Операция
8 марта 2022 г., 14:00
Пять минут назад я подбежал к пульту управления машиной и вознёс молитву, чтобы дизайнеры создали его максимально защищённым от случайных действий. К моему облегчению, так и вышло — все кнопки и элементы управления были помечены. Нажатие одной из них приводило к активации массивных кристаллов внутри устройства.
Дисплей ожил, показывая набор абсурдных на первый взгляд программ для выбора.
За пределами зала был слышен грохот. Койн Каунтер и десятки охранников пытались пройти через запертые ворота. Со скоростью, с которой они били по ним магией, это не должно было занять много времени.
Подбежав к пульту управления, я нажал несколько кнопок и активировал процедуру блокировки, предназначенную для использования, когда у пациента была неизвестная болезнь, токсин или паразит. Тяжёлые двери захлопнулись, закрывая выходы, смотровые окна и вентиляционные отверстия. Теперь меня отделяло пять дюймов стали и герметичного оргстекла от идиотов, пытающихся лишить меня того, что по праву принадлежит мне.
Сбросив седельные сумки, я подошёл к панели управления и начал просматривать хирургические процедуры, пока наконец не нашёл то, что искал — пересадку крыла и рога. Первое было ожидаемо, но второе стало неожиданностью. Medicomp, по-видимому, был готов к тому, что в конечном итоге получит рога, и создал программу на такой случай.
Я собирался стать первым испытуемым.
Я вспотел, когда вводил команды для создания сначала крыльев, а затем рога. Я дрожал, вводя код для местной анестезии (общая была невозможна; я должен был выйти сразу после завершения процедур), и выбрал вариант для стероидов максимальной силы и симбиотической жидкости. И когда я поместил крылья и рог в отведённые для машины камеры, моё сердце колотилось о рёбра.
Это было оно. Все эти годы усилий наконец-то должны были принести свои плоды. Всё, что мне оставалось вытерпеть — это пять минут операции.
Всего пять коротких минут.
Охранники всё ещё атаковали двери, когда я нажал кнопку «Пуск» и забрался на стол, устраиваясь в отведённых местах. Наручники вылетели из стола и сомкнулись вокруг моих конечностей, удерживая меня на месте. Я сглотнул и закрыл глаза, когда игла опустилась и ввела анестезию. Затем стол перевернулся, задняя панель открылась, чтобы дать механическим рукам доступ к моим плечам.
Ожила миниатюрная циркулярная пила. Я закрыл глаза, сосредоточившись на своём дыхании, когда почувствовал давление на верхнюю часть спины и ощущение того, как кожу разрезают и срывают назад. Влажные и тяжёлые мышцы крыльев опустились на каждую лопатку, за ними последовала ледяная симбиотическая жидкость. Это была жидкость Бикбрейкер, предназначенная для того, чтобы позволить выращенным в лаборатории мышцам прикрепляться к естественной ткани. Когда мышцы были на месте, скорострельные иглы прикрепили всё к моим костям, двигаясь со скоростью и точностью, которые могла обеспечить только магия. Наконец, моя кожа была возвращена на место и зашита.
Было так много радости от ощущения крыльев на спине. Мне сильно хотелось взмахнуть ими, но я этого не сделал. Они должны были обосноваться и обезопасить себя, чтобы не сорваться с места снова.
Первая пара дверей распахнулась, и Коин Каунтер вбежал внутрь. Однако он обнаружил, что его путь преграждает вторая пара дверей. Я едва слышал его крики, но не знал, обращался ли он ко мне или к охранникам.
Мне было всё равно.
Когда были закреплены последние швы, стол повернулся так, что я оказался на спине. Я глубоко вздохнул, чувствуя головокружение от возбуждения. Я был на полпути к своей цели.
Вот тогда я впервые почувствовал боль.
