Лишь один чертов раз...

«Сегодня на два градуса теплее, чем вчера», — вновь высвечивается на экране мобильного после очередной попытки отключить этот чёртов будильник, который за последний час успел вынести мне мозг больше, чем босс за всё моё время работы в индустрии журналистики. Удивляясь непробиваемости Лии, я, еле подняв свое полуживое тело с разложенного дивана в гостиной — один чёрт знает, каким вообще образом мы, в дребедень пьяные, сумели без происшествий его открыть, ведь он уже год как неисправен, а позвать кого-то на помощь времени не находится, — снова выключаю ненавистное творение сатаны и, не понимая, благодаря какой магии он все ещё продолжает звенеть, валюсь обратно в объятия теплой постельки. Минута, две, и вот я уже, как бешеная, ношусь по квартире, понимая, что до работы, на которую, к слову, мне ехать больше сорока минут, осталось меньше получаса. Выкрикнув несколько раз имя подруги, я забегаю в ванную, но так и не получив никакого ответа, через секунду выбегаю обратно, пытаясь разбудить эту соню, не забыв захватив с собой хотя бы зубную щетку. Каждая секунда сейчас на вес золота. — Айрин, сколько можно? Хватит пить! — бормочет она, совершенно не реагируя на мои просьбы, и переваливается на другой бок. Чего? Пить? Серьезно? Не так уж я и много выпила, во всяком случае, тащить меня на руках, как Бо Ру вчера, необходимости никакой не было. Ограничение во времени не позволяет мне каким-либо образом спорить с подругой и придумывать новые способы поднять ту с кровати, посему я перехожу к самому изощренному, по её мнению, методу пытки и открываю занавески. Яркие лучи солнца сразу же попадают в немалых размеров комнату, не стесняясь хозяйствовать в каждом её уголке. Беру свои слова обратно. Подобного хаоса у нас в квартире не творилось со времён нашего переезда в Сеул. Тогда мы на протяжении недели никак не могли навести порядок в доме. Некоторые коробки до сих пор в шкафу пылятся. — Бедная моя головушка, — держась одной рукой за голову, пытаюсь пройти через разбросанные вещи и книги. Видимо, вчера после клуба мы собирались устроить вечер литературы. Переступив через очередную кучу хлама, моё сердце замирает. — О нет… — быстро подбегаю к разбившемуся на подоконнике вазону с цветком. — Мы убили Марка! — это был мой любимый цветок. Точнее это был третий по счету любимый цветок. Остальные два я забывала поливать, из-за чего они быстро завяли. Возможно, именно по этой причине Лиа была против любой живности в доме. — Покойся с миром, друг мой, — посмотрев в последний раз на бедное растение, я беру свои вещи и быстро прохожу мимо директора Сон… — Чего? — делаю два шага назад. — Какого чёрта? — вот чего я точно не ожидала увидеть, так это огромный стенд с лицом Сон Чэ Бина во весь его рост на нашей стене. Что он тут вообще делает? И откуда мы взяли дрель? Посмотрев на время, уверяю себя, что сейчас не лучший момент для выяснения обстоятельств и что с этим можно разобраться и вечером. Главной проблемой для меня является укутавшаяся с головой в одеяло Лиа. Эта соня наотрез отказывается слушать меня. Ну что же, я тоже не пальцем деланая, знаете ли. Собрав всё своё мужество в кулак, заваливаюсь на диван, беспощадно срываю предмет её защиты и довольствуюсь протяжным мычанием со стороны той. Прости Лиа, но по-другому ты никогда не встанешь, я же знаю. — Какого хрена, Айрин! — резко вскакивает и осматривается, пытаясь понять, что происходит. — Вставай! Сейчас же вставай! — кричу я, снова забегая в санузел. — Чего ты орешь, как резаная? Время видела? — Да, видела. Я, конечно, безумно рада, что твоя работа находится в десяти минутах езды от нашего дома, но если ты сейчас же не поднимешь свою задницу, то нас точно порежут, — тараторю, перебегая с одной комнаты в другую. Лиа непонимающе смотрит на меня, внешний вид которой, мягко говоря, не очень, затем переводит взгляд на свой телефон. Часы показывают без двадцати пяти восемь. — Твою мать! — последнее, что произносит она перед тем, как скрыться за дверью своей спальни. Без преувеличений могу сказать, что сегодняшнее утро не просто пополнило список «самые неудачные моменты моей жизни», оно его возглавило. Мало того, что буквально через пару минут после нашего подъема в доме отключили воду, из-за чего весь растёкшийся за прошлый вечер макияж пришлось чуть ли не выскрёбывать влажными салфетками — про поход в душ я вообще молчу, — так ещё и кухня умудрилась перетерпеть разгром: содержимое всех ящиков и шкафов было в полном беспорядке, на плите полным-полно грязной посуды — видимо, наш внутренний