Цветущий ликорис: вторая жизнь

      Я сонно улыбнулась и довольно потянулась, чувствуя, как еще чуть-чуть и у меня захрустят кости. До чего же приятное ощущение… Правда, когда потягивалась, руки совершенно точно наткнулись на какую-то преграду. Нахмурилась и вытянула руки вперед. Ну, точнее попыталась это сделать, так как и впереди тоже была преграда, по которой я задумчиво начала тарабанить пальцами, пытаясь своим сонным мозгом вспомнить где я и что здесь делаю.       С легким шорохом преграда «отъехала» и первое, что мне попалось на глаза, это улыбчивое лицо Гробовщика, склонившегося надо мной.        — Хи-хи, с пробуждением, мадам! — хихикнул он, галантно подавая мне одну руку, за которую я с довольной улыбкой схватилась, — Ну как Вам?        — Весьма удобно, — с неким удивлением протянула я и села, с любопытством оглядываясь. С тех пор, как я была здесь в последний раз, предсказуемо, ничего не поменялось, разве что гробы стояли более новые. Вот у кого действительно вечный бизнес!       Гробовщик неплохо устроился, зарабатывает прилично и, как мне кажется, является самым лучшим, я бы даже сказала первоклассным гробовщиком в столице и даже его странности не могли отпугнуть богачей. Лежания в гробах сначала мне казалось дикостью, потом способом для запугивания клиентов, потом просто чудаковатостью. Он отмахивался и говорил, что он просто проводит тестирование на удобство и прочность. Будто его «клиенты» будут ворочаться «во сне», честное слово! Но, как оказалось, его гробы действительно были не только красивыми, но еще и удобными.       — Вы так гармонично выглядели в этом гробу, — с сожалением протянул Гробовщик, помогая мне вылезти из гроба, где я недавно спала, и с довольным видом накрыл его крышкой.        — Это один из лучших комплиментов в моей жизни, — честно призналась я, садясь за стол на место Гробовщика. При любом другом раскладе я бы спокойно села на один из предложенных гробов, но мое физическое состояние на данный момент не позволяло мне сделать даже этого, — После этого не удивляйся, что я буду приходить сюда просто для того, чтобы поспать.        — Честно говоря, я ожидал увидеть Вас в более подходящем виде для моего клиента…        — Разочарован? — приподняла бровь я, с любопытством наблюдая за тем, как он заходит в другую комнату, чтобы через секунду выйти с двумя пробирками чая.        — Обескуражен, — признался он, ставя предо мной еще и урну с печеньем, — Но я никуда не спешу, так что надеюсь в скором времени увидеть здесь хотя бы кого-то из твоих знакомых. И не только.       И после этого Гробовщик многообещающе улыбнулся, с жутким звуком надкусывая печенье-косточку. Он не обратил внимания на то, как я замерла в оцепенении и это было к лучшему. Мне совсем не понравилось то, каким тоном он это сказал — это совсем не было похоже на шутку, больше на прогнозы на ближайшее будущее, которые меня начинали пугать.        — Ты сейчас намекаешь на кого-то конкретного? — спросила я, рефлекторно облизывая пересохшие губы.       Гробовщик лениво повернул в мою сторону голову, молча, будто все еще погруженный в свои мысли. Он так и не доел свое печенье, лишь крутил его в пальцах, рассыпая крошки. Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, не мешало даже то, что его глаза были скрыты за челкой.       — Есть множество вариантов, — наконец ответил он, вынимая несколько «косточек» из урны, — Например, это может быть ученик доктора Брикмана, или же его жена, убитая собственным мужем. Возможно, это будет графиня Транси, покончившая жизнь самоубийством, или же её муж, убитый либо ею, либо своими недругами. Возможно, это будет Ваш муж…       Он раскрошил одно печенье, маниакально хихикнув, бросив крошки в урну для праха.        — …Или же ваши дети.       Второе печенье, что лежало на столе, он попытался зацепить своими длинными черными ногтями, но то громко разломалось на ровные две части, которые сразу же отправились ему в рот, и Гробовщик совсем некультурно облизал пальцы. Он начал хихикать себе под нос и, повернувшись в мою сторону, ненадолго замер, после чего резко подался вперед, замирая в нескольких сантиметрах от моего лица.       Я чувствовала себя беззащитной жертвой перед ним, страх мигом окутал меня, не позволяя отстраниться от пронзительного взгляда желто-зеленых глаз. Единственное, на что я была способна, это прикрыть живот, будто пытаясь защитить своего ребенка от возможной угрозы.        — Ты побледнела, Анджелина, — он еле ощутимо провел ногтями по моей щеке, пугающе щурясь.       У жнецов плохое зрение, это общеизвестный факт (в особых кругах, конечно), но мне казалось, что Гробовщик видит: меня, мои мысли, мое прошлое и будущее. Он смотрит мне в глаза, и я чувствую себя подопытной крысой в его руках.       — Это нормальная реакция, — сглотнув, наконец пробормотала я, — Такие слова — совсем не то, что я хотела бы слышать.        — «Нормальная реакция»? Бросьте, будто Вам есть дело до всех этих людей, — беспечно отмахнулся Гробовщик дернув ногой, — Смерть кого-то из семейства Картеров? Вам меньше головной боли. Над графом Транси никто и горевать не будет, а графиня быстро пропадет из Вашей памяти. Доктор Брикман? Он ведь Вам никто, тем более все его имущество станет Вашим.       