Запрети мне

Я проспал до обеда в субботу. Накануне вечером я допоздна засиделся с новой книгой Кинга, и потом долго не мог заснуть. Меня разбудили голоса на кухне. Один из них принадлежал Матсу, они с бабушкой опять репетиторствовали. Я подумал, что нужно встать, пока он не ушел. — До сих пор дрыхнешь? Дверь распахнулась, на пороге появился Матс. Он бросил на стол стопку исписанных тетрадей и внезапно рухнул на кровать рядом. — Ты серьезно? — он улыбнулся. — Спишь в пижаме? — Ларсен, я живу с бабушкой, учитывай это. Для нее я остановился во взрослении в возрасте лет пяти. — Как мило! Но я тебя понимаю, я бы тоже не стал ее обижать. Слушай, можешь сказать, что ты думаешь по этому поводу? Матс подполз ближе и достал телефон. — Баба как баба, — сказал я, взглянув на фото длинноногой барышни. — Смазливая. Буфера норм. — Предложила мне встречаться вчера. — Поздравляю. Наверное, я сказал это слишком резко, потому что Матс как-то странно хмыкнул. — Я еще подумаю на этот счет. Я же не только лежать на ней буду, мы еще должны разговаривать иногда. А она тупая, как табуретка. Он вздохнул и положил голову на мое плечо. Мое влечение к нему становилось одержимостью, раз я готов был любой дружеский жест воспринимать с сексуальным подтекстом. 17 декабря Он все-таки начал с ней встречаться. Ее звали Катя, она училась на врача, обладала смазливым личиком и крепкими лодыжками. Несмотря на то, что Фрейя до сих пор относилась ко мне весьма холодно, в кафе, где мы собрались с ее братом и его новой пассией, она удосужилась прийти. Я заказал крепкий кофе с мятным сиропом. Сидящая напротив Катя начинала раздражать своим отстраненно-глуповатым, вечно улыбающимся лицом. Я представил, как выливаю на него, горячий пока, кофе и знакомлю со своим коленом. Водянистая алая кровь пропитывает ее кружевную блузку, капает на ванильное пирожное, стекает по краю стола. — Эй, с тобой все в порядке? — заметил Матс. — Да, просто задумался. Случалось, что люди начинали раздражать меня незначительной мелочью, даже не зависящей от них. Яркими цветами в одежде, крупными украшениями, звуком голоса, частотой дыхания, манерой закидывать ногу на ногу. Сначала появлялась антипатия, и лишь потом я находил ей объяснение. Здесь все было наоборот. Я ненавидел незнакомую мне Катю потому, что она была с Матсом. — Представляете, недавно одна девочка из нашей группы не смогла отличить снимок головного мозга от снимка малого таза, — воскликнула Катя с воодушевлением. — Представляете? — А у нас недавно что было! — подхватила Фрейя. — Сидим мы в столовой… Я их не слушал. Я смотрел в окно и складывал в уме номерные знаки. Это заняло меня ненадолго, и я принялся читать задом-наперед названия заведений по другую сторону дороги. Это получалось бы смешно, если бы не было так мучительно. — Народ, ну хоть бы при людях постеснялись! — Фрейя засмеялась. Я отвлекся. Матс и Катя целовались. Его рука лежала на ее груди. — Как закончите, позовете. Я курить. На улице я выкурил одну за другой несколько сигарет. Когда я вернулся, Катя опять щебетала: — … отвели на практику. Мы смотрели роды за стеклом, одна девочка даже упала в обморок. Сергей Петрович отнес ее в ординаторскую. Вы не представляете, как это круто, смотреть, как на твоих глазах появляется жизнь! Все стоят такие рядом в запачканных перчатках, а тем временем рождается маленькое чудо! Это так красиво! Мне захотелось выволочь отсюда за волосы это восторженное существо. Создавалось впечатление, что если бы на ее глазах убивали человека, она тоже восторгалась бы, как потрясающе он умирает. — Что красивого в том, что из тебя вылезает целый человек? — спросил я. — Вокруг воняет кровью и прочей дрянью, врачи терпеливо ждут, когда это закончится, потому что ты у них 25-я за сутки, и у всех раскалывается голова от бесконечного ора рожениц. Плюс еще снаружи на тебя бараньими глазами пялится толпа желторотых студентов. Что здесь прекрасного? — Хватит ворчать, вечно ты все портишь, — поморщилась Фрейя. — А мне понравилось, — сказал Матс. — Интересная точка зрения. В следующий раз мы вышли покурить вместе. — Я понимаю, что она хрень несет, но пока меня все устраивает, — проговорил Матс. — Она трахается как кошка, ночь напролет и ей все мало. — Круто. Мне это знать зачем? — Так, похвастаться решил. Ты всегда так болезненно реагируешь на все? — Не всегда. Просто я думал, что ты умнее и думаешь головой, а оказывается, как и все — членом. — По-твоему я теперь обязан жениться на ней? Похоже, его этот разговор забавлял. — Я не это имел в виду. Забей. Я и сам уже не знал, чего хотел от него.