шеф-повар этой ночью дал о себе знать, но, судя по ошмёткам в мусорном ведре, он не оправдал себя, — так ещё и в холодильнике ни крошки не осталось. Убрав хотя бы часть этого бедлама в надежде, что ещё не вся живность в нашем доме учуяла запах еды, вернее того, что от неё по итогу осталось, я спешу поскорее ретироваться из квартиры и направляюсь в сторону наземного метро. К счастью, оно находится в двух шагах от нас, так что долго идти не приходится, но, к сожалению, не одним нам так повезло. Из-за невыносимой толкучки в транспорте сложно становится не то, что двигаться, просто дышать уже является не абы каким испытанием. Еле как протиснувшись вглубь вагона, давая возможность выходящим на ближайших остановках пассажирам продвинуться к выходу, я ловлю себя на мысли, что стоит всё-таки стать хоть чуточку серьёзнее и перестать испытывать судьбу. Сколько раз за последний месяц умудрилась опоздать? Хотя легче будет посчитать те дни, когда я пришла вовремя, там и пальцев одной руки с головой хватит. Повезло, что середина лета оказалась плодотворной, мне удалось частично искупить свои провинности хорошими статьями и тем самым вымолить прощение у Сон Чэ Бина. «Всё! С этого дня больше никаких ошибок, допускать оплошностей никак нельзя. Давай, Айрин, ты всё сможешь, ты крутая!» — твержу себе и для большей уверенности пару раз хлопаю ладошками по щекам. Бодрит как никогда. За окнами светит яркое солнце, порой ослепляя своими лучами-стрелами прижатых буквально в каждом уголке вагона людей. Если верить синоптикам, конец июля и весь август ожидаются жаркими, что совершенно не радует. Ещё как минимум месяц езды под палящим светилом в переполненном до невозможности метро мой организм точно не выдержит. За что я только деньги плачу, ужас. И всё же, надолго заострять внимание на подобном пустяке и заниматься самобичеванием — это не в моём стиле. Отбросив столь ненужные на данный момент мысли, я вновь перевожу взгляд на прозрачную стеклянную гладь, отделяющую меня от внешнего мира. В один миг сменяющие друг друга многоэтажные комплексы и уместившиеся между ними чуть меньшие по размеру, но не менее величественные жилые здания окончательно приковывают к себе всё моё внимание. От такой картины сложно оторвал взгляд, а все потому, что это Каннамгу. Именно в этом районе Сеула живут и работают самые обеспечение люди Кореи. — Когда-нибудь и я там буду жить, — улыбнувшись ещё шире, представляю себя в шикарной квартире с большой верандой и двумя машинами на парковке. Сверкающие небоскребы, магазины известных дизайнеров и стильные ночные клубы. В этом районе расположены элитные рестораны и бары, арт-центр с театром и музеем дизайна. Украшенные пёстрыми фонарями-лампочками магазины и лавочки, виднеющиеся на каждом углу, ничем не уступают массивным, слепящим своей новизной постройкам, а нашедшие себе уютные места среди улиц нашего кипящего жизнью города сады и скверы не могут не радовать глаз. Во всём этом обилии цветов лишними не кажутся даже установленные кругом вывески, баннеры и плакаты с объявлениями, прекрасно дополняющие создавшуюся палитру красок. — Постойте-ка, это же… Та самая реклама с лицом Сон Чэ Бина. Только не говорите, что мы его украли?! Я, конечно, многое могу учудить на пьяную голову, но украсть стенд — это уже явно перебор. Но даже если мы его забрали, то откуда? В нашем районе подобный предмет рекламы установлен еще не был, лишь вблизи моего места работы должны развесить десяток-другой, но за процессом я особо не слежу, времени на разглядывание слишком фальшивой улыбки босса уж точно нет. Это что же получается, мы с Лией тащили Чэбиновский настенный щиток ночью через весь город? Да не может такого быть, полнейший бред, мы же не полоумные, чтобы так делать, верно? Добравшись до работы, я молилась Богу, чтобы начальник не заметил моего отсутствия. Это уже не в первый раз, но сегодня я побила свой рекорд и опоздала почти на целый час. Меня точно убьют. К счастью, я тихо проскользнула к своему рабочему месту и сделала вид, будто усердно работаю. Отлично, жить буду, но мой мозг сейчас просто взорвется от количества выпитого алкоголя. — Айрин, ты в порядке? — ко мне подходит Бо Хо. Вот вроде пили мы с ней одинаково, но почему-то плохо именно мне. — Как самочувствие после вчерашнего? — Не спрашивай, Лиа дала мне таблетки, но они вообще не помогают, а ты как? — откидывая голову назад, замечаю косые взгляды двух девушек. Следом за ними странно поглядывать на меня начинают и остальные работники журнала. У меня что, что-то на лице, или я снова только одну бровь