Никто? Габриэль Брикман мой муж. Но только я хотела сказать это, как тут же замолчала под наверняка насмешливым взглядом. Гробовщик прекрасно знает кем приходится мне этот человек, так что вряд ли он имел ввиду именно это.        — Но ребенок? — отчаянно протянула я, не понимая, чем он так провинился, что даже еще не родившись ему предрекают смерть.       Мужчина опустил голову, с непередаваемым выражением лица посмотрев на мой живот, который я все еще прикрывала, и опять посмотрел на меня, озадачено спросив:        — А тебе не все равно на них?       Застыла.       То есть… Он сейчас намекает на то, что мое дитя мне же безразлично?       А тем временем он продолжал:        — Какая разница, когда именно они умрут? Вы ради забавы можете взять несколько детей из приюта графини Фантомхайв, тем более, Вы это уже проделывали, — он скосил на меня глаза, весьма понятно намекая на Джека, которого я использовала в своих целях. Нет, ради Аристократов Зла. По приказу Цепного Пса, Фантомхайва.        — Оставь свои намеки при себе, Гробовщик, — тут же отрезала я, поднимаясь с места, хоть так возвышаясь над оппонентом, который от этого никакого дискомфорта явно не испытывал.        — Намеки? — он озадачено склонил голову на бок, а потом спокойно отмахнулся, — Ладно, называй это так, хотя это не отменяет того факта, что ты просто хочешь поиграть в нормальную жизнь, а ведь она так мимолетна!        — Иногда мне хочется вырвать твой язык без костей, — буквально прошипела я и тут же отстранилась, направляясь к выходу.        — Он и должен быть без костей, леди доктор! — крикнул мне в след, а потом, видимо, поняв, что только что сказал, громко рассмеялся над своими же словами.       Я с равнодушным лицом подождала, когда на улице в который раз упадет вывеска, и уже тогда вышла из этого бюро.

*****

      Ночью наш с доктором сад выглядел просто изумительно, даже мистически, особенно фонтан с русалкой, которая прекрасно была видна с этого балкона. Как бы я ни старалась вдоволь полюбоваться красотой этой каменной фигуры, взгляд все равно возвращался на новые, только недавно посаженные кусты роз. Я точно знала, что раньше здесь цвели только золотые розы, но эти будут сверкать красными лепестками.       Прикрыла глаза, вспоминая тихие и будто невзначай брошенные доктором за обедом слова:       — Золотой… С недавних пор этот цвет начал резать мне глаза.       Золотой и красный — эти цвета всегда значили для нас с доктором слишком многое, это не были просто цвета, это были воплощениями двух разных людей. Для него желтый был счастливой несбыточной мечтой, а красный — суровой реальностью.       Желтый — это золото её волос, это сияние её фигуры, это свет в кромешной тьме. Прекрасный и воистину ослепляющий цвет.       Красный — это жидкость, пятнающая его скальпель, это жизнь и смерть в одном флаконе. Алый — это мои глаза и волосы, это я.       Как жаль, что его любимый цвет превратился в пепел и ему приходится мириться с другим.        — Вы же ненавидите этот цвет, дорогой супруг.        — Не люблю. Но уже успел привыкнуть.       Не сдержала истерического смешка, вспоминая наш диалог. Ох, доктор-доктор, это уже больше похоже на манипуляцию. Если бы ты сказал это раньше, я, наверное, была бы счастлива, была полна надежды. Как жаль. Какое счастье, что я уже пережила это, отпустила. С большим облегчением я поняла, что ничего не ощутила, когда он сказал эти слова.       Вот как должно быть. Действительно правильно.       Выдохнула и, бросив последний взгляд на фонтан, зашла в комнату, тут же невольно замерев на пороге.       На моей кровати совершенно точно сидел Габриэль Брикман, задумчиво вертя что-то в руках, но стоило только мне зайти, как он тут же посмотрел на меня.       Мы замерли не от неожиданности, а скорее из любопытства, позволяя разглядывать друг друга. По крайней мере я совершенно не стеснялась разглядывать его. Я впервые видела доктора в настолько… домашнем виде. Он был в темном халате и выглядел как человек, который собрался ко сну. У него были немного влажные волосы, не уложенные в привычную прическу, но все равно выглядели послушными и не топорщились во все стороны.        — Ты пришел, — хмыкнула я, небрежно собирая волосы в маленький и не совсем аккуратный пучок, — Все еще не отказался от своей идеи?       Доктор улыбнулся уголками губ, продолжая с легким любопытством разглядывать меня.        — И не откажусь, если ты не против, — он показательно покорно склонил голову, на что я равнодушно пожала плечами и подошла к нему.       Уж не знаю, что именно так повлияло на него, но однажды за ужином доктор сказал, что хочет проводить совместные ночи со мной. Помнится, я тогда подавилась и, честно, сразу же подумала не о том, но доктор тут же подал мне стакан воды и объяснил, что сейчас нам, как супругам, нужно проводить больше времени вместе, ради нашего ребенка. Я тогда назвала эту идею глупой, хотя мысленно отметила, что ради ребенка не против пойти на это, и понадеялась, что он передумает. Но вот Габриэль сейчас здесь, сидит на моей кровати, смотрит на меня и ждет.       