let me down slowly

Воскресенье 09:47 Лука открыл глаза с ощущением, что он проспал неделю, а может и больше. Прибор, считывающий показатели его организма, исчез, как и капельница. Он не знал точно, какой сегодня день недели, но часы на стене показывали десять, и, судя по свету, проникающему через жалюзи, это было утро. Он скинул одеяло и медленно спустился с кровати, попутно разминая шею. Парень подошел ближе к стеклу, отделяющую его палату от коридора, чтобы рассмотреть, что происходило снаружи. Это было похоже на его жизнь. Он так же наблюдал, стоя за стеклом, как люди вокруг него действительно жили: грустили, плакали, смеялись, радовались, были заняты важными делами. Все двигалось мимо него, но прямо перед его глазами. Прежде чем мысли поглотили его полностью, дверь в палату открылась, вместе с шумом остального мира впуская мужчину, который был его лечащим врачом, судя по тому, что он помнил. Под его глазами были мешки, но, тем не менее, он выглядел бодро, с доброй улыбкой на лице и очках, которые придавали ему строгости. Весь его образ был парадоксом для Луки. На вид ему было около тридцати, и если бы он не представился, Лука даже не подумал, что это доктор. Просто в его представлении докторами были дяди за пятьдесят с мрачным взглядом и белым халатом, застегнутым на все пуговицы. В общем, полные противоположности тому, кто стоял прямо перед ним. — Рад, что ты проснулся, Лука. Не против, если мы немного поговорим? Лука очень хорошо понимал, что выбора у него нет, так как мужчина уже садился на стул перед кроватью. Видимо, если он не ходит на сеансы к терапевту, они сами приходят к нему. Поэтому сделав глубокий вдох, он вернулся и сел на кровать. — Ты можешь звать меня как угодно, но я предпочитаю «док» или Нейт, на крайний случай, и я не буду втирать тебе про то, что тебе нужно довериться мне, или что это для твоего блага, решать только тебе. Но вот что, парень, я прошу только честности, и как только я это получу, я пойму, что делать, и ты вылетишь из этой больницы быстрее, чем сможешь произнести мое имя. Понятно? — Предельно, — Лука кивнул, выдавив небольшую улыбку на слова мужчины. — Я рад. Ты раньше не попадал в больницы, не так ли? — Никогда. — Хорошо. И кроме этих проблем со сном и внимательности твой терапевт ничего не лечил? — Иногда мне казалось, что даже это для него слишком. Он не особо серьезно относился к своей работе. — А обратиться к другому специалисту? — Скажите мне, док, я похож на человека с кучей денег? — Справедливо, — Нейт кивнул, поджав губы, и продолжил, — ты принимал таблетки? — Те, что для сна, не часто, меня мучали кошмары, из которых из-за них я не мог выбраться. Поверьте лучше спать меньше, чем чувствовать себя запертым в ловушке из собственных воспоминаний. Так почему я свалился в обморок? — Переутомление, в дополнение к нему невроз, депрессия и депривация сна, ты — настоящий подарок для хорошего психотерапевта. Доктор сосредоточенно просматривал что-то на своем планшете, периодически поглядывая на парня. Казалось, он мог прочитать Луку, не задавая вопросов. Их этому учат в медицинских академиях? Хотя, стоило учитывать, что у него имеются и результаты обследований. — Где твои родители, парень? Номера обоих указаны в твоей карте, но ни один из них так и не ответил. Даже на голосовую почту. — У них путешествие, — в какой-то степени это была правда. — С кем мы можем связаться? — Больше ни с кем. — Так, ладно. Задерживать тебя дольше, Лука, у меня причин нет. Твое физическое состояние нормализовалось, чего не скажешь о психическом, конечно. Так быстро с этим не разберешься. У меня есть предложение. Лука чуть кивнул, чтобы он продолжал. Каким-то образом доктор сумел вызвать у него доверие. В его голосе не было строгости или осуждения, лишь искренняя доброта, отражающаяся даже в глазах. К такому он не привык. — При отделении есть групповая терапия. Там работает замечательный специалист. Поверь мне, я присутствовал на этих встречах. Доктор Дженкинс знает свое дело. Идея групповой терапии не нравилась Луке от слова вообще. Сидеть в кругу и рассказывать куче незнакомцев о своих проблемах казалось ему бесполезным убийством времени. — Тебе нужно это. Я хочу, чтобы ты посетил несколько сеансов, а потом мы с тобой снова поговорим. Как ты на это смотришь? — Если это поможет мне спать, — сдался парень, чуть улыбнувшись — Замечательно! С обещанием, что он придет в понедельник, Луку отпустили домой. Едва ступив за пределы больницы, он почувствовал, будто вынырнул из воды, будто вернулся в реальность. В каком-то смысле так и было. И эти дни в больнице, он не мог отрицать, пошли ему на пользу. Он достал телефон, чтобы проверить время, но черный экран совсем никак не хотел загораться, извещая об умершей зарядке батареи. Этот факт откладывал его необходимость отвечать на сообщения и звонки, что в какой-то степени даже радовало. В квартире его встретили все трое его соседей. С улыбками до ушей, они по очереди крепко его обняли, повторяя, как