Сбитый с толку, я думал, как анестезия могла так быстро пройти. Повернув голову, я посмотрел на различные окна, которые позволяли увидеть различные химикаты и жидкости внутри машины. Один большой флакон привлёк моё внимание. Я узнал его по другим операциям, свидетелем которых был, потому что именно там содержалась анестезия. И в тот момент, который, возможно, был самым ужасным в моей жизни, я понял, что в своём безумном порыве активировать машину не проверил, сколько анестезии было внутри.
Я использовал остатки, чтобы прикрепить себе крылья.
Гарнитура развернулась и прижалась к моему черепу, толстые винты встали на место, чтобы моя голова не двигалась. Надо мной медицинские манипуляторы самостоятельно отрегулировались, прикрепляя нужные инструменты и оборудование. Дополнительные наручники скользнули, сомкнувшись вокруг меня так, что я был обездвижен.
В тот момент я всё ещё был в шоке, который быстро сменился осознанием того, что мне предстоит операция без какой-либо анестезии. Я попытался найти аварийный выключатель, но он был установлен рядом с панелью управления, предназначенной для того, кто управлял машиной.
У меня не было возможности остановить это.
Программа включилась, и иглы начали свой спуск.
Я глубоко вздохнул, пытаясь убедить себя, что я храбрый. Мне нужно было сосредоточиться на конечном результате, а не на процессе. Просто продолжай думать об этом роге. Продолжай визуализировать это у себя в голове. Продолжай думать об этом, и ты справишься.
Всего несколько минут мучительной боли – и моя мечта наконец осуществится.
Иглы продолжали опускаться. Я закрыл глаза и представил, как встаю из-за стола с рогом в руках и вижу, как вся Эквестрия восторженно аплодирует мне за моё достижение. Даже принцессы поздравляют меня с такой отличной работой. В частности, принцесса Селестия кладёт копыто мне под подбородок, улыбается и говорит, как она горда мной.
Но механический вой вернул меня к реальности. Я открыл глаза и увидел иголки прямо над своей головой.
Я не боюсь, сказал я себе, потея больше, чем когда-либо в своей жизни. Я не боюсь!
Но даже когда я пытался убедить себя, что всё будет хорошо, мне пришла в голову мысль, которая заставила меня засомневаться. Говорят, что когда ты находишься на грани смерти, перед тобой проносится вся твоя жизнь. И хорошее, и плохое, всё становится одинаково видимым, ничего не остаётся скрытым.
Как и многие другие пони, я раньше считал это просто литературным приёмом, используемым в книгах и фильмах. Но когда иглы приблизились к моему лбу, я внезапно осознал реальность ситуации. Я вспомнил, что раньше проводились операции по переносу рогов от одного единорога к другому. Однако из сотен попыток лишь горстка увенчалась успехом. Большинство операций заканчивались травматической потерей крови, повреждением нервов и необратимым повреждением мозга. Половина этих операций заканчивалась смертью пациента, поэтому они были такими редкими.
И теперь я собирался пройти процедуру, которая была вдвое сложнее и вдвое рискованнее, чем обычно. Это включало в себя передачу рога земному пони, чего никогда раньше не делали. Мои шансы пережить операцию живыми или невредимыми были практически нулевыми.
Вся моя бравада исчезла, когда я понял, что, вероятно, не выживу. Наручники на моих конечностях удерживали меня на месте, пока механическая рука приближалась, а иглы сверкали в свете ламп над столом. Я старался быть храбрым, быть непокорным перед лицом боли, отрицать панику и не позволять ей взять надо мной верх. Но перед паникой пришёл страх, и этот страх на мгновение овладел мной.
Я инстинктивно дёрнулся, но наручники были слишком крепкими, чтобы их разорвать. Я даже не мог пошевелить головой, потому что скобы, ввинченные в неё, удерживали меня в полной неподвижности. Это было необходимо, чтобы машина не допустила ошибку и не разрушила мой мозг.
Я не мог убежать. Я не мог позвать на помощь, потому что никто ничего не мог сделать. Я ничего не мог поделать, кроме как смотреть, как иглы становятся всё ближе и ближе.
