The Monster Below | Монстр | (fixed)

Прошло совсем немного времени, и Бикбрейкер вошла в комнату ожидания в сопровождении Магнуса и трёх санитаров. Она была спокойна и профессиональна. Бикбрейкер подошла ко мне и сказала, что снимет намордник, если я буду вести себя спокойно и не буду нападать. Я не шевельнулся, чтобы показать, что услышал её. Бикбрейкер спросила меня, понял ли я её слова. Когда я не ответил, Магнус сказал, что всё это пустая трата времени и я не собираюсь сотрудничать. Но Бикбрейкер не обратила на него внимания и приказала санитарам снять с меня намордник. Магнус запротестовал, но Бикбрейкер сказала, что мы ничего не добьёмся, если будем обращаться со мной как с животным в клетке. Санитары быстро работали, используя свою магию, чтобы снять с меня намордник. Я оставался неподвижным, не пытаясь укусить их. Подойдя совсем близко ко мне, Бикбрейкер задала мне несколько вопросов. Она хотела знать, испытываю ли я какую-нибудь боль и понимаю ли, что произошло. Я не ответил ей. Магнус снова вмешался, сказав, что я закатываю тихую истерику и не заинтересован в разговорах. Но Бикбрейкер не сдавалась. Она сказала, что мне, вероятно, будет лучше в знакомой обстановке, и велела санитарам перенести мою кровать в свою квартиру. Меня катили по коридорам. Испуганные пони таращились на меня, видя, как меня толкают, словно дикого зверя в клетке. Их шок усилился, когда они увидели мою пустую спину. Я больше не был пони-пегасом, а стал слишком обычным земным пони. Никем. Мы добрались до квартиры Бикбрейкер, и после быстрой перестановки мебели она поставила мою кровать перед окном, выходящим на Мэйнхэттен. Как только всё было на месте, она спросила меня, не хочу ли я чего-нибудь. Я ничего не сказал. Понимая, что Магнус, вероятно, был прав насчёт истерики, она сказала, что оставит меня на некоторое время одного, но скоро вернётся. Она ушла с санитарами, которые заперли за ними дверь. Мне оставалось только наблюдать, как Мэйнхэттен проводит свой день. Я видел, как пони-пегасы летают по небу, свободно перемещаясь туда, куда пожелают.

***

Наступила ночь, и в палату вошли два санитара-единорога, сопровождаемые Бикбрейкер. — Привет, Сильверспик, — сказала она. — Надеюсь, тебе стало немного лучше. Я ничего не ответил. Бикбрейкер поставила на стол несколько контейнеров с едой и сказала: — Я принесла тебе немного еды. Подумала, что ты, наверное, голоден. Она открыла один из контейнеров и показала мне бутерброд внутри. Я даже не посмотрел на него. — Сильверспик, пожалуйста, ты должен поесть. Ты не ел никакой твёрдой пищи с тех пор, как мы покинули Седловую Ланку. Я не хочу вставлять в тебя питательную трубку, но мне придётся это сделать, если ты не будешь сотрудничать. Тебе нужны питательные вещества. И если ты хочешь хранить молчание... ну, ты можешь. Она положила бутерброд обратно на стол и начала расстегивать мои ремни. Санитары бросились вперёд, но Бикбрейкер показала им, чтобы они оставались на месте. Когда она расстегнула последний ремень, то подошла к столу. Несколько минут я оставался неподвижным. Затем я встал с кровати, подошёл к столу и начал есть медленно, методично откусывая кусочки. Санитары остались на своих местах, не сводя с меня глаз. Бикбрейкер попыталась съесть свой бутерброд, но у неё не было аппетита. — Сильверспик... Я знаю, ты злишься на меня, и я это принимаю. Ты имеешь на это полное право, но, пожалуйста, пойми: я всего лишь пыталась тебе помочь. Я продолжал есть. — Я пришла к выводу, что, основываясь на результатах моих анализов, твоя жизнь была в непосредственной опасности из-за заражения мёртвыми тканями. Я полагала, что, независимо от того, что я сказала, ты откажешься удалить их, даже если они были в нескольких минутах от того, чтобы смертельно отравить тебя. Я откусил ещё кусочек. — Время поджимало, и я не знала, что делать, поэтому пошла к Мангусу и попросила его помочь мне. Я думала, что он этого не сделает, учитывая всё это фиаско с наркотиками, но на самом деле он был очень нетерпелив. Он хотел просто ворваться и забрать тебя, но я убедила его подождать, пока ты уснёшь. — она нервно хихикнула. — Ну, я знаю, что в ближайшее время мы не сможем подкрасться к тебе, чтобы побеспокоить. Я проглотил полный рот сэндвича. — Тебе также интересно, почему мы привязали тебя так, как мы это сделали. По правде говоря, я просто не знала, как ты отреагируешь, обнаружив, что