Габриэль отложил то, что вертел в руках в сторону, и я только сейчас заметила, что это была заколка Лан Мао в виде розового цветка.       Он с любопытством рассматривал меня и по-особенному улыбался, стоило его взгляду зацепиться за мой порядком округлившийся живот, который я неосознанно поглаживала. Пятый месяц, даже не верится.       Кажется, мы забыли о том, что существуют какие-либо слова, потому что он продолжал молчать, лишь вопросительно посмотрел на меня, будто я должна понять, что он хочет. Но я действительно понимала, поэтому так же молча подошла к нему, позволяя его рукам лечь на мой живот.       И было поразительно тепло.       Мы двое прекрасно знаем, что он не любит меня, прекрасно знаем, что и я уже не люблю его (уже?), но создается совсем другое впечатление. Сейчас наверняка выглядим как счастливая семья: беременная жена, муж, который сейчас нежно обнимает её, смотрит на неё любящим взглядом, и скоро родится ребенок. В такую минуту не важно кто будет: мальчик или девочка, какая разница?        — Садись, ты наверняка устала стоять.        — Какой ты внимательный и предупредительный, — заметила со смешком, но все же села. Я могу отпираться и язвить часами, вот только я и правда устала стоять.       Некоторое время мы сидели молча, доктор продолжал держать ладони у меня на животе, иногда поглаживая его большими пальцами, но, видимо, размеренные движения и вправду разморили меня, потому что я «очнулась» уже когда мы лежали на кровати. Мы впервые лежали в одной кровати вот так — добровольно, в здравом уме и в трезвой памяти. Вообще, это была инициатива доктора, что удивительно, он сам предложил спать теперь вместе, так как мы уже разобрались в отношениях.       — Я почти закончил свою картину, — вдруг разорвал тишину Габриэль.        — Картину? — немного сонно спросила я, с трудом разлепляя глаза.       — Однажды ты просила меня нарисовать тебя со своим дворецким, помнишь?       О да, я действительно это помню, более того, я уверена, что эта картина мне точно пришлась бы по душе, вот только:        — Мы ведь ни разу тебе не позировали, а Грелля в последнее время вообще невозможно поймать, — озадачилась я.        — Действительно, невозможно поймать, — задумчиво произнес доктор, но тут же самодовольно хмыкнул, возвращаясь в реальность, — Анджелина, пусть я и старый, но на память пока что не жалуюсь — я могу запомнить как выглядит дворецкий моей жены.        — И вправду, — хмыкнула, немного поерзав, удобно укладываясь так, чтобы видеть лицо своего супруга. Он казался еще более задумчивым, нежели всегда, или это из-за лунного света, который делал морщины на лице доктора еще более глубокими? — О чем задумался?       — Да так, — выдохнул доктор, устало проводя рукой по лицу, — У меня в голове сейчас множество мыслей и парадокс в том, что я не могу сконцентрироваться толком хотя бы на одной.        — Например?        — Например, работа: Её Величество меня не беспокоит в последнее время и это хорошо, но в то же время немного настораживает. Джеймс Картер: он не может сконцентрироваться на работе, постоянно спрашивает о тебе, беспокоится, а потом на наш адрес приходят письма от его жены к тебе.        — О, письма, — ухмыльнулась я, вспоминая белые конверты с именем адресата, почерк которого скоро начнет мне сниться. А ведь эти письма действительно приходят часто, почти что регулярно, и каждое из них красиво горело в камине. Интересно, сколько из них я предала к огню? — Я их даже не читала.        — Это к лучшему: у Джессики всегда были проблемы в выражении своих мыслей на бумаге.        — Да и на словах у неё тоже не очень получается, — кивнула я, слыша, как Габриэль не сдержал тихого смешка, — Еще что-то?        — Граф Транси — меня настораживает его поведение все больше и больше.        — Транси? — нахмурилась я. Сразу же вспомнила об Эмилии и её вечно болезненном виде. Возможно, её состояние еще как-то связано с её мужем?        — Не забивай свою голову этой ерундой, — тут же отмахнулся Габриэль и попытался быстро перевести тему, — А ты? О чем думаешь ты все это время?       Не особо удачная попытка.       Хмыкнула, переплетая с ним пальцы. Сухие, мозолистые, но теплые, намного теплее моих.       — Ребенок, — вдруг вырвалось у меня.       Доктор заинтересовано посмотрел сначала на мой живот, а потом на меня, терпеливо ожидая продолжения «исповеди». Честное слово, иногда мне казалось, что Габриэль больше похож на священника, нежели на доктора.        — Я боюсь, что буду не самой лучшей матерью для него, — честно призналась я.       Но это была не вся правда.       Сколько я себя помню, я жила и заботилась только о Рейчел, но как только она перестала нуждаться моей заботы, сразу же начала жить для себя. Не полностью, не сразу, но это был действительно большой шаг вперед. Я стала Мадам Рэд, эксцентричной аристократкой, той, которая может делать что-угодно, не заботясь о чужом мнении. Я стала прекрасной актрисой, натасканной жизнью и единственной и неповторимой «алой жницей», но матерью? Я смогу променять все это на семью? Стану прилежной женой и мамой для ребенка?       