А потом они ударили. Толстые иглы вонзились в мою кожу. Раскалённая добела боль заставила меня закричать, когда тёплая кровь потекла по моему лицу, заставляя меня часто моргать, чтобы она не попала в глаза. Это помогло отвлечь меня от ужасного ощущения острого металла, пронзающего мои мышцы, кости, а затем и мягкую ткань под ними.
Я прикусил губу, крепко зажмурив глаза, когда поршни опустились с тихим шипением и закачали химический коктейль в мой мозг. Боли не было, но я чувствовал, как густая масса хлюпает у меня под черепом, движется, распространяется и растёт.
Затем иглы были вытащены на свободу. Кровь текла, смешиваясь с потом. Боль была ужасной, но страх был ещё сильнее, потому что я знал, что будет дальше.
Иглы были убраны, и механическая рука отодвинулась. На её месте опустилась новая рука. На кончике было огромное сверло, специально разработанное для того, чтобы прорезать кость. Лезвия заблестели, когда дрель ожила, издавая пронзительный визг, но гораздо громче, чем стоматологическая дрель.
Не было ни анестезии, ни лекарств, чтобы заглушить надвигающуюся боль. Я вспотел. Я вздрогнул. Я пытался сдержать страх, но мне это не удалось.
О Селестия, пожалуйста, только не это! Я подумал, что все идеи о славе или осуществлении моей мечты давно исчезли. Я не хочу этого! Останови это! ОСТАНОВИ ЭТО!
Слепая паника овладела мной. Рациональное мышление и логика сменились животными инстинктами, и моё тело забилось, адреналин придал моим конечностям и мышцам дополнительную силу. Винты на наручниках заскрипели, когда каждый мускул в моём теле напрягся до предела, а затем прошёл мимо них, когда я боролся, чтобы вырваться, но этого было недостаточно. Манжеты были слишком прочными, а скобы завинчены слишком туго.
Я зажмурился, не желая видеть, как ребёнок надеется, что монстры не доберутся до него, если он спрячется под одеялом в своей тёплой постели. Но вся тьма мира не смогла защитить меня, когда свёрла наконец начали свою работу.
Я больше не мог терпеть. Я закричал от боли. Кожа была срезана, и я увидел свои мышцы и плоть внизу, а затем — белизну своего черепа. Кровь хлынула из моего черепа, покрыла моё лицо и стекла на стол.
Не было ни мыслей, ни желания сбежать. Была только боль.
Я слышал, как Коин Каунтер кричал охранникам, чтобы они входили, даже когда он пытался использовать заклинание за заклинанием, чтобы пробить дверь. Но всё было напрасно. Даже магия не могла преодолеть барьеры.
Ничто не могло спасти меня от свёрл, которые продолжали свою работу. Они остановились только для того, чтобы вырвать кусок моего черепа и бросить его на стол, где он отскочил и упал на пол. Затем свёрла продолжили своё движение вниз.
Это был переломный момент. Моё тело и душа больше не могли выносить эту боль. Я терял слишком много крови. Мой мозг отключился, не желая больше быть свидетелем этого кошмара.
Всё погрузилось во тьму. Звуки затихли. Боль притупилась. Но я всё ещё чувствовал кровь, слабость и ощущение, что растворяюсь в небытии.
Осознание поразило меня: это было всё. И сквозь страх, и перед забвением, прорвалась единственная мысль: «Как до этого дошло?»