пропали крылья, будешь ли ты логичным или жестоким. Я не знала и допустила ошибку, проявив осторожность. И, пожалуйста, поверь мне, если бы был какой-то другой способ избежать этого, любой вообще, я бы им воспользовалась. Я бы отдала всё, что угодно, чтобы облегчить тебе боль. Я продолжал молчать. — Ты, наверно, удивляешься, почему я так рисковала, чтобы помочь своему секретарю. Причина в том, что… ты мой друг. Мой единственный настоящий друг. Она встала со своего места и подошла ко мне. Санитары вздрогнули, но Бикбрейкер велела им оставаться на месте. — Сильверспик… С тех пор как у тебя появились эти крылья, я видела, как ты страдаешь из-за них. Я очень беспокоилась о тебе, особенно когда казалось, что у нас ничего не получается. Я надеялась, что ты тоже это поймёшь, но ты этого не сделал. А потом были твои родители… Они пришли ко мне после презентации в Седловой Ланке и спросили меня, делают ли крылья что-нибудь с тобой, с точки зрения личности. Я сказала им, что да, я так и думала. Я перестал есть. — А потом всё это случилось: рог, нападение на своего отца, отказывающийся видеть причину; ты становился одержимым. Я слышала, что это происходит с другими пони, Сильверспик. Мои коллеги видели, как пони разрушают себя, преследуя мечты, которые они не могут осуществить. Они становятся настолько одержимыми, что забывают о своих семьях, своих семьях, своей работе, обо всём. Она остановилась, вытирая пот. — Да, я забрала твои крылья, но только для того, чтобы спасти твою жизнь. Сильверспик, которого я знаю, добрый и вежливый, не нападает на других и не рискует своей жизнью из-за таких пустяков. Я знаю, что, возможно, ты предпочёл бы умереть без этих крыльев, но я… Я не могла этого допустить. Не после всего этого. Она сделала ещё один шаг ближе ко мне. — С тех пор как мы встретились, ты поощряешь меня. Ты был тем, кто помогал мне всякий раз, когда случались плохие вещи. Теперь я хочу тебе помочь. Я хочу, чтобы ты увидел, что у тебя может быть хорошая жизнь без крыльев. Я знаю, ты мне не веришь, но это правда. И когда мы были в Седловой Ланке, я пыталась найти способ рассказать тебе, но у меня так и не было возможности. Но сейчас… Что ж, сейчас похоже на самое подходящее время, как и любое другое. Она протянула руку и взяла моё копыто в свои. Санитары сделали шаг вперёд. Бикбрейкер посмотрела мне прямо в глаза. — Сильверспик… Я так долго считала тебя другом, но теперь… Что ж, теперь я хочу сделать следующий шаг. Это как в школе, когда юные пони говорят своим парням, что они им «нравятся, нравятся». Сильверспик, я… Ты мне нравишься, нравишься. И твои родители, когда они поняли это, предложили мне показать тебе, какая у тебя могла бы быть жизнь, если бы… если бы мы двое были… вместе. Она остановилась, прикусила губу и ждала, что я что-нибудь скажу. Я ничего не сделал. Бикбрейкер покрылась испариной и задрожала. Она попросила: — Пожалуйста, Сильверспик, скажи что-нибудь. Но я снова ничего не ответил. — Пожалуйста... Я знаю, что моя карьера, вероятно, окончена. Я могу потерять медицинскую лицензию за то, что оперировала тебя. И если твои крылья исчезли, то, возможно, исчезнут и остальные. А если это произойдёт... что ж, у меня ничего не останется. Я буду никем. Но у меня будешь ты. Мы сможем преодолеть это вместе. Пожалуйста. — Ты уничтожила её, — прошептал я. — Что? — Ты разрушила мою мечту. — Я не хочу разрушать мечты других людей, — быстро сказала Бикбрейкер. — Я тоже не хотел разрушать твою, но... — Лжец, — я встал со стула. Меня так сильно трясло, что мне пришлось ухватиться за него, чтобы не упасть. — Ты жалкий, отвратительный, маленький лжец. Санитары напряглись, готовые схватить меня. Моё сердце бешено колотилось. Я никогда раньше не чувствовал себя таким злым. — Все эти годы, все эти усилия были потрачены впустую на жалкого щенка, который слишком легко сдался. Я больше не вижу того, что видел в тебе с самого начала. Бикбрейкер сделала шаг назад: — Что? — Проснись, Бикбрейкер! — огрызнулся я. — Неужели ты думаешь, что я помогал тебе из доброты душевной? Что я заботился о твоих мечтах или имел в виду только твои лучшие намерения? Нет! Я использовал тебя, а ты была слишком глупа, чтобы понять это! Бикбрейкер побледнела. Я сказал тебе то, что ты хотела услышать, предложил идеи, и ты согласилась с ними. Я даже манипулировал самой компанией Medicomp, используя в своих целях её