накрасила? — Ну, не знаю, я вроде неплохо. Что за несправедливость? Почему одни после пьянки выглядят и чувствуют себя, как говно, а другие, как Бо Хо, чисто модели Виктории Сикрет. — Вы, кстати, как вчера домой дошли? — Ну-у-у, нормально, кажется. Интересно, стоит ли говорить, что как именно мы дошли, я не помню. В этот момент парочка парней вдруг начинает тихо хихикать, и что-то мне подсказывает, что причина их хорошего настроения — это я. — Слушай, что-то случилось? Чего они на меня смотрят, будто я снова футболку навыворот надела. — Ты вообще ничего не помнишь? — с виноватой улыбкой спрашивает она. — А что я должна… — Айри-и-ин… — слышу чей-то протяжный писк, а следом чувствую, как хрупкие девичьи руки ложатся на мои плечи и разворачивают меня лицом к их обладательнице. — Со Хи, ты меня напугала, — улыбаюсь и ловлю на себе её растерянный взгляд. — Эй, что такое? — Тебя ищет Сон Чэ Бин, — тут же настороженно отвечает, — и он сейчас явно не в духе. И вот не проходит и двух минут, как я уже стою подле кабинета директора и готовлю завещание. Хотя какой в нём смысл, если Лиа по-любому заберет всё себе. Страшно ли мне? Возможно. Волнуюсь ли я за свою жизнь? Очень. Нет, директор Сон, конечно, хороший человек, просто в гневе он страшнее Лии. Боюсь представить, что будет, если они вдруг столкнуться. Этому миру придёт конец. И я сейчас не шучу. Когда Чэ Бину нужно проучить кого-то за невыполнение работы должным образом, он сразу же дает какое-нибудь сложное задание. И сложность состоит не в написании обычного сюжета, а в спасении своей, мать его, жизни. В последний раз, когда мне дали подобную работу, я убегала от собак. Видела бы это моя преподавательница по физкультуре, уверяю, автомат был бы мне гарантирован. Так что тут есть, о чём волноваться. Наконец набравшись смелости и мысленно перекрестившись, я стучусь в дверь… — Входите, — слышу отчётливый ответ и понимаю, что пути назад уже нет. — Здравствуйте, господин Сон, — наимилейшим голосом, каким только возможно, произношу и низко-низко кланяюсь. Так ещё и голова продолжает трещать по швам. Самое главное — не подавать виду. — Вы меня звали? — Здравствуй, Айрин, — говорит спокойно, что пугает ещё больше, а после прекращает читать лежащие на рабочем столе документы и смотрит в мою сторону. — Ты не стой там, присаживайся. На удивление у него добрый голос, не кипящие от гнева зеницы, не дрожащие от предвкушения свежей кровушки ладони. Он не кричит, как обычно, забрызгивая всё помещение вылетающей от злости слюной со рта, не стреляет разрушающими всё вокруг искрами из глаз, не тянет к тебе руки, чтобы придушить. Лишь с невозмутимым видом глядит в монитор компьютера, порой печатая что-то на клавиатуре и щелкая мышкой. Мамочки, что ж тут творится, куда я вообще попала? — Как самочувствие? Голова не болит? — почему директор улыбаться так, будто мне сейчас будет больно. — Вроде нет, всё в порядке, — врать плохо, но это ложь во спасения. — Вот и прекрасно, — он снова переводит своё внимания на монитор компьютера и быстро что-то печатает. Надеюсь, это не моё заявление об увольнении. Спустя мгновение директор Сон прекращает проводить лишь ему известные махинации, отставляя беспроводную мышь чуть дальше обычного, и поворачивает в бок плазменный экран компьютера так, чтобы мне были ясно видны спешно сменяющие друг друга открывающиеся окна. В один момент Чэ Бин двойным клацаньем выделяет одну из иконок и открывает какое-то видео. Непонимающе таращусь на него, но так и не получив ответа, вновь возвращаюсь к монитору. Мужчина нажимает на кнопку воспроизведения видеозаписи, а я, не отрывая глаз, слежу за происходящим и желаю как можно скорее провалиться сквозь землю. На видео с камеры наблюдения мне отчетливо видно, как ещё секундой ранее на доселе пустом заднем дворе нашей конторы выскакивают две размытые фигуру, появившиеся где-то из-за угла. Одна из них стремительно направляется к тому самому стенду, что теперь украшает стену у нас в гостиной, и без доли сомнения начинает кричать на изображенного на нём человека, при этом активно жестикулируя. Надеюсь, не стоит уточнять, кем являлась та самая девушка. Весь этот каламбур продолжался ещё около пяти минут, которые господин Сон с удовольствием промотал, не желая лицезреть, как я без зазрения совести высказываю всё, что думаю о нём, благо звук камера не записала, но даже без него было понятно, что я не на свидание пришла его звать. Вскоре ссора начинается уже между мной и решившей меня успокоить Лией. Она всеми силами старается увести меня оттуда, но немалого количества