let me down slowly

Воскресенье 11:04 Нет ничего хуже, чем утро после ночи алкоголя. Ты совсем не думаешь о том, как ты проснешься завтра, тебя даже не особо волнует, проснешься ли ты. Просто сейчас и здесь хорошо. Сейчас и здесь мозг готов отпустить тебя. Но утром он долбит битой и по голове, и желудку. Слегка покачнувшись, Лука все же обретает горизонтальное положение, глядя как на кровати напротив мирно спит его друг. Наверняка на ней гораздо удобнее, чем на матрасе, который достался ему. Все тело и голову особенно будто перемололи, а в горле будто находилась пустыня. Он слышал, как в доме работал телевизор, а на кухне стучали тарелки, значит родители Яна были дома. Он бы ни за что в таком виде туда не вышел, поэтому самый разумный выход — отправиться ванную, которая была прямо за дверью комнаты. Незаметно и максимально тихо он закрыл за собой дверь и подошел к раковине. Лука был не утренним человеком, а в сочетании с алкоголем он чувствовал, что мог бы убить кого-нибудь прямо сейчас. Умывшись и глотнув воды из-под крана, он взглянул на себя в зеркало и едва не потерял равновесие снова, пришлось ухватиться за стену. На шее красовались синевато-красные отметины, яркие и заметные. Благодаря ним воспоминания хлынули потоком в голову парня. Он и Элиотт, одни, в темноте на скамейке. Поцелуи и касания, губы на шее, руки на разгоряченной коже. Лука помнил каждую деталь, несмотря на то, что был пьян. Даже сейчас его дыхание перехватывало, а голова кружилась. Хотя второе скорее всего из-за похмелья. Боже, он ведь даже имени твоего не знает, идиот. Паника не заставила себя ждать. Ему нужно было как-то скрыть это, он точно не хотел лишних расспросов, но как? — Ни хрена себе, чувак, — ошарашенно проговорил проснувшийся Ян, только заметив друга в дверях комнаты. — Заткнись. — Не-не-не, погоди, что вчера было? Я-то думал, что мой вечер был хорош, но твой явно поднял планку. Лука быстро пересказывает историю вчерашнего вечера, опуская подробности и конечно же имя. Он не готов был рассказать об этом даже другу, называя Элиотта «какой-то чувак из толпы» и преувеличивая то, насколько он сам был пьян. Вероятно недостаточно, если помнит все происходившее вчера. Проведя с Яном почти весь день воскресенья, Лука вернулся к себе, практически полностью придя в себя и захватив шарф друга, чтобы хоть как-то скрыть засосы. Ян посмеивался, но не говорил ничего, опасаясь реакции своего угрюмого друга. Понедельник 09:44 Шарф явно спасал его, хотя отметины и стали чуть бледнее, они все равно практически светились. Лука старался не смотреть лишний раз в зеркало, чтобы не вспоминать события субботы. Его соседи практические ничего не заметили или сделали вид, во всяком случае, он не попадался им на глаза весь вчерашний вечер. — Я могу закрасить его, — шепнула Манон, когда в классе осталось только пару человек — Что? — Ты сидишь в шарфе, даже учитывая, что сейчас ноябрь, не поверю, что тебе холодно, то есть скорее всего ты что-то скрываешь, — быстро проговорила его соседка, не только по парте, но и по квартире, — я могу немного скрыть его, чтобы ты меньше парился с этим шарфом, хотя бы на уроках. Лука закусил нижнюю губу, понимая, что это было очень кстати. Кивнув девушке, он присел обратно на стул. Когда в комнате остались только они вдвоем, девушка быстро вытащила из сумки тюбик, который напоминал Луке крем. Он размотал шарф, наблюдая, как меняется выражение лица подруги. Мысль, которая волновала его больше, чем эти засосы, это то, что будет делать Элиотт, когда встретит его в коридоре и что скажет. Им нужно было поговорить об этом… или нет? Лалльман был растерян. Через пару минут, Манон отошла на пару шагов, разглядывая результат. — Нуу… если не приглядываться, то почти незаметно… — Все плохо? — Да, — честно ответила она, — кто бы это ни был, постарался неплохо. — Все равно, спасибо за… помощь. — Не за что, мне нужно бежать на следующий урок, — она быстро собрала свои вещи, но задержалась, снова бросая взгляд на шею парня, — ты можешь снимать шарф на уроках, никто не заметит, честно, но потом… — Да я понял, мэм, — шуточно отсалютовал ей Лука. — Придурок. С этим она оставила его одного в пустом классе. Парень усмехнулся, небрежно намотал шарф обратно и тоже поспешил на выход, вспоминая своё расписание. Он быстро открыл дверь, о чем в то же мгновение пожалел, кто-то очень быстро влетел в неё. Досталось обоим: и Луке, и тому, кто находился снаружи. — Прости… — едва он поднял взгляд, все же закрыв дверь за собой, парень понял, что пропал. Элиотт потирал руку, которой, видимо, запоздало пытался защититься от двери. Выглядел он, мягко говоря, злым. Все те же растрепанные волосы — Лука знал, какие они на ощупь, все те же черты лица, но глаза больше не были затуманенными и пьянящими, какими были в субботу. В итоге его взгляд не выражал ничего, кроме раздражения. Именно в этот момент Лука понял, что все ещё хуже, чем он себе представлял. Элиотт не помнит. — Не важно, — поправив рюкзак, Элиотт обходит растерянного парня. Лука шумно выдыхает, сжимая руки в кулаки. А чего ты ожидал? Всего, но точно не того, что он его даже не помнит. «Господи, где ты был все это время». Голос Элиотта практически звучит в его голове. А губы ощущают прикосновение губ парня. *** Понедельник 13:02 — Так этот парень не из нашей школы? — спрашивает Ян, когда они занимают свои места в столовой. — Какой парень? — Парень, который был очень увлечен твоей шеей. Лука закатывает глаза, прежде чем ответить «нет». Но его глаза автоматически оглядывают зал столовой в поисках лишь одной фигуры. Он сидит через несколько столиков со своими друзьями, настроение явно улучшилось по сравнению тем, что было утром. Солнечные блики играют на кончиках его волос, а сам он выглядит как один из греческих богов. «Боже, какой бред, Лука» — думает он про себя. И понимает, что засмотрелся, когда Ян щелкает перед его лицом пальцами. — Кого ты там разглядываешь? — Никого, просто задумался, — быстро отнекивается парень, опуская взгляд на тарелку. — Кстати, почему их почти не видно? — Ян указывает на шею. — Манон помогла, замазала каким-то кремом. — О, так ты теперь красишься? — Шутит его друг. — Пошел ты. Лука усмехается, на этот раз чувствуя взгляд на себе. И это не Ян. Он боится поднять глаза, боится встретиться с ним взглядом. Не понимая, что происходит, но старается не замечать этого. В горле становится сухо. Он кусает губу с внутренней стороны, сдерживая себя, но все равно сдается. Элиотт не улыбается, его лицо не выражает ни единой знакомой Луке эмоции. Но его взгляд пронзительный и убийственный. Казалось, он изучает его. В этот момент Лука понял одну очень важную вещь, он пропал.