Я хочу, чтобы мой ребенок родился поскорее, уже люблю его. Сильно-сильно. Слишком сильно.       Но в то же время я боюсь этого. Когда он родится, Мадам Рэд исчезнет. Не сразу, постепенно, она будет меркнуть, стираться с памяти людей. Её быстро заменят, возможно это будет Джессика — дешевая подделка, но в какой-то момент всем будет на это плевать. Дешевая подделка вмиг может стать для них оригиналом.       Исчезнет Мадам Рэд – исчезну я.        — Ох, Анджелина, — вздохнул Габриэль и притянул меня ближе к себе, обнимая немного крепче. Меня потряхивало. О реинкарнация, одна только мысль, что исчезнет Мадам Рэд, приводила меня в ужас! — Я уже стал отвратительным супругом тебе, и я боюсь, чтобы я не стал таким же отцом. Я молюсь каждый вечер и прошу Бога милости и благословения.        — Бога, да?.. — хмыкнула я, пряча лицо на его плече. Ему не нужно видеть моей лицо в этот момент.       Через некоторое время, когда я уже дремала, меня тихо и неуверенно позвали по имени, на что я промычала что-то невразумительное, показывая, что я готова слушать.       — Анджелина, скажи… Ты же меня не любишь?        — Исключено, дорогой супруг.        — Хорошо…

*****

      Я с настороженностью и с видимым недоверием смотрела прямо на маленькую черную фигуру перед собой, что расположилась около чужих ног. Фигура с видимым напряжением смотрела на меня и мне казалось, что еще чуть-чуть, и мы будем вести мысленный диалог друг с другом.       Пусть я и не отводила от неё взгляда, но кожей чувствовала взгляд со смешинками Рейчел, которая с наверняка явным весельем наблюдала за нами.        — Это что за дьявольское создание? — напряженно спросила я, не рискуя отводить взгляда от мелкой черноты.        — Это Себастьян, — весело пропела Рейчел, наклоняясь, расслабленно запуская свои тонкие пальцы в черную шерсть, — подарок нам на свадьбу.       Да. Отлично. Просто класс. Кто же такой умный решил подарить молодоженам собаку?       Пес по кличке Себастьян никак не отреагировал на замысловатую ласку сестры, даже ухом не повел, продолжая смотреть на меня своими черными глазенками.       Прищурилась. Не внушала мне эта собака особого доверия, но сестре, кажется, он нравился. Рейчел вообще падка на животных и детей, особенно на последних, раз создала несколько детских приютов. Мелкая живность — это вообще отдельная тема — ей нравятся кошки, но так как на их шерсть у неё аллергия, то и речи о них идти не может, ей нравятся рыбки и подаренный мне Адольф тому доказательство, ей нравятся собаки, и они среди остальных пушистых существ были самым оптимальным вариантом.       Они были бы прелестными созданиями, — верными, умными и все такое — если бы не был риск, что они могут укусить. Сейчас это дьявольское создание еще маленькое для своих лет, но его клыки, как по мне, уже довольно внушительные.       «Не смотри на меня, мелкая гадость», — попыталась передать одним взглядом эту мысль, но Себастьян только хвостом вильнул и подозрительно оживился.        — Анна, стейк остывает, — услужливо напомнила мне Рейчел, и я тут же отвернулась от этой твари, обращая все свое внимание на приготовленное блюдо.       Уже через несколько секунд я, позабыв обо всем, с большим аппетитом уплетала стейк с кровью, не стесняясь закатывать глаза от удовольствия и даже облизывать пальцы, по которым текла кровь. Ох, если бы матушка сейчас видела меня, то её непременно бы хватил удар и сомневаюсь, что от её праведного гнева меня бы спасла беременность.       Ноги что-то коснулось и, опустив глаза, я увидела уже знакомую черную лохматую фигуру, что сияющими глазами (насколько это возможно с черными глазами) смотрела на меня.        — Брысь, — шикнула на него, но тот, услышав мой голос, начал вилять хвостом, всем своим видом показывая, что не собирается уходить.       Я с подозрением посмотрела на него, потом на тарелку, где лежало несколько маленьких кусочков мяса с кровью. Взяв один двумя пальцами, опасливо протянула Себастьяну. Собака принюхалась и съела предложенное угощение и тут же начала вылизывать мою ладонь. Честное слово, меня будто током прошибло, из-за чего я одёрнула ладонь, начиная вытирать её салфетками. Себастьян, будто этого было недостаточно, стал на задние лапы, передними же уперся о мою ногу, и начал тянуться к моей руке, прося ласку.        — Рейчел, убери от меня это исчадие ада!       Рейчел положила локти на стол и, упершись подбородком о сложенные в замок руки, умиленно улыбалась и настолько пристально смотрела на меня, что в любой другой ситуации мне определенно было бы неловко, но не сейчас, когда у меня внутри целый коктейль, состоящий из брезгливости, опасения и страха.        — Кыш, брысь, — приговаривала я, уже двумя руками пытаясь отпихнуть наглую морду от себя, — Сгинь!       Под нашими изумленными взглядами Себастьян тут же опустился на пол, опустив морду на пол, всем своим видом выражая раскаяние. Только виляющий хвост все портил. Мы с сестрой обменялись шокированными взглядами.        — Действительно дьявольское создание, — пробормотала я под немного нервный смех Рейчел.       