выпитый алкоголь не позволяет ей крепко держаться на ногах, из-за чего она падает, утягивая меня за собой. После этого я еле как встаю и помогаю подняться подруге. Повернувшись к стенду, мы с минуту стоим и просто смотрим на него, а дальше у нас начинается дискуссия. По всей видимости, мы приходим к единогласному решению, поскольку уже через секунду одновременно подходим к рекламному щетку, хватаем его с двух сторон и уносим. Теперь понятно, что у нас дома делает Сон Чэ Бин. Но вот где мы взяли дрель, до сих пор ума не приложу. Надеюсь, мы не ограбили какой-то магазин по дороге. Хотя мне сейчас надо переживать явно не об этом. — Я могу все объяснить. — Да? — директор откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и при этом мило улыбается. Весь его вид прямо кричит о том, что мне почти удалось вывести его из равновесия. — Ну, понимаете, я… — пора воспользоваться тактикой, которая помогала мне ещё в школе и университете: лицо кирпичом, и нести полную чушь с уверенным видом. — Он просто стоял без присмотра, вот и подумала, что его могут украсть какие-то сумасшедшие, а так как я проходила мимо нашего офиса, то решила позаботиться о нём. — И где же он сейчас? — Можете не беспокоиться насчет этого, мы надежно его спрятали, что даже собака не найдёт. Улыбка с лица директор медленно исчезает. Левый глаз начинает дёргаться, а лицо постепенно становится красным от гнева. Ну все, товарищи, была рада со всеми познакомится, прощайте. — Айрин Кроссман, это уже четвертая твоя выхода за последний месяц! — вот теперь я точно узнаю старого доброго Сон Чэ Бина. — Это я еще молчу о том, что мне постоянно звонят и говорят, как ты пробираешься на частную собственность. — Директор Сон, это было всего то один раз, да и то давно. — Это было две недели назад! Тебе ещё повезло, что на тебя заявление не написали, — мужчина поднимается со своего места и принимается ходить по кабинету, при этом поправляя свой галстук. Обычно он так делает когда нервничает или злится. — Это же надо додуматься, залезть в дом знаменитого художника, ещё и под видом прислуги. — Ну я же даже в дом зайти не успела! — Конечно не успела, тебя сразу же при входе схватили, — директор с уставшим видом смотрит на меня. Такое ощущение, будто меня отчитывает не начальник, а мой отец. — Мне пришлось потом лично извиняться за тебя перед ними. Или ты забыла? Я потупила взгляд в пол. Да, мне очень стыдно перед директором, особенно за то, что мы украли стенд. Ну и, конечно же, за свои поступки, после которых ему приходится за меня краснеть. И такие жалобы поступают не только на меня, а на всех работников нашего журнала. Но у нас нет другого выбора, и Сон Чэ Бин это тоже понимает. Профессия журналиста интересная, но в ней также много минусов. Нам необходимо раскручивать себя, чтобы в будущем получать хорошие гонорары и возможности. Нам необходимо находить интересную для читателей информацию и оперативно доносить её до аудитории, и никого не волнует, через что тебе пришлось пройти, чтобы получить информацию. А самое тяжелое во всем этом — ненависть людей. Даже если мы хотим кому-то помочь или написать правду, большинство все равно будут считать, что это ложь, и мы всего лишь ищем выгоду для себя. Поэтому иногда приходится идти на крайние меры. — Простите меня, — произношу как можно тише, стараясь сдерживать эмоции. — Вот скажи, что мне с вами всеми делать? — мужчина садится обратно за стол. — Хоть вы и дебилы, но всё же мои дебилы, — директор слегка улыбается. — Так вы больше не злитесь? — с надеждой в голосе произношу я. — Конечно нет, но наказание ты всё равно получишь, — а я-то уже подумала, что меня отпустят с миром. — У меня есть для тебя работа, — только бы что-нибудь нормальное, прошу. — Сегодня вы с Бо Хо возьмёте интервью у директора одной крупной модельной компании. — Модельной компании? — Да, он прилетел всего на пару дней, так что это отличная возможность поговорит с ним. И к тому же, нашим читателям будет интересно узнать что-то новое. Все подробности узнаешь у Бо Хо, я ей все уже рассказал. — Хорошо, я могу идти? — Иди… — говорит тот, не отрываясь от монитора компьютера. — А нет, стой. Чуть не забыл предупредить, теперь ты работаешь ещё и на выходных. — Что? Почему? — Ну во-первых, за опоздание. Думаешь, я не заметил, что тебя нет на рабочем месте? А во-вторых, за украденный стенд. Скажи спасибо, что ещё зарплату не урезал. А стоило бы, между прочем. — Извините, такого больше не повторится. — Сколько раз я это уже слышал от всех вас. Иди работай, и не забудь, к концу недели жду статью.