***
Это произошло минуту назад. И сейчас я понял, что эти истории — правда. Когда ты умираешь, твоя жизнь проносится перед глазами. Всё хорошее и всё плохое. И вот я закончил. Ничего не осталось. Только забвение. Единственная ниточка, связывающая меня с жизнью, но я не знаю, как долго это продлится... и я не хочу этого. Теперь мне ясно: я думал, что смогу это сделать. Я думал, что смогу получить рог. Я многим пожертвовал, чтобы его получить, но что я получил взамен? Только боль и страдания, которые повторяются снова и снова, что бы я ни делал. А если я выживу, что меня ждёт? Даже если я переживу операцию, мне придётся столкнуться с юридическими последствиями попытки получить рог и крылья. Это приведёт к разорению, банкротству и тюремному заключению. Я выйду сломленным пони, у которого ничего не останется, брошенным всеми. Мои любимые крылья и рог будут отняты у меня. Я проживу остаток своей жизни, зная, что осуществил свою мечту только для того, чтобы увидеть, как её у меня отнимают. Вся моя цель, мой единственный смысл жизни будут напрасны. Смерть кажется лучшим выходом. Смерть приближается. Я чувствую, как темнота поглощает меня, обнимает, как тёплое одеяло, которое защитит меня. Больше не будет боли, больше не будет борьбы, больше не будет страданий или мучений. Только бесконечный покой без сновидений. И в свете альтернативы я ничего так не хочу, как сдаться ей и уйти навсегда. Я чувствую, что отдаляюсь от жизни. Часть меня хочет уйти, часть меня хочет остаться... но почему? Все будут продолжать говорить мне, что моим мечтам не суждено было сбыться. Они будут ругать меня, унижать, называть злым. И если я умру, они увидят, что они сделали со мной. Я угасаю. Я не пытаюсь остановить себя. Пусть они страдают. Пусть они все поплачут, осознав масштабы своей глупости. Именно из-за них моим мечтам никогда не суждено было сбыться. Мечты... Подожди, это не так, это неправильно. Это не может так закончиться, этого не может быть. Это несправедливо. Сколько пони следуют за своими мечтами, только чтобы сдаться? Я не из таких. Даже когда я терпел неудачу, я не сдавался. Неужели это моя награда за все усилия? Забвение? Нет, это несправедливо! Это нечестно! Это не может так закончиться, только не после всего, чем я пожертвовал! Этого не может быть! Я не собираюсь здесь умирать! Я не позволю этому так закончиться, не здесь и не сейчас! Я моргаю и возвращаюсь. Я весь в крови, мои нервы на пределе, но я жив. Я всё ещё чувствую боль, и она ужаснее всего, что я когда-либо испытывал. Но мне всё равно, даже когда бур продолжает вонзаться в меня. Давай же! — кричу я машине. Давай же! Бур, наконец, прорезается и втягивается, оставляя отверстие для вытекания крови. Сверху опускается механическая рука, держащая в своей хватке рог. Этот прекрасный рог вдавливается через отверстие в мой покрытый липкостью мозг. Датчики сканируют промежуток между рогом и моим черепом и определяют, что есть промежуток, который необходимо заполнить. Наливается жидкость, и маленькое сопло выпускает концентрированный поток тепла, чтобы затвердеть. Такое чувство, что моя голова горит. Я рычу с вызовом. — Сделай это! — кричу я. Слизь затвердевает и растекается сверху, создавая гладкую и бесшовную связь между рогом и черепом. Это тоже затвердевает. Я чувствую, как пропитанный стероидами симбиотический препарат связывает рог с моим мозгом, создавая новые ткани и нервы. Это вызывает жгучую боль при рождении. СДЕЛАЙ ЭТО! Последний приступ боли пронзает мой череп, и я кричу. Что-то горячее вылетает из моей головы и попадает на пожарные датчики. С грохотом включаются разбрызгиватели, и вода льётся вниз, заливая меня и всё в комнате. Всё замолкает. Сверло втягивается, как и иглы и рычаги. Двигатели жужжат, и стол наклоняется вверх, показывая меня пони за дверью. Сквозь кровь в моих глазах я вижу, как они застывают. Даже Коин Каунтер остановился, едва способный