Обратным сальто прямо в моё сердце

Привет, мам! Тут всё замечательно.

***

— Я не могу понять, как! — почти кричит Монтгомери. — У вас два пилота. — Он отсчитывает на пальцах и и неверяще смотрит на собственную руку. — Два. И всё равно… Он взмахивает в сторону экрана, на котором в беспощадном полноцвете для всех желающих играет повтор записи крушения. Симулятор показывает крошечную проекцию корабля в трёхмерном пространстве, как чистое издевательство. Корабль летит хорошо и ровно, может, первые секунд двадцать, затем начинает мотаться из стороны в сторону, а потом делает сальто, и Мэтт может различить каждый из этих моментов с трагической точностью. — Как можно врезаться в скалу с двумя пилотами за штурвалом?!

***

У нас пополнение в команде. Он замечательный! Он очень понравился Широ.

***

— Я хочу знать, чем ты Айверсона купил. Я точно знаю, что была взятка… Широ счищает с униформы ворсинку. — Не подкупал я его. Кит перевёлся сюда. У него не было команды. Мы заполняем пустоту в нём… — Широ давится воздухом и откашливается, краснея. — ...в его жизни. Омерзительно. — Врёшь. Широ рассматривает свои руки, сжимает и разжимает кулаки, поворачивает туда-сюда. Он в последнее время отточил умение пасмурно предаваться думам, о котором Мэтт раньше только в книжках читал. В любовных романах каких-нибудь. Как будто Широ теперь мистер Дарси или что-то такое. Элизабет, может? В любом случае, если Мэтт увидит его стоящим на краю ветреного обрыва, он его спихнёт с края. — Он сирота, — сдавленно говорит наконец Широ. Это… неожиданно трагично. Без сарказма. — Как? — спрашивает Мэтт. — Ну знаешь, — говорит Широ, истолковав по-своему. — Как Оливер. Мэтт откладывает книгу и разворачивается вместе с креслом, лицом к лицу к Широ. — Он сирота. Как Оливер. Широ кивает своим рукам, его дурацкая чёлка качается в такт движению. Какого хрена. — Почему как Оливер? Почему не просто сирота? — Потому что. Ну знаешь. — Широ неопределённо взмахивает рукой, обводя свои глаза, и не сразу Мэтт соображает, что тот пытается распахнуть их пошире и пожалостливее. А потом Широ поднимает отвороты расстёгнутого форменного кителя и кутается в них, изображая диккенсовскую зиму в Лондоне. — Он печальный. Мэтт едва удерживается, чтобы не уронить голову в ладони. С большим трудом. — Не настолько он печальный. И я не о том спрашивал. Что с его родителями случилось? Широ мотает головой. — Айверсон не сказал. — Он снова опускает взгляд к рукам, и его боль либо целиком напускная, либо самая что ни есть искренняя; Мэтт не уверен, какой вариант хуже. — Мэтт… Мы ему нужны. Он один. Вдох-выдох. Вдох-выдох. — Ладно. Но однажды ты мне всё-таки расскажешь, чем ты подкупил Айверсона.

***

Он паркуром занимается.

***

Тем вечером Мэтт делает две вещи: опрокидывает рюмку виски, которое он утащил из кабинета Айверсона, потом ещё одну — это три вещи, получается, — а потом берёт запасной планшет и поднимается на крышу. Кит уже там, естественно, и в кои-то веки не пытается убиться, но выглядит он хмурым. Широ прав — если знать, что Кит сирота, он правда выглядит печальнее. Его волосы становятся меньше похожи на трагическую попытку в стиль, и больше — на первую и единственную стрижку. Господи. — Возьми, это тебе. — Мэтт бросает ему планшет. Кит перехватывает планшет в воздухе, быстрый, как молния, а потом смотрит на него, как будто тот сейчас взорвётся. — Это что? — Это… компьютер? — Это должно прозвучать утвердительно, но выходит скорее как вопрос, потому что до Мэтта вдруг доходит, что Кит в самом деле может не знать, что это такое. Перед глазами вдруг предстаёт Кит в куцей зимней курточке и шапке, в снегу, большеглазый, растрёпанный и без компьютера. — Там есть доступ к интернету. Без ограничений. Можешь поискать всякие паркурные штуки и… — Перестать бросаться на стены, пока ты не сломал себе нос и Широ не вышел на тропу войны. — ...Разобраться, как делать обратное сальто там, не знаю. Глаза Кита непостижимым образом распахиваются ещё шире и подозрительно блестят. — Спасибо, — говорит он неожиданно хрипло, и это наверняка уничтожило бы Широ на месте, если бы он хоть раз услышал.

***

Наш первый полёт прошёл очень хорошо.