А вообще, она выглядела так, будто была рождена для того, чтобы жить здесь, более того, она уже чувствовала себя в особняке Фантомхайва как дома, а ведь с дня свадьбы прошло лишь полтора месяца. В её волосах сверкала своими диамантами заколка в виде лилии — мой ей подарок на свадьбу. Даже гордость за себя берет.       — Ты такая очаровательная, Анна, — вдруг заметила сестра и тут же громко рассмеялась с моего выражения лица. Я точно не покраснела, возможно, это была гримаса возмущения.        — Те же слова, что ты мне говорила в детстве.        — Когда мы остаемся наедине, мне кажется, что с того времени мало что изменилось.        — Язва, — с удовольствием констатировала факт я, смотря на то, как сестра весело хохотнула в кулак. У неё действительно удивительным образом получалось сочетать в себе невинного ангела и хитрую аристократку (пусть даже последнее её «обличье» проявлялось очень-очень редко), — Лучше поведай мне как прошел твой медовый месяц.       Её мечтательно-довольное лицо было красноречивее тысячи слов.        — Ох, Анна, Винсент такой… — с придыханием начала Рейчел и на секунду меня будто током прошибло от того, с какой вселенской любовью она назвала имя Фантомхайва, своего мужа, — невероятный. Если б ты знала, как мне с ним было хорошо все это время и какое всепоглощающее счастье я ощущаю, когда понимаю, что это навсегда!       От переизбытка эмоций Рейчел подскочила с места и начала кружиться по комнате, мурлыкая что-то себе под нос. Я с умиленной улыбкой наблюдала за тем, как она кружится, расставив руки в стороны, а потом прижимает их к груди в трепетном жесте. Это выглядело немного сюрреалистично, но смотреть на неё в таком состоянии было одним удовольствием.        — Ох, Анна, как же я счастлива, что наши чувства взаимны! Если б ты знала, как я себя чувствую рядом с ним! Хотя, о чем я говорю, — сестра резко остановилась и с улыбкой посмотрела на меня, — ты наверняка понимаешь меня.       Я только с улыбкой кивнула, немного лукавя, потому что, смотря на Рейчел, я понимаю, что не чувствовала к доктору и десятой части того, что чувствует моя милая Рейчел к Фантомхайву. Она совершенно точно влюблена, я не была такой даже когда думала, что люблю Габриэля.        — Он ведь еще не успел обидеть тебя? — с опасением спросила я, на что на меня уставились со вселенским ужасом во взгляде.        — Ты что! — а вот голос у сестренки был возмущенный, она даже руками всплеснула, будто не в силах поверить, что я могла сказать такое, но потом она замерла, задумавшись на секунду, и тут же успокоилась, весело прищурившись, — Ты все так же недолюбливаешь его.        — Мягко говоря, да, — утвердительно кивнула я, даже не думая скрывать это, особенно от неё.        — Хах, это так мило, — хихикнула Рейчел, приложив указательный палец к подбородку, и прежде, чем я успела что-то спросить, она тут же «переключилась», продолжив, — Если бы ты знала, какой он на самом деле!       Скептического хмыка сдержать не удалось и Рейчел тут же исправилась:        — Ладно, я неправильно выразилась: если бы ты знала, какой он со мной. Он такой нежный, такой… страстный, — взгляд Рейчел немного затуманился, будто она вспоминала что-то приятное, а через секунду её щеки немного покраснели, и я поняла, что не хочу знать, о чем она думает.       Я оторопело следила за тем, как сестра облизала губы, а потом коснулась их пальцами, улыбаясь еще шире.        — Каждый его поцелуй такой сладкий и каждый раз меня бросает в дрожь, будто все это впервые. Ах, а наша первая брачная ночь!..        — Ох, сестра, смилуйся, зачем мне эти подробности? Избавь меня от этого, — умоляющим тоном попросила я, показательно закрывая уши ладонями, вызывая этим громкий смех сестры.       Нет, правда, зачем мне эти подробности?! Особенно если это касается Фантомхайва! Особенно с моей сестрой!       Я зажмурилась, пытаясь отвлечься, но перед глазами появилась картинка, где Фантомхайв жадно целует Рейчел, а та послушно льнет к нему, пропуская его волосы сквозь пальцы. Чертово воображение! С закрытыми глазами еще хуже!       Когда я открыла их, Рейчел уже сидела около меня, улыбаясь хитро и довольно, всем своим видом показывая, что наслаждается моей реакцией.        — Моя маленькая Анна, ты сейчас выглядишь так невинно и так ярко реагируешь, что мне даже не верится, что ты беременна! А я ведь не успела перейти к главному, — с самым невинным видом сказала Рейчел, пока я молча смотрела на неё и хлопала глазами.       Сестра действительно была маленьким чертенком, я не сомневалась в том, что она действительно могла рассказать мне еще много всего из её опыта.        — Я жила в счастливом неведенье до этого, так что, пожалуйста, не рушь мой маленький уютный мирок, — попросила я, поморщившись, и через секунду мы с Рейчел уже громко смеялись.        — Кстати об этом, — вдруг спохватилась Рейчел, нагнувшись ближе ко мне, любопытно сверкая глазами, — Ты уже выбрала имя?       Недоуменно моргнула, не сразу понимая, о чем она, а потом выдохнула и с улыбкой посмотрела на свой живот, но тут же нахмурилась, потому что… Я только сейчас поняла, что даже не думала о том, какое имя хотя бы приблизительно подошло моему ребенку. Я думала о реакции доктора, если у нас родится девочка, потом разбиралась в наших отношениях, а потом все это как-то забылось.       