отдохнуть, чтобы дать своему телу все шансы бороться с инфекцией, бушующей под моей кожей. — Может быть, лучшее, что мы можем сделать, это хорошенько выспаться ночью, а утром иметь более ясные головы, — сказал я. Бикбрейкер бесстрастно кивнула. Зайдя на кухню, я проглотил несколько обезболивающих таблеток и лёг на диван. Но Бикбрейкер велела мне снова лечь в её постель. Благодарный за её великодушие, я пошёл в её комнату и скользнул под простыни, радуясь, что дело улажено. Всё было приведено в движение, и, надеюсь, утро покажет решение проблемы с крыльями. Выключив свет, я закрыл глаза.

***

Я спал крепко и спокойно. Я бы уснул ещё раньше, чем взошло солнце, если бы что-то не разбудило меня среди ночи. Не знаю, что заставило меня проснуться. Возможно, моё шестое чувство предупредило меня о чём-то. Я моргнул и огляделся. В первое мгновение темнота дезориентировала меня. Мне показалось, что я снова нахожусь под горами, в ловушке во мраке с чем-то ужасным. Но потом я увидел огни Мэйнхэттена за окном и вспомнил, что нахожусь в безопасности. В башне Медкомп ничто не могло причинить мне вреда. Однако многочисленные тени давали незваному гостю множество мест, где можно было спрятаться. Я изучил комнату, высматривая движение и прислушиваясь к дыханию или прикосновению одежды к мебели. Но я не обнаружил ни того, ни другого. Я решил, что слышал, как Бикбрейкер ходила в ванную. Откинув голову на подушку, я закрыл глаза. И тут я услышал топот копыт. Они входили в комнату. Я услышал шёпот. Я не мог разобрать, что было сказано, за исключением того, что это были две пони, которые, казалось, были осторожны, вероятно, пытаясь не разбудить меня. Они подошли ближе. Ещё несколько секунд, и они доберутся до меня. Я никогда не давал им шанса. Я вскочил с кровати, и каждый мой мускул взорвался от внезапного движения. И это застало моих преследователей врасплох. Но они быстро пришли в себя. Я услышал голос, который сказал: «Сейчас!» На меня обрушился поток магической энергии. Мне показалось, что меня покрыли невидимым цементом, потому что моё тело застыло совершенно неподвижно. Я не мог пошевелиться, не мог открыть рот или пошевелить голосовыми связками, из-за чего замолчал. Паря над кроватью, я увидел, как пони вышли из тени. Мангус ухмылялся, без усилий удерживая меня на месте. Рядом с ним наблюдала Бикбрейкер, едва способная выдержать мой пристальный взгляд. — Как рыба на верёвочке, — сказал Мангус. — Прости, Сильверспик, — сказала Бикбрейкер. В отличие от Мангуса, она не наслаждалась ситуацией. — Врач должен уважать желания своих пациентов... если только их жизни не угрожает непосредственная опасность. Я уставился на неё, не в силах издать ни звука. Бикбрейкер поспешила покинуть комнату. Мангус последовал за ней, держа меня между ними. Я мог только наблюдать за ней, пока мы шли к лифту и затем в хирургическое крыло. Оказавшись там, мы вошли в подготовительную комнату, где Бикбрейкер быстро переоделась в хирургическую форму. Её помощники уже ждали нас. Они избегали моего взгляда. Мангус опустил меня лицом вниз на каталку. Помощники быстро надели на меня кожаные ремни, затянув их так, чтобы у меня не было шанса ускользнуть, когда магия закончится. И хотя они могли с лёгкостью двигать моими конечностями, я даже не мог пошевелиться. — Знаете, док, — сказал Мангус, — за это у вас могут отозвать медицинскую лицензию. Оперировать кого-то без его согласия и всё такое. — Если я это сделаю, значит, так тому и быть, — ответила Бикбрейкер. Мангус был удивлён. — Ты готова отказаться от всей своей карьеры ради одного парня? Рывок Бикбрейкер, и последний ремень был затянут. — Да. Ассистенты вкатили меня в операционную. Мангус и Бикбрейкер последовали за ними. Первый продолжал использовать свою магию, когда каталка была закреплена на месте и выдвинуто оборудование: ножи, хирургические ножницы и лотки, достаточно большие, чтобы вместить мышцы. Аппарат для анестезии был включён, и Бикбрейкер подошла ко мне с чёрной маской в копыте. — Прости, Сильверспик, — прошептала она, — но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что это для твоего же блага. Я хотел закричать, крикнуть ей, чтобы она остановилась, но промолчал, когда маска закрыла мне рот. И когда химикаты проникли в мои лёгкие, анестезия начала погружать меня в сон. Но в отличие от моей первой хирургической процедуры, я не прошёл спокойно. Я боролся изо всех сил, зная, что как только я засну, я буду бессилен остановить Бикбрейкер. Но это была битва, в которой я не мог победить. Через несколько секунд всё погрузилось во тьму и тишину.