поверить в то, что видит. Винты на моей голове ослабевают, и гарнитура убирается. Наручники вокруг моего тела сами собой расстёгиваются. Я соскальзываю со стола и падаю на пол. Скопившаяся кровь стекает по моей спине, когда я лежу на плитках. Я устал. О, милая Селестия, я так устал. Я не хочу вставать. Я хочу спать. Я чувствую их за спиной. Я чувствую свои крылья. Они растянулись на полу рядом со мной, вода стекает с крыльев. И моя голова... там какая-то незнакомая тяжесть. Я открываю глаза. Всё расплывчато и плохо видно. Я изо всех сил пытаюсь подняться, борясь за каждый дюйм, пока не встаю на передние лапы. Вода смывает остатки крови, как дождь ранней весной. *Арт* Я подхожу к ближайшему зеркалу и смотрю на себя. Мне нужно увидеть результат, убедиться, что всё получилось. Вытирая воду с глаз, я смотрю на своё отражение. Я выгляжу таким же измученным, как и чувствую себя. После того, что произошло, я даже не должен был стоять на ногах. Но в зеркале я вижу, что у меня на спине лежат пара крыльев... И рог, лежащий на моей голове. Я смотрю на своё отражение и начинаю смеяться. Я сделал это! Я действительно сделал это. Все годы борьбы, вся боль, страх и страдания мгновенно забываются, когда я наконец вижу, как моя мечта сбывается. Я аликорн. Я смеюсь, и вся усталость исчезает, когда я отпрыгиваю назад. Сработало! Сработало, сработало, сработало! О Селестия, я хочу только танцевать, петь, прыгать и кричать от радости и показать миру, кем я стал. И я это сделаю! Снаружи меня ждёт целый мир. Единственный вопрос в том, как мне отсюда выбраться? Это место всё ещё закрыто наглухо... Но аликорн не стал бы забаррикадироваться в комнате. Позволит ли принцесса Селестия заманить себя в ловушку простыми дверями? Никогда! Я понятия не имею, как стрелять магией, но из того, что я помню во время своих исследовательских поездок в библиотеку, единороги должны сосредоточиться на том, чего они хотят, и сосредоточить свою силу воли на достижении этого. Я представляю себе взрыв энергии, исходящий от моего рога. Это намного сложнее, чем я себе представлял. Я должен сосредоточить все свои мысли на том, чтобы создать волшебный взрыв, видя, как он становится сильнее в моём воображении. Когда я думаю, что он достаточно силён, я отпускаю его. Взрыв яркой зелёной энергии вылетает наружу и ударяется о стену, оставляя вмятину. Я прыгаю, хлопая копытами от восторга. Это немного, но это результат магии. Моей магии! Я посылаю ещё один взрыв, и вмятина начинает трескаться. Затем я удерживаю магию почти минуту, прежде чем отпустить, выпуская мощный взрыв, который сносит всю стену. Я бегу к образовавшейся дыре и смотрю на город внизу. Несмотря на дождь, внизу собралась большая толпа: по-видимому, слух о том, что происходило на самом деле, должен был распространиться, потому что вокруг летает несколько фотографов, и они бросаются к дыре. И даже в свете огней здания я вижу, как они узнают меня, не в силах поверить в то, что видят. Я встаю на задние копыта, расправляю крылья и улыбаюсь самой широкой улыбкой в своей жизни, позируя для них. Им требуется мгновение, чтобы осознать, что им предоставлена возможность сфотографироваться раз в жизни, и делать снимок за снимком. Но как бы ни было приятно позировать для них, у меня слишком много дел, кроме как торчать здесь. Нырнув обратно внутрь, я хватаю свои седельные сумки и пристегиваю их ремнями. Оглядываясь на охранников и Коин Каунтера, я улыбаюсь и машу копытом. У меня нет никакой враждебности ни к кому. Как я мог делать это после того, что случилось? Я расправляю крылья. Они кажутся достаточно сильными, чтобы выдержать мой вес. С разбегу я прыгаю в дыру, ловлю ветер и лечу. Возникает приступ боли, но, эй, я могу с этим справиться. Я парю над Мэйнхэттеном, кричу и кричу, позволяя миру услышать мою радость, позволяя ему почувствовать моё блаженство. Моя мечта, наконец, наконец-то сбылась.