И это начинает пугать.       <i>Разве можно вот так просто забыть о том, что ребенку нужно имя?       «А тебе не все равно на них?», — прозвучало в моей голове голосом Гробовщика. Так вот что он имел ввиду.       У меня такое чувство, что я сама еще не привыкла к тому, что я беременна. Не приняла это? Не верю в это. Иногда такое чувство, что все идет не так: утром я смотрю на себя в зеркало и будто впервые вижу. У меня в голове панически бьется мысль, что этого не может быть.       Я ведь бесплодна!       А потом в ужасе отшатываюсь, не понимая, откуда вообще взялась эта мысль? Но стоит мне зацепиться за неё, как она тут же ускользает.       К моей руке кто-то прикоснулся, и я дернулась от неожиданности, тут же натыкаясь на взволнованный взгляд Рейчел.        — Я тебя звала несколько раз, но ты будто ушла в себя, — на одном дыхании выпалила сестра, поднимаясь со своего места, — Ты плохо себя чувствуешь? Позвать врача? Ты неважно выглядишь…       — Нет… Нет, все нормально, — отмахнулась я, сглотнув, — Просто столько времени прошло, а я никак не могу определиться с выбором.        — Так ты из-за этого переживала? — неподдельно удивилась Рейчел, все еще не убирая выражения беспокойства со своего лица. Она бережно коснулась моих щек ладонями, пристально наблюдая за чем-то, — Господи, родная, ты так побледнела. Подожди, я прикажу Танаке принести тебе чаю и кусочек недавно испечённого яблочного пирога.       Какое искреннее беспокойство… Я даже чувствую себя в какой-то мере польщенно, хотя что-то внутри легко зудит от того, что я заставила волноваться свою любимую сестру.       Пока Рейчел что-то говорила, я незаметно кинула взгляд на нож, отполированный до такого состояния, что в серебре можно было увидеть свое мутное отражение. Даже так я заметила, насколько бледным было мое лицо. А еще мне казалось, что от того, как лихорадочно светятся мои глаза, я становлюсь еще больше похожей на призрака.       Стоило Рейчел позвонить в колокольчик, как в комнату тут же зашел Танака и, склонившись в поклоне, спросил не желаем ли мы чего-нибудь. Когда сестра отвлеклась, я позволила себе глубоко вдохнуть и выдохнуть, стараясь успокоить себя, мысленно поговаривая, что такое состояние для беременной совершенно нормально, каждая девушка сомневается, каждой страшно, так почему я должна быть исключением? Я ведь радуюсь тому, что у меня скоро будет ребенок, правда радуюсь.       Тогда почему мне кажется, что что-то здесь неправильно?       Мотнула головой и, чтобы отвлечься от депрессивных мыслей, начала пристально наблюдать за Рейчел, в то время как она уверенным тоном раздавала указания Танаке, напоследок подарив ему одну из своих улыбок. Она выглядела все так же, какой я её запомнила при последней нашей встрече, но в то же время будто неуловимо изменилась. Рейчел все еще улыбается, и я вижу, что это не фальшивка — она все так же искренна в своих действиях, улыбках, она все так же любит этот мир, но теперь она будто бы стала более уверенной.       Раньше сестра если и отдавала приказы, то потом так улыбалась, будто пыталась извиниться за причиненные неудобства. Однажды Бенджамин чуть ли не слезно умолял её не делать этого, потому что тогда он чувствует себя ужасно виноватым, а Люмьер, который пытался как-то утихомирить своего коллегу, кажется, неожиданно даже для самого себя, кивнул.       Сейчас же Рейчел прямо смотрит слуге в глаза и в улыбке пропал даже намек на извинение, только благодарность от хорошо проделанной работы.       На неё так Фантомхайв влияет?       Даже если и так — это к лучшему.        — Может, если мальчик, Себастьян? — невзначай спросила Рейчел, и исчадие ада, услышав свое имя, тут же подало голос.        — Ты всерьез предлагаешь мне назвать своего сына в честь собаки? — оторопело спросила я, не ожидая от неё такого коварства. Рейчел лишь невинно пожала плечами, и я буквально услышала фразу её голосом: «А что такого? Красивое имя!», — У тебя весьма специфическое чувство юмора. Кстати, кто додумался подарить вам это?       «Это» обижено тявкнуло, и я не глядя бросила ему последний кусочек мяса, который тот тут же проглотил.        — О, это Дитрих. Если честно, — Рейчел посмотрела на Себастьяна и умиленно улыбнулась, когда тот облизнулся, — я вообще не думала, что он подарит нам что-то столь милое.       Милое? Дитрих? Вот уж вряд ли он решил подарить «это», чтобы потешить молодоженов. Скорее всего это было сделано с надеждой на то, что эта животинка укусит своего хозяина.       Весьма вовремя открылись двери и слуги внесли несколько подносов с яствами (я заметила тарталетки и обещанный яблочный пирог). Чай с мятой оставался таким же вкусным и все так же навевал приятные воспоминания о счастливом детстве, пирог был выше всяких похвал, а тарталетки слишком быстро закончились. Рейчел с улыбкой рассказывала свои новости, а я время от времени вставляла свои язвительные комментарии. Даже это дьявольское создание перестало меня раздражать.       И все было хорошо.