***

День не задался уже с самого его начала: мало того, что, несмотря на нашу с Айрин спешку, я все равно немного опоздала, но, благо, сумела спокойно пройти, не попавшись на глаза начальству, так еще и умудрилась разлить только купленный кофе. Увы, ждать новый у меня катастрофически не хватало времени, посему я поспешила поскорее удалиться под разгневанные взгляды техничек, надеясь повысить свой боевой дух той безумной атмосферой, что всего день назад заряжала всех работников. Но, видимо, не у одной меня сегодня плохое настроение. Все кругом выглядят подавлено. От того бурного ажиотажа, что еще вчера бушевал в стенах нашего офиса, и след простыл. Спрашивать кого-либо о причинах таких изменений в столь короткое время совершенно нежелательно, ведь тогда моё позорное запоздание в первый официальный рабочий день раскроется, поэтому я мирно занимаю свое место, продолжая сидеть в неведение и мучиться со стопкой бумаг. — Лиа, — в ту же секунду откликаюсь и выжидающе смотрю на подошедшего ко мне коллегу, — можешь, пожалуйста, сходить в бухгалтерию и забрать вот эти бумаги, — он протягивает мне лист с перечнем документов, на что я одобрительно киваю и решаюсь не упускать такой хороший шанс для расспроса. — Слушай, а что у вас здесь произошло? Все ходят мрачнее туч, кажется, я пропустила что-то важное. — Ну ты даёшь, вся компания на ушах стоит из-за приезда директора, — усмехается, упираясь бёдрами о край моего стола, — ты где витаешь вообще? — Как приезда, мы же ждали его только в обед? — Сам в шоке, — пожимает плечами и скрещивает руки на груди, — поговаривают, у них там сорвалась сделка, якобы нашим партнёрам что-то не подошло и они перенесли подписание контракта, вот главный и срывается на всех. — Всё настолько плохо? — Да он рвёт и мечет! — резко выдаёт, не сдерживая эмоций, и в тот же момент успокаивается, поправляя и так сильно затянутый на шее галстук. — В общем, на глаза ему сегодня лучше не попадаться, иначе проблем не оберёшься, — продолжает, предупреждая меня о явной опасности, и перед уходом добавляет: — Не забудь о документах, передашь их секретарю Чхве. Наблюдая за стремительно отдаляющимся парнем, который уже успел отхватить нагоняй от главы нашего отдела за расхаживание по офису без дела, я ставлю перед собой задачу по-быстрому разобраться с данным мне заданием и направляюсь в сторону лифтового холла. К моему счастью, одна из четырёх кабинок оказывается свободной, так что уже через пару минут я оказываюсь четырьмя этажами ниже, а если точнее, на восьмом, и иду на поиски главного бухгалтера — женщины, по словам моих коллег, просто необъятных размеров. Однако уже спустя секунду все мысли насчёт порученного мне задания уходят на второй план, уступая место очередному восхищению и одновременно неуверенности, связанным с этой компанией. Первое сказано мною отнюдь неспроста: то, какой казалась мне эта фирма ещё до стажировки, и в подмётки не годится тому, коей предстаёт компания предо мной сейчас. Она работает без перебоев, словно слаженный механизм, где каждый из работников является всего лишь одной из, но всё же не менее важной шестерёнкой, отсутствие которой приведёт к сбою всей конструкции. Словно сложное устройство, о неисправности которого не может быть и речи. Как часы, стрелки которых без устали стремятся достигнуть финишной прямой и поскорее начать новый день, так и наш коллектив трудится не покладая рук, сплоченный единой целью — достигнуть небывалых высот и поднять компанию на новый уровень. Но не стоит забыть о том самом «втором», что по сей день спадает грузом на моих плечах, не давая возможность быть свободной в своих действиях и суждениях. Та самая нерешительность, от которой за столькие годы я так и не сумела избавиться. Растерянность, что охватывает меня в самые ответственные моменты. Беспомощность, с которой я в итоге остаюсь после очередного провала. Смогу ли я справиться со всем этим? Переступлю ли через свои страхи, превозмогу трусость, что отравляет мне жизнь, утихомирю ли панику, бушующую в самое неподходящее время? Добьюсь ли в итоге того, чего хочу? Очевидно, ответов на эти вопросы никто, кроме меня самой, мне не даст. А я и не нуждаюсь в этом. В очередной раз просто добьюсь всего сама и узнаю, чего в итоге стоили мои усилия. Уже прошло то время, когда неопытной маленькой Лией могли помыкать, всё, достаточно. Никому больше не позволю смотреть на меня свысока и приторно-мерзко ухмыляться. Мы ещё посмотри, кто кого. Однако время уже поджимает, и тратить его более на размышление о прошлом я попросту не могу, посему, приведя свои мысли более-менее в порядок и собрав всю волю в кулак, я резво оббегаю весь этаж в поисках бухгалтерии, а после спешу поскорее вернуться к коллегам, чтобы передать нужные