соскучились за время его отсутствия, и как скучно им было. Лука, конечно, слабо верил в последнее, но все же улыбнулся в ответ и сказал, что тоже скучал. Манон рассказала ему о том, как перепугалась в тот вечер, когда нашла его на полу в комнате. Как они сами отвезли его в больницу, не дожидаясь скорой помощи, а потом врачи выгнали их из отделения, сказав, чтобы не волновались, что все будет в порядке. Парень вкратце объяснил, что всё это из-за стресса и недосыпа, и теперь все будет хорошо, умолчав при этом про групповую терапию. В тот вечер они разошлись поздно, съев все купленные Лукой по пути круассаны и обсудив всё, что он пропустил за эти три дня. Когда парень наконец-то попал в свою комнату, то заметил на комоде возле двери пару писем и какие-то бумаги. Он взял, но сначала поставил телефон на зарядку, включая его. Открытка от родителей. Какая-то рекламная рассылка. И серый конверт небольшого размера. С его именем, аккуратно выведенным на лицевой стороне. Отложив все остальные бумаги, он покрутил вещицу в руке, гадая, что там может быть внутри. Его отвлекла вибрация телефона. Десять пропущенных вызовов и куча сообщений от Манон, Мики и Яна. Он удивился, увидев в списке звонивших имя Элиотта. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной скорости, вытаскивая наружу все эмоции, связанные с ним. Все воспоминания с новой силой ударили в его мозг. lucallemant: «Вернулся домой, увидимся завтра в школе?» y4z4s: «Наконец-то» y4z4s: «Все хорошо? Конечно, увидимся, бро» lucallemant: «Намного лучше» Не дожидаясь ответа, он отбросил телефон в сторону и вернулся к конверту. Аккуратно разорвав краешек, он достал оттуда содержимое. Сложенный надвое листок бумаги. К горлу подступил ком, когда Лука увидел, что это было. Линии простого карандаша изображали юношу, спящего на больничной кровати. Растрепанные волосы падали на глаза и скрывали часть лица, но весь этот набросок веял больничным умиротворением. Прорисованы были даже проводки, ведущие от руки к капельнице. Скорее всего, именно так он и выглядел в первые дни своего пребывания в клинике. Под рисунком печатными буквами было написано лишь одно предложение. «Видеть тебя там было невыносимо» К горлу подступил ком, что стало трудно дышать. Биение сердца ускорилось в несколько раз, готовое пробить себе путь сквозь ребра. Лука не сомневался, что это был Элиотт, только не понимал, зачем он играет с ним в эти игры. Разве недостаточно уже причиненной боли? Не может быть, чтобы он не понимал, что делает. Парень бросает взгляд на рисунок последний раз и убирает его в нижний ящик прикроватной тумбы. Он готов был начать новую жизнь, а его старые воспоминания только мешали бы это сделать. Поэтому Лука твердо решил запереть их там вместе с рисунком и достать лишь тогда, когда окончательно будет уверен, что больше не заболеет этим снова. Он дал себе обещание, больше никогда не быть таким слабым, не зависеть от человеческой доброты и не доверять людям с добрыми, на первый взгляд, глазами. *** Понедельник 8:47 Он ловил взгляды некоторых учеников, когда вернулся в школу в понедельник. Видимо, кому-то было известно о его «путешествии» в больницу. Хотя Лука особо и не понимал, что в этом может быть интересного. Он натянул капюшон на голову и сунул наушники в уши, пытаясь хоть как-то отгородиться от людей и их любопытных взглядов. До уроков оставалось несколько минут, когда он остановился у своего шкафчика, желая засунуть голову внутрь. На секунду ему казалось, что это поможет. В коридорах почти никого не осталось, но ощущение спрятаться в панцирь не покидало его. — Эй, все в порядке? — услышал он, только успев снять наушники. Он резко развернулся на знакомый голос. События прошлой недели прокрутились в его голове словно калейдоскоп. Разговоры, поцелуи, касания и, наконец, вся та боль от предательства, что он испытал. Теперь он стоял перед ним, будто ничего не было. Будто они старые друзья, которые встретились в школе. Элиотт возможно и выглядел не лучше, чем сам Лука, но ни за что на свете он не спросил бы его об этом. — Всё хорошо, извини, я спешу, — резко ответил он, надеясь завершить разговор. — Я слышал, что ты попал в больницу. — Ага, я понял это по твоему письму. Не о чем, беспокоиться, Элиотт. Видишь, я жив, здоров и даже разговариваю с тобой. — Что всё-таки случилось с нами? — прошептал Демори, словно спрашивал у самого себя. — Поверь мне, я бы тоже хотел знать, но ты единственный, кто может ответить на это вопрос. Чтобы не было в твоей голове, разберись с этим для начала, прежде чем заговорить со мной снова. Он пожалел о сказанном, едва закончил предложение. Элиотт словно отшатнулся от него, а в его глазах отразилась смесь неверия и… боли? Лука успокаивал себя, что тот заслуживает такого отношения, после всего, что сделал и не сделал. Но только вот неприятное чувство, поселившее прямо внутри грудной клетки не давало ему покоя. Однако часть него все равно была горда собой, что он смог сказать это твердым голосом.