*****

      «Дорогой Дитрих,       Надеюсь ты просто слишком занятой, чтобы написать мне хотя бы несколько строк, чтобы скрасить мои серые будни.       Со мной все хорошо, а это главное. Моя «кровожадность» прогрессирует — моим любимым блюдом стал стейк с кровью, хотя что-то мне подсказывает, что скоро меня от него тошнить будет. Как жаль, что наши повара не оценили мою идею добавить к нему шоколадного сиропа или сгущенки. Но так ведь было бы вкуснее?       Недавно наведывала сестру, и хвала всему видимому и невидимому, что Фантомхайва в тот момент не было в особняке — слишком занят своими обязанностями Цепного Пса.       Позволь мне выразить все свое возмущение по поводу подарка на свадьбу: как тебе вообще пришла в голову эта идея? Моей Рейчел хватало одного «пса», а тут еще это исчадие ада. Они назвали его Себастьяном, представляешь? Лучше бы сразу Мефистофелем, так было бы намного символичнее, учитывая то, что это создание убегает, стоит сказать «сгинь». Прелестное совпадение.       У меня в голове много мыслей, которые, как оказалось, я не могу перенести на бумагу, потому что тогда оно получится на несколько страниц и все это будут жалобы. Есть подозрения, что ты такое даже не дочитаешь и тут же сожжешь такое письмо, не оценив мой душевный порыв.       Надеюсь, у тебя все хорошо, правда. Иначе с кем бы мне доводилось вести переписку?

Единственная и неповторимая,

Анджелина».

*****

       — Изабелла Мидфорд… — протянула Френсис, будто пробуя на вкус это словосочетание и, судя по тому, как еле-заметно скривилось её лицо, осталась недовольна результатом, что тут же произнесла вслух, — Совсем не то.       Маркизу совсем не смущало то, что мы сидим в моем кабинете, а не в приемной, гостиной или хотя бы в комнате для гостей. Наоборот, казалось, что здесь она чувствует себя еще больше уверенно, что иногда могло обернуться катастрофой для других.       Я оторвалась от созерцания того, как горит очередное письмо Джессики Картер, и посмотрела на серьезную подругу идеально круглыми глазами:       — Френсис, душа моя, ты беременна?!       Френсис нахмурилась и посмотрела на меня так, что остальные бы точно струхнули, но я даже бровью не повела, изумленно глядя на неё.        — Совсем с ума сошла, да? — участливо поинтересовалась она, и вот от этого тона я уже поежилась, — Подбираю имена для невестки, раз ты даже с таким элементарным вопросом не можешь справиться.       Имена для невестки? То есть для жены Эдварда. Но при чем здесь?..       Стоп. Френсис подбирает имя моей дочери, которая в будущем должна стать женой её сына? Я правильно поняла?       Судя по тому, как решительно выглядит Френсис, я попала в точку.        — Я не знаю, что меня пугает больше: то, что ты хочешь дать имя моему ребенку, или то, что ты уже распланировала все на несколько лет вперед, — честно призналась я, поражаясь этой невозмутимости на чужом лице.       — Тебя не устраивает мой сын? — спокойно спросила Френсис, вот только от этого тона у меня пошли мурашки по коже. Да уж, за своего сына она кого-угодно загрызет.        — А если у меня родится мальчик?        — Это будет девочка, — тут же отрезала она и посмотрела на меня так, что на секунду мне показалось, будто у меня нет выбора. То, что она готова зайти настолько далеко я и подумать не могла. Раньше я догадывалась, что у Френсис далеко глядящее планы, все-таки воспитывали её как леди Фантомхайв, но я и подумать не могла, что настолько! — Но если это все-таки случится, я тебя прошу, не называй его Себастьяном, дабы избежать путаницы.       О-о-о, это так мило, она шутит!       А если серьезно, то, действительно, как бы я хотела назвать свою дочь? Основное пожелание — не Габриэлла, их будет слишком много на одну меня. Изабелла красивое имя, вот только есть одно «но»: полное имя мне нравится, а вот короткое Белла — нет.       Может, Адель? Аделаида… Слишком длинно. Нужно что-то такое звучное, но не броское, красивое, но не вычурное, приятное на слух и вкус, не резкое.        — Ребекка, — вдруг тихо призналась я, смакуя окончание имени, что сладкой патокой осталось на языке.       — Ребекка Брикман, Ребекка Мидфорд, — Френсис на секунду задумалась, посмотрела на меня и решительно кивнула, — Красиво.       Мне послышалось, или она действительно удовлетворена?       Но Френсис улыбалась, глядя на меня, и я поняла, что это имя действительно прекрасно.       Через час она ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. Мне бы пойти в комнату, но так лень вставать…       Повторно вздохнула и посмотрела на стопку писем на столе. Все письма от Джессики Картер я уже сожгла. Не понимаю, зачем она тратит столько сил на что-то столь ничтожное? Она ведь действительно думает, что мне нравится её муж, поэтому ревнует и пытается задеть меня. Я всегда думала, что человек не может быть настолько слепым, а оно вот как оказывается.       Было также письмо от Джеймса Картера (вспомни солнце…) и я ради интереса решила его прочесть, но уже совсем скоро я со вздохом сжигала и это письмо, так как ничего кроме бессмысленных вопросов о моем самочувствии там не было. Он любезно предложил свою помощь в любом деле, но я на это только закатила глаза. Интересно, что в нем увидел доктор Брикман, раз взялся учить его?       А вот наличие письма от Дитриха меня приятно удивило.       «Анджелина,       С каждым днем твоя беспардонность, наравне с кровожадностью, только растет.       Я действительно был занят, так что времени отчитаться перед тобой не было, как и желания. Рад, что у тебя все хорошо, а также рад, что мне не приходится выслушивать твои жалобы вживую.       Стейк с шоколадным сиропом? Серьезно? Твои вкусовые пристрастия и до этого были не очень, но я не думал, что все настолько запущено.       На счет подарка, то кто бы говорил: мой по крайней мере полезен. А то, что они назвали его Себастьяном, это уже недостаток вкуса у Фантомхайва. Хотя имя Себастьян для собаки получше, чем Адольф для золотой рыбки. Немного хуже Мефистофеля, но с другой стороны это не твоя головная боль.       Я рад, что основные мысли ты смогла поместить в одном письме.       Еще у тебя просыпается дар ясновиденья — я бы точно сжег такое письмо.       У меня такое чувство, что скоро мне нужно будет опять возвращаться в Англию. Из плюсов только то, что я надеюсь на твою гуманность и политическое убежище.       P.S: Если тебе хочется чего-то сладкого, просто прикажи повару приготовить тебе сливы, «фаршированные» орехами, и политые шоколадом. Это действительно вкусно.