документы. — Но господин, этому отделу уже поручено другое задание, они не успеют закончить всё в срок, — жалобно произносит наш глава Юн Сок, надеясь на понимание со стороны собеседника. Несвойственная мистеру Чону речь заставляет меня несказанно удивиться, ведь не часто можно услышать от него подобное. С кем он разговаривает? — Да мне насрать, кто будет выполнять этот долбаный проект! Чтобы к концу недели он лежал у меня на столе! — рассерженный говор, кажется, раздаётся эхом по всему зданию, что очень заинтересовывает меня и одновременно заставляет вздрогнуть. Не успев попасть в наш офис до прибытия доселе незнакомого мне человека, решаюсь продолжать стоять за пределами помещения, скрываясь у дверного косяка. Тем не менее, крики, что, не прекращаясь, разносятся по округе, всё же вынуждают приблизиться к входу на максимально опасное расстояние и немного высунуться, заглядывая в комнату, чтобы разглядеть источник такого ярого шума. Но увидеть я смогла лишь светлую макушку, волосы которой в очередной раз за эти несколько секунду успевает взъерошить их обладатель. — Директор Мин, так до конца недели меньше четырех дней, мы… — встаёт на защиту главного секретарь Чхве, но и её попытки оказываются тщетны. — Я что-то неясно сказал?! — окинув всех присутствующих своим устрашающим взглядом, дав понять, что разговаривать и доказывать что-либо больше нет смысла, он выходит из офиса. В то же мгновение я, как ошпаренная, отбегаю от двери и прячусь за угол, подальше от злого парня, готового порвать на кусочки любого, кто попадётся под руку. «Да он рвёт и мечет!» — тут же проносится картинкой в подсознании, а я с ужасом таращусь на блондина, что упёрся ладонями на подоконник одного из расположенных в коридоре окон. Только не говорите мне, что это?.. — Прошу, не воспринимайте его слова близко к сердцу, — разбавляет уже довольно затянувшуюся тишину заместитель Ли, фигуру которого я до этого даже не видела в помещении. — У директора Мина выдалась сложная поездка, вот он и разбушевался. Мужчина печально вздыхает, видимо вспоминая один из эпизодов их поездки, и одновременно складывает вдвое какой-то листок бумаги, только что найденный на одном из столов, чтобы хоть чем-то занять руки. — Продолжайте усердно работать, — стараясь произнести все как можно радостнее, уже направляется к выходу, но, обернувшись, напоследок добавляет: — И повеселее, а то хмурые, как тучи, — одарив моих коллег своей фирменной улыбкой, спешным шагом покидает помещение. Выходить из своего убежища и представлять себя не в самом ясном свете желания у меня нет никакого, поэтому я остаюсь стоять в слепом для обоих мужчин месте и молюсь, чтобы они поскорее ушли. И конечно всё идёт не так, как бы мне того хотелось, и я становлюсь свидетельницей их разговора. — Как можно так общаться со своими сотрудниками? — начинает разговор первым Джек Ли — правая рука директора и глава отдела по планированию. — Всю прошлую неделю они из кожи вон лезли, чтобы успеть закончить все дела к твоему приезду, — грозно продолжает он, даже не глядя в сторону директора. — Стоило быть более снисходительным и говорить вежливее. — Ты меня сейчас что, поучать вздумал? — усевшись поудобнее на подоконнике, парень нахмурился. — Именно, для этого твой отец и нанял меня. Не то, чтобы только что полученная мною информация была какой-то тайной, однако слышать её из уст заместителя было странно. За то недолгое время моего здесь пребывания я успела кое-что да узнать об этой парочке. Будучи на людях, господин Ли никогда не позволяет себе нарушать субординацию, обращаясь к директору на «ты». Однако оставаясь наедине, Мин много чего может наслушаться от него. — Первым делом, когда эта компания окончательно станет принадлежать мне, я уволю тебя. — Если я, конечно, доживу до этого времени. — Да сколько можно? «Если доживу, если доживу…», тебе всего лишь за пятьдесят, а ведешь себя, как пенсионер. — А тебе уже тридцать, Юн Ги, но ты до сих пор не научился нормальным манерам. Не надоело ещё? — Могу спросить у тебя то же самое, Джек, так что давай ни я, ни ты больше не будем возвращаться к этой теме. Лучше поговорим о насущном: что делать с нашей проблемой? — Не вижу никакой проблемы. — Уперся, значит? Хорошо, тогда задам вопрос по-другому: либо ты находишь тебе ассистента, либо я сам нанимаю того парня, который даже кофе не в состоянии заварить, и мне будет абсолютно пофиг на то, нравится тебе это или нет, выбирай, — довольно произносит глава компании, уставившись на своего помощника. — И почему я все ещё здесь работаю, — господин Ли обреченно вздыхает, направляясь в противоположную от меня сторону, к лифту. — У тебя время до конца недели, — хитро проговаривает президент Мин, не отставая от заместителя. — А не то что? Уволишь