***

В отличие от первой операции, во время которой я находился в состоянии мирного небытия, теперь я видел сны. Но это были кошмары. Я бежал по тёмным скалистым проходам, из которых не было выхода, и ударялся о стены, которые резали мне бока и кожу. И всё это время меня преследовало невидимое чудовище. Теперь оно снова атаковало. Его длинные пальцы царапали мою спину, оставляя глубокие царапины помимо порезов от острых камней. И как бы быстро я ни бежал, какой бы ужас ни охватывал меня, я не мог убежать от этого существа. Огромным прыжком чудище прыгнуло мне на спину, глубоко зарываясь. Когда оно дёрнулось назад, его усики разорвали нервы, а крылья были вырваны с мясом, оставив зияющие дыры в моих плечах. Я поскользнулся и упал на собственную кровь, скользя, казалось, вечно. Едва успев обернуться, я увидел существо, стоящее передо мной. Оно высоко поднимало крылья, купаясь в крови, текущей из обрубков, и смеялось. Его демонический, бессловесный голос, жестокий за пределами воображения, наслаждался моими страданиями. Я закричал. Я плакал и пытался пробиться назад, схватить свои крылья, когда они таяли передо мной. А потом тварь сделала выпад, широко открыв пасть. Вот тогда-то я и проснулся с криком. Но у меня во рту было что-то, и я не мог закричать. На мгновение мне показалось, что я очнулся от одного кошмара и попал в другой. Но я понял, что это неправда. Стены вокруг меня были белыми и пахли дезинфицирующей жидкостью. Я лежал на животе на приподнятой больничной койке, не в силах пошевелиться из-за ремней, которые крепко держали меня. Страх овладел мной, и я дёрнулся, пытаясь вырваться, одновременно зовя на помощь. Но я понял, что у меня на рту намордник. Я видел такое устройство, когда впервые осматривал здание. Врачи, показавшие мне его, надеялись, что им никогда не придётся им пользоваться, потому что он был разработан для того, чтобы заставить замолчать пациентов, которые не переставали кричать или шуметь. Я бился и боролся, сражаясь, как дикий зверь, который всю свою жизнь знал свободу, только для того, чтобы её у него отняли в одно мгновение и без всякой причины. Неужели Бикбрейкер поместила меня сюда? Неужели она считала меня каким-то сумасшедшим, который вырвется на свободу и убьёт всех, если ему представится такая возможность? Я бился, полный решимости вырваться на свободу, и требовал знать, почему она это сделала. Но тут я остановился. Моя спина... было больно. Дрожа, я едва смог повернуть голову достаточно далеко, чтобы взглянуть на свою спину. Я чуть не упал в обморок от того, что увидел. Моя спина была обнажена, если не считать швов на плечах. Мои крылья исчезли.