С уважением,

Дитрих».

       — Ну что за дурак? — с улыбкой спросила я, и потянулась к чистому листку бумаги, уже изнемогая, настолько сильно хотелось написать ответ.       Конечно, он будет ночевать здесь, я точно проконтролирую его рацион, а то скоро вся его одежда будет расходиться по швам.       Стоило мне только подумать о еде, как я почувствовала голод. Обреченно простонав, опустила голову и глянула на живот. Ребенок, мы только недавно закончили нашу трапезу!       «Как можно забыть о том, что ребенку нужно имя?»       «Ты уже выбрала имя?»        — Ребекка Брикман, мы только что поели, — с улыбкой произнесла я, поглаживая живот, и тут же охнула от боли, будто меня только что пнули изнутри.       Мигом похолодевшие кончики пальцев подрагивали.Я замерла, в неверии распахнув глаза. Только что… она меня пнула?       — Ребекка, это ты? — неуверенно протянула я, будто ждала ответа. И знать не хочу, как все это выглядит со стороны.       Будто в подтверждении моих мыслей, меня повторно, но уже сильнее, пнули, и я охнула уже громче, обхватывая живот руками, будто боялась того, что ребенок может проделать себе выход в свет уже сейчас.       Несмотря на эти неприятные ощущение я расплакалась от всепоглощающего счастья. Только сейчас поняла насколько легкомысленной я была, будто действительно не до конца осознавала свое состояние, но сейчас… Ребенок жив, он здесь, и кто бы что сейчас ни говорил, я буду утверждать, что это девочка. Которая будет очень капризной, судя по всему.       «А тебе не все равно на них? Какая разница, когда они умрут?»       Действительно, какая разница, когда умрут незнакомые мне люди? Мне все равно на других детей, но это мой ребенок.       Габриэль нашел меня с наверняка безумной улыбкой сквозь слезы, и испуганно подлетел ко мне, взволновано что-то спрашивая, хватая меня за руки, но внятного ответа так и не смог добиться.        — О Господи, Анджелина, прошу, не пугай меня! — чуть ли не взмолился он, заглядывая мне в глаза.       Я только шире улыбнулась и, взяв его за руки, положила на свой живот. Муж тут же начал ощупывать его, будто старайся найти что-то не то, но не мог найти.        — Я хочу, чтобы у неё были волосы как у меня, — и всхлипнула.        — У кого? — уточнил доктор, все еще не понимая меня. Будь я на его месте, тоже ничего бы не понимала.        — У нашей дочери, Ребекки.       Пожалуйста, доченька, пожалуйста, сделай так еще разочек!..       Габриэль изумленно охнул, когда почувствовал толчок, и тут же замер, глядя на мой живот так же, как и я недавно — не веря. А я только сейчас заметила, что он стоял предо мной на коленях, будто не чувствуя боли в спине, а его трость валялась где-то в другом конце комнаты.        — Анджелина, ты… — он набрал в грудь побольше воздуха, но тут же выдохся, с облегчением отпустив голову. Я вижу, как у него задрожали плечи от того же коктейля эмоций, что и у меня: нервов, облегчения и счастья, — Чёрт, как же ты меня напугала!        — Прости, — виновато протянула я, начиная поглаживать того по седым волосам, — просто мы захотели кушать.        — Вы? Кушать? — заторможено переспросил супруг и, получив мой не совсем уверенный кивок в качестве ответа, громко рассмеялся, откидывая голову назад, — Ха-ха-ха! Как хорошо, что я уже седой и мне не стоит переживать по этому поводу! — он вытер выступившие слезинки и с искрящими глазами посмотрел на меня.       Мы как два дурака пялились друг на друга со счастливыми и по-дурацки широкими улыбками, из-за чего морщины на чужом лице стали более глубокими, но никакого дискомфорта не было.       — И чего же вы хотите? — мягко спросил он, вытирая слезы с мои щек. Ответ прилетел сразу же:        — Для начала слив с орехами и шоколадом.