***

Как выясняется, два пилота в теории — это просто отлично, да и на практике, наверное, тоже, но только не когда эти два пилота Кит и Широ. Всё начинается так: Мэтт и Широ вместе заходят в раздевалку, чтобы переодеться в комбинезоны, и Кит уже там. До этого ещё есть надежда. Оптимизм — штука хрупкая, но Мэтт держался за него обеими руками с момента, как вышел из офиса Айверсона. Оптимизм вырывается из его мёртвой хватки и даёт дёру, как только дверь распахивается. Кит натянул комбинезон только наполовину, и это, конечно, лучше, чем совсем голым, но не намного. Мэтт видит его первым — неприкрытое плечо, поблёскивающее и раскрасневшееся после душа, бледная кожа, тёмный край синяка, который остался от затяжного противостояния со стеной — и даже хочет развернуться и захлопнуть дверь прямо перед носом Широ, прежде чем тот увидит. Поздно. К чести Широ, он не издаёт ни звука. То, что он делает вместо этого, едва ли лучше. Кит оглядывается на них через плечо, сквозь чёлку, и Широ сбивается с шага и спотыкается. О скамью. Это почти зеркальное отражение их первой встречи, боже, эти двое правда созданы друг для друга на небесах. Мэтт отстранённо надеется, что сможет отправиться в преисподнюю. — Привет, — говорит Мэтт, переступив через покойного Широ, и протягивает руку. — Я знаю, что мы уже виделись, но я Мэтт. — Он надеется, что его взгляд выражает то, что он не может озвучить: Широ знает определённую версию событий, и в этой версии он не в курсе, что его лучший друг зависал с его зазнобой на крыше. Кит слишком занят, чтобы заметить — пялится на Широ в ужасе. — Он в порядке? Сэр… — В порядке! В порядке он! — Мэтт наклоняется, загораживая Киту обзор. — Помнишь, что я тебе говорил? — цедит он вполголоса. — Ой, прости, — шепчет в ответ Кит. — Он же терпеть не может, когда его так называют. Наверняка есть какой-то способ пройти через это всё и остаться в живых. Должен быть.

***

С симулятором произошла маленькая неприятность.

***

Полёт отправляется псу под хвост во всех возможных смыслах. Мэтт думает, что готов к чему угодно, но через двадцать секунд после старта он осознаёт, что допустил критическую ошибку в своих расчётах. Это не его вина. Никакие его расчёты не учитывали Кита. Или, вернее, никакие его расчёты не учитывали такого Кита. — Прошу прощения, сэр, но я не совсем уверен, как… Широ улыбается ему. — Не страшно. Просто держи их вот так. — Широ накрывает руки Кита на штурвале своими, и Кит резко втягивает воздух, прежде чем податься назад в своём кресле — навстречу Широ, который нависает над ним. Хрена с два это Оливер, думает Мэтт. Это ещё одна коробка — этот симулятор, где есть Широ и Кит, старательно притворяющиеся, что Кит не то что не ас — даже не так хорош, как Широ. — Вот так? — выдыхает Кит. Мэтт не реагирует на них и старается сосредоточиться на своих задачах инженера и связиста, но в какой-то момент фальшивый корабль дёргается вверх-вниз, настолько резко, что голова начинает кружиться. — Ой, — бормочет Кит. — Извините, мне просто трудно совладать с… — Всё хорошо, — говорит Широ. Его слова приглушаются ухом, в которое он это произносит, и Мэтт жалеет, что симулятор не оснащён системой, которая бы катапультировала его вон. — Вот так. Ты когда-нибудь делал петлю Иммельмана? Мэтт вот — да. Тогда его первый и единственный раз стошнило на борту. Это боевой манёвр, но не в этом случае. Скорее, это похоже на брачный ритуал двух пилотов, и это вообще лишнее. — Нет, чуваки, погодите… Поздно. Кто же знал, что петля Иммельмана требует, чтобы голова твоего второго пилота прижималась к твоему огромному мускулистому плечу. Единственное реальное чудо во всём этом — это то, что Широ как-то удерживается на ногах. И то только потому, что приваливается к Киту. Отвратительно, думает Мэтт и блюёт в коробку передач. Он не застаёт сам момент крушения, но когда они выходят из симулятора втроём, Кит и Широ абсолютно одинаково красные.

***

Было очень весело.

***

— Как можно врезаться в скалу с двумя пилотами? Монтгомери прожигает взглядом всех троих. Он не постесняется вывести на экран запись из кабины, если потребуется, но есть на свете вещи, которые невыносимо видеть во второй раз. Да и в первый раз тоже, если на то пошло. — Это я виноват. Меня стошнило в… — Мэтт жестом обводит симулятор за стеклом. — …во всё. Повисает характерная мёртвая тишина, означающая, что присутствующие пытаются определить, сколько глумления и насмешек будет считаться социально-приемлемым. Много, как выясняется. Глаза Кита широко распахиваются от такой несправедливости — надо же, хоть кто-то тут на стороне Мэтта. — Сэр, это неправда… Широ протягивает руку и зажимает его рот ладонью. Он тоже не хочет, чтобы запись проиграли ещё раз. Опять же: хорошее решение в теории, ужасное на практике, потому что его рука такая огромная, что он ухитряется сжать где-то половину головы Кита заодно. Этого Мэтт знать вообще не хотел. Ему нужен новый список взамен тому, где перечислено всё, что Широ не должен узнать о Ките. Тот список можно выбросить; эти двое друг друга стоят. Новый список будет лично для Мэтта, и в нём будет всё, что ему нужно навсегда стереть из памяти. Первое, что он в этот список внесёт: Широ может удержать голову Кита одной ладонью. Забирай это обратно, мироздание. Бесплатно. Широ ослепительно улыбается Монтгомери: тут ничего интересного, всё в порядке, у нас всё отлично, а вы как?. Последнее, что им вообще нужно — это чтобы весь продвинутый класс увидел, что именно послужило причиной крушения. Судя по лицу, виднеющемуся между пальцев Широ, Кит в предобморочном состоянии. Видимо, Айверсон ввёл Монтгомери в курс дела, потому что тот отворачивается — всем телом, так, чтобы стоять лицом к классу и стене, но целиком спиной к Киту и Широ. — Думаю, не нужно говорить вам, что рвотные массы не входят в число допустимых смазочных материалов. Ладно, это просто подло. Мэтт этой боли не заслуживает.

***

Передай всем, что я всех люблю! Жду не дождусь, когда мы сможем увидеться. — Мэттью.