меня? — ухмыляется, после чего они вдвоем скрываются в кабинке лифта. Чрезмерная строгость директора окончательно выбила весь отдел из колеи, заставив негодовать нас намного больше обычного. Желание работать исчезло напрочь, иначе и быть не могло, но ослушаться мы не имеем права, ведь тогда эта до жути пугающая сцена снова повториться. Глядя на мрачные лица моих коллег, хочется подойти к каждому и попытаться хоть как-нибудь их приободрить, однако у меня и самой забот хватает. Похоже, действие той странной таблетки от головы закончилось, потому что она снова начинает раскалываться. Стараясь не выделяться, я делаю глубокий вдох и всеми силами стараюсь погрузиться в работу. Таким образом, мне удаётся просидеть до обеда. И всё, кажется, складывается как нельзя хорошо, но до жути сильная пульсирующая боль в висках до сих пор не позволяет мне спокойно работать. Захватить дополнительную пилюлю, как назло, я совершенно забыла, уже по пути рассчитывая хотя бы на то, что действие моей закончится не так быстро. Чёртовы медикаменты, никакой от них пользы. Окончательно добивает меня резкий телефонный звонок, уже давно запомнившийся за столь долгое и мучительное время. — О-о-о, Би На, дорогая, это ты? — слышится голос все той же без умолку болтавшей блондинки. Никак не могу запомнить её имя. — Как же давно мы с тобой не общались, как дела? — говорит с каждым словом все громче и громче, не обращая ни на кого внимание. — Да ты что, ничего себе, мы с моим тоже расстались. Словно ребёнок радуется новой беседе, ей богу. Она встаёт и принимается расхаживать вокруг своего стола, чем ещё больше начинает меня злить. — Ага, не сошлись характерами, — опустив взгляд на свои высоченные красные лабутены, она ненадолго замолкает, похоже вслушиваясь в болтовню подруги, а после снова продолжает тараторить. Данная сцена давно уже была обыденной для всех присутствующих, но в такой момент, когда настроения нет ни у кого, последнее, что хотелось бы слышать, — это раздражающий писк грудастой секретарши, которую, по-видимому, сейчас ничего не волнует. Последней каплей становится её дикий хохот, что раздался волной по всему офису, заглушая собой даже шумно печатающий принтер. — Может, уже хватит! — в порыве гнева выкрикиваю я, не в состоянии больше терпеть весь этот бред. — Сколько можно?! — выплескивая весь свой гнев, устремляю взор ровно туда, где стоит объект моего негодования, и замечаю озадаченный взгляд блондинки, непонимающей, что происходит. — Би На, я тебе перезвоню, — спокойно произносит и кладет трубку. — Ты что себе позволяешь? — теперь уже срывается на крик она, попутно сокращая дистанцию между нами. — Это вы что себе позволяете?! Вместо того чтобы помочь всем поскорее закончить этот долбаный проект и сдать его, вы еще больше усугубляете ситуацию. Да вас на весь район слышно! — отбросив подальше пунктуальность и манеры, я уже не в силах сдерживаться. — И знаете что? Расстались вы не потому, что не «сошлись характерами», а потому, что такую, как вы, выдержать просто не-воз-мож-но! — выделив последнее слово, приближаюсь к ней ближе и вижу её растерянность. — Да ты, ты… — не в состоянии подобрать нужные слова и связать их в предложение, она лишь бубнит что-то невразумительное, стараясь дать мне отпор, но не тут то было. — Конечно, достойно ответить мне — это же так сложно, не то, что весь день языком чесать по телефону, но не волнуйтесь, не стоит зря израсходовать свой словарный запас, всё уже и так с вами ясно, — выплескиваю остатки злости и облегченно выдыхаю, наблюдая, как блондинка, расплакавшись, выбегает из офиса. — Чёрт, а я ведь не хотела отвечать так грубо, — произношу вслух, считая, что все равно уже никто не услышит, но резкий звук, раздавшийся вблизи моего рабочего места, заставляет усомниться в правоте такого решения. Позади, в метрах двух, начинают доноситься звонкие хлопки, заставившие покрыться тело мурашками. — А вот и мой новый ассистент…

***

— Можешь мне вкратце рассказать про этого вашего директор, — бормочу я, плетясь за моей напарницей вглубь здания, заметно удивляясь размерам и идеально подобранному интерьеру той самой фирмы. — Если коротко, — начинает Бо Хо, перебирая в руках какие-то бумаги, — его зовут Пак Чи Мин, и, сказать по правде, он безумно привлекательный. — Наверняка у него и папа богатый, не с неба же такое шикарное здание появилось. — Это да, новенькую компанию, как я слышала, ему подарил отец на совершеннолетие. Недавно даже устроили праздник, уже пять лет «Fashion Community» расширяется и не теряет свои позиции на рынке. — Пак Чи Мин говоришь? Что-то ничего подобного не припоминаю, — задумчиво проговариваю, прокручивая в голове только что услышанное имя. — Ты серьезно не знаешь, кто это? — удивлению подруги