Запрети мне

Снег в этом году пошел рано. Выходя из универа, я неспеша натянул перчатки. Вокруг побелело, а ведь утром даже намека на метель не было. — Женька, ты чего такой хмурый? — сзади на мне вдруг повисла Дашка, моя двоюродная сестра, которая училась на курс младше. — Приходи на вечеринку в честь моей днюхи, повеселимся! — Приду конечно! А когда днюха? — Сегодня, Жень. — Блин, Дашка, прости, я такой дурак. Отвертеться уже не получилось бы, поэтому на вечеринку я пошел. Для меня, социопата со стажем, это было настоящим поступком. Сидя в клубе и потягивая коньяк с колой, я ненавидел их всех. Всех вместе и каждого в отдельности. Многие уже были явно под «колесами» или чем посерьезнее, их я ненавидел больше остальных. Это искусственное счастье вызывало во мне волну неприятных воспоминаний. Я был таким же год назад, до того, как родители разбились. Диван, на котором я сидел, скрипнул — на него безвольной тушей свалился парень в слишком обтягивающих светлых джинсах. Я смутно помнил, что зовут его Илья и что он отсосал мне как-то в туалете ночного клуба. — Мы знакомы? — протянул он, закидывая руку на спинку дивана позади меня. — Ты обознался. — А по моему, мы знакомы. Знаешь, у меня хорошее настроение и с удовольствием поделился бы им с кем-то вроде тебя. Прогуляемся? — Я же сказал, я тебя не знаю. Отвали. Илья обиженно оттопырил нижнюю губу. Он был из манерных, чем меня и бесил. — Что ты ломаешься, как целка? Или не помнишь, как мы с тобой зажигали? — Помню, потому и отказываюсь. Всего доброго. Я направился к выходу. Краем глаза увидел в толпе знакомых Матса, он стоял, придерживая за талию брюнетку с выдающимся бюстом. Что ж, вкус у него определенно есть. Отойдя на приличное расстояние от клуба, я остановился и закурил. Было тихо и пустынно, снег падал крупными хлопьями. За спиной я услышал шаги и вскоре увидел Матса. Он без шапки, в наспех намотанном шарфе. — Ты домой идешь? — поинтересовался он. — Я тоже, нам по пути. Он чем-то рассержен: брови сдвинуты, дыхание учащенное, на скулах лихорадочный румянец. Хотя, возможно, просто быстро шел. — Так ты все-таки заметил меня там? — Увидел тебя, когда ты уже выходил. Матс вздохнул напряженно. — Знаешь, — сказал он. — Больше всего на свете я не люблю трусов. Особенно тех, кто трус настолько, что унижает людей не в лицо, а за их спинами. — Ты о чем? — После того, как ты ушел, к нам прицепился мой одногруппник Илья и при всех стал отпускать дебильные шуточки в твой адрес. Он сказал, что ты гей. Вот так и произошел мой незапланированный каминг-аут. Я вообще не собирался ничего ему рассказывать, но теперь, благодаря одинокому обиженному идиоту, от меня отвернется еще один человек. Я был готов к такому повороту событий глубоко в душе, но все равно дернулся от неожиданности после произнесенных слов. Нога заскользила по подмерзшей решетке стока и я ухватился за куртку Матса. Мы упали, и он оказался сидящим на мне. — Ларсен, прости, но я правда гей, — сказал я, рассматривая вблизи его пушистые ресницы. Холодные воздушные хлопья падали мне на лицо и сразу таяли. Я лежал, ощущая на себе приятную тяжесть его тела и улыбаясь, как умалишенный. — Окей, ты гей, — задумчиво повторил Матс. — Но это не повод поливать тебя грязью за спиной. Так что я не зря сломал ему нос. — Вы с Ильей подрались? — Я не говорил, что мы дрались. Я просто сломал его нос. — Что-то ты слишком горяч для северянина. — Ты не первый, кто говорит мне это. Он встал и помог подняться мне. И еще раз, точно видел впервые, осмотрел с головы до ног. — Какой-то ты странный гей, — резюмировал он. — Я думал - геев видно сразу. — Многих сложно подловить на этом, пока они не полезут тебе в штаны. — Надеюсь, ты не собираешься… — Успокойся, ты не в моем вкусе. Матс на секунду замер и с чувством уязвленной гордости спросил: — Я недостаточно привлекательный для тебя? Я не мог не улыбнуться. — Дело не в этом. Я убежденный актив, а ты, как я вижу, далеко не покладистый парень… Ларсен, у нас бы ничего не получилось потому, что мы не смогли бы договориться, кто кого будет трахать. Он ошеломленно отвернулся. Я успел заметить смущение на его лице и усмехнулся про себя. Остальное время мы шли молча. У арки, где наши пути расходились, Матс вдруг положил руки на мои плечи и уверенно проговорил: — Я рад, что познакомился с таким сильным человеком как ты. Ты не стесняешься быть собой, но я знаю, как трудно отстаивать свою позицию в стране, где гомосексуализм считают болезнью и позором. Потому, если тебе будет некому поплакаться в жилетку, я всегда к твоим услугам. Он исчез в темноте арки, а я еще долго стоял в желтом свете фонаря, засыпанный снегом. Я привык, что меня терпели, ненавидели, презирали, но не мог поверить в то, что кто-то захочет меня понять.