недальновидных руководителей. Всё это было сделано ради того, чтобы получить крылья. Но из-за твоей панической атаки всё испорчено. Ты слышишь меня? Всё, что было сделано, пропало впустую! Годы работы оказались напрасными. Бикбрейкер и санитары были в шоке от моих слов. — Всё это время... вся твоя доброта... твоя дружба... — прошептала Бикбрейкер. — Это было всё... ложью? Я отвернулся и промолчал. — Скажи мне, что это неправда, — попросила Бикбрейкер дрожащим голосом. — Пожалуйста, скажи мне, что это не так! Я продолжал молчать. — Скажи мне! — взмолилась Бикбрейкер, слёзы падали на пол. — Скажи мне! Пожалуйста, скажи мне! — Я... Я не знаю, — сказал я наконец. — Я не знаю. — Ты не знаешь, правду ты говоришь или нет?! Я развернулся к ней. — Я сказал, что не знаю! — Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Может быть, ты действовала, чтобы спасти мою жизнь. Хорошо. Дело сделано. И, может быть, ты действительно спасла мне жизнь. Но я не собираюсь сдаваться. Я собираюсь купить ещё одну пару крыльев. У меня достаточно денег, чтобы купить их, и компания Medicomp захочет, чтобы я вернулся. Так что я заберу их, прослежу, чтобы это больше не повторилось, и все будут счастливы. Бикбрейкер вытерла слёзы. — Ты не сможешь. — Что? Ты собираешься остановить меня? Пристегнёшь меня обратно и будешь держать взаперти в своей квартире до конца моей жизни? Она покачала головой. — Пока тебя не было, я рассказала генеральному директору, что происходит, и как плохи твои ткани для крыльев. Я сказала им, что мы должны прекратить продажу крыльев, пока не выясним причину проблемы. Они согласились, и компания собирается объявить об этом завтра. — Я всё равно подожду. Куплю другую пару, когда они станут лучше. Бикбрейкер фыркнула: — Нет, Сильверспик. Я также сказала им, что крылья не подходят никому, кроме пегасов. Моё сердце замерло. — Ты... не можешь этого знать! — Я проверила. Я использовала твою ДНК вместе с образцом крыльев, сделала то же самое для другого земнопони, затем подвергла ДНК пегаса другому образцу. Крылья пегаса в порядке, но образец земнопони забраковал мышцы. Твой образец тоже это сделал. Я сказала генеральному директору, что на основе этих результатов и того, что случилось с тобой, они должны прекратить продажу крыльев не-пегасам навсегда. Она снова шмыгнула носом: — Они согласились. Краска отхлынула от моего лица. — Прости, Сильверспик, но я не могла позволить другим пройти через то, что пережил ты. И я знала, что ты снова попытаешься получить крылья. Я... Я должна была защитить тебя от самого себя. Это было для твоего же блага. Что-то оборвалось внутри меня. Вытирая последние слёзы, Бикбрейкер сказала: — Теперь мы можем это обсудить... — Убирайся, — прошептал я. — Сильверспик, мы оба сумасшедшие, но мы… — Убирайся! Она взяла моё копыто: — Пожалуйста, мы можем… — УБИРАЙСЯ! — закричал я. Бикбрейкер от неожиданности упала на пол. Санитары тоже были шокированы. Но их шок был ничто по сравнению с ужасом, который испытала Бикбрейкер. Она в ужасе смотрела на меня. Я никогда раньше не повышал на неё голос и не кричал с такой яростью. В этот момент она увидела ненависть в моих глазах и поняла, что всё, что я говорил раньше, было правдой. Бикбрейкер отшатнулась. Она издала лишь один мучительный всхлип, прежде чем выбежать из комнаты. Санитары, потрясённые тем, что представитель компании Medicomp находится в таком отчаянии, пошли за ней. Боль пронзила мои теперь пустые плечи. Я был в ярости и отчаянии. Я попятился назад, схватил швы там, где когда-то были мои прекрасные крылья, и вырвал их. Я рычал от боли, пока не закричал. Кровь брызнула на стены, когда я дёрнулся, разбив стол и отправив еду в полёт по комнате. Я пинался, бился и бессвязно кричал. Я больше не чувствовал ничего, кроме чистой ярости от несправедливости всего этого. Наконец я остановился. Комната была разорвана в клочья, стол, диван и стулья были разрушены, люстра была наполовину разбита, а в стенах были дыры. Я развернулся, ища что-то ещё, что я мог бы уничтожить, что-то драгоценное и прекрасное, что я мог бы разорвать на части. Но там ничего не осталось. Я уничтожил всё. Долгое мгновение я стоял, питаясь только адреналином. Но затем он улетучился, оставив меня опустошённым и чувствующим себя более опустошённым, чем когда-либо, и более одиноким, чем когда-либо. Я рухнул на землю, рыдая, желая, чтобы всё просто исчезло.