нет придела. — Понятия не имею. — Про него же во всех журнала пишут, он очень известный. Эх ты, а еще и журналист. Скажи спасибо, что я с тобой, а то бы опозорилась. — Ой, да ладно, больно он мне нужен, — отвечаю и перевожу взгляд на экран смартфона, понимая, что в запасе есть ещё целых двадцать минут. — Я пойду себе кофе возьму, ты хочешь? — Хорошо, я пока подготовлюсь, ты же помнишь, мне без сахара. Быстро киваю и направляюсь в противоположную от Бо Хо сторону. «Чи Мин? Что-то знакомое, но вот что? Раньше я, кажется, слышала это имя… А соседскую собаку разве не так звали?» — продолжая думать о словах коллеги, уже четвертый раз заворачиваю направо, а после, вновь оказавшись у своей исходной точки, понимаю, что где-то я явно просчиталась. Решив сделать по-хитрому, я возвращаюсь к входу в здание, изначально приглядев там одного очень даже симпатичного охранника, и, пустив в бой весь свой женский шарм, а в придачу еще и очарование, стараюсь выведать у него информацию о месторасположении ближайшего к нам автомата с самым вкусным кофе. Получив все нужные данные вместе с горой комплиментов в сторону своей неземной красоты, чарующего обаяния и просто волшебных глаз, я последовала указаниям мужчины пройти прямо по коридору, потом спуститься вниз по лестнице и завернуть направо, прямиком к машине с горячими напитками. Сплошные лабиринты, кошмар. Самое главное — не уснуть на интервью. Такого позора я точно не выдержу. А ведь это реально не смешно. Ещё часом ранее я сидела в кабинете Сон Чэ Бина, просила прощение и умоляла не увольнять меня, а сейчас я вновь наступаю на те же грабли и норовлю быть пойманной с ещё не полностью отрезвевшей головой и слегка подрагивающими руками. Может, это болезнь? Забрав два стаканчика с кофе и собравшись уже уходить, я вдруг отчетливо слышу женский смех. Хотя нет, это скорее похоже на то, что бедное существо вот-вот задохнётся. Кто-нибудь, пожалуйста, помогите ей выключить ультразвук. Звучит просто отвратительно. Но когда меня что-то подобное останавливало? Не то, чтобы я везде люблю совать свой нос, но чертово любопытство всё же сильнее меня. Заглянув за угол, я вижу девушку в объятиях какого-то до боли знакомого шатена. И, казалось бы, ничего подозрительно тут нет, вот только, когда я лучше к нему присматриваюсь, моя челюсть встречается с полом. Быть не может, это же тот длиннорукий придурок с ночного клуба… Как же его? Ын Хо? Точно! Что он тут забыл? — Ты такой смешной, — а её хихиканье всё не прекращается. Да этот засранец открыто флиртут с той, видимо, не особо блещущей умом барышней, явно не стесняясь странных взглядов мимо проходящих людей. Похоже, в клубе ему вчера не дали. Ладно, пора делать ноги, пока не попалась на горячем. Но не успев сделать и двух шагов назад, всё ещё не отводя взгляда от парочки, я внезапно врезаюсь в чью-то крепкую грудь. Посмотрев на своё препятствие, я в шоке чуть не роняю уже слегка остывший кофе, а моя нижняя челюсть успевает встретиться с полом во второй раз за последние пару минут. — А подглядывать-то плохо, — с укором произнеся эту фразу, словно ребёнок, парень слегка наклоняет голову в бок и усмехается. — Ты… Ты что тут?.. — не прекращаю мямлить, не веря в то, что сейчас вижу. Он! Его зовут Чи Мин! Вот где я слышала это имя. Значит, ту соседскую собаку по-другому звали… — М-м-м? — не разрывая зрительного контакта, он берёт в руки мой бейджик и ещё шире улыбается. — Айрин Кроссман, так это ты будешь брать у нас интервью? — Что? — твою ж… где я так согрешила в прошлой жизни? За что мне это? — Ты тот самый Пак Чи Мин? — Собственной персоной. Ну почему, ну как так-то? Сегодня что, день «доведи Айрин до сумасшествия»? Хотя, признаться честно, Бо Хо была права, он действительно очень даже ничего: высокий брюнет — даже сейчас, стоя на высоком каблуке, я смотрю на него снизу вверх — с темно-карими глазами. В какой-то момент мне даже кажется, что они приобретают ещё более тёмный оттенок, но до чёрного сердца Лии ему, конечно, ещё далеко. Накаченные руки, бедра, грудь, спина… С накаченным всем, что придаёт парню ещё большей сексуальности, а расстегнутые в данный момент две верхние пуговицы его белой рубашки, открывая вид на выразительные ключицы, полностью лишают меня дара речи. Бесит. Бесит нечеловечески. — А где твоя подруга? Мы вчера так и не познакомились, — произносит этот самый Чи Мин, состроив грустное выражение лица. — Уж прости, но если бы она была тут, то вряд ли смогла бы быть любезна с тобой, — теперь уже усмехаюсь я. — Да? — самоуверенно спрашивает он и продолжает: — Ну, передай ей, что я обязательно найду её и тогда уже точно не отпущу. — Желаю удачи, — язвительно произношу и стараюсь как можно быстрее вернуться к работе. Не хочу с ним больше разговаривать.