15 января
16 июня 2019 г., 00:32
Я убедил себя, что смогу спокойно взглянуть на него и пройти мимо. Но когда мы столкнулись в коридоре универа, у меня почти разорвалось сердце от тоски. Матс тоже заметил меня, поспешно отвел глаза и ускорил шаг. Я поймал его за рукав.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — произнес я.
— Прости, просто не могу, — негромко бросил он и вырвал рукав.
Я смотрел ему вслед и находил изменения. Матс шел, опустив голову, ссутулившись, рассеяно смотря под ноги. На нем была мешковатая толстовка и старые джинсы.
Это был не тот красавчик с баскетбольной площадки.
Это был я до встречи с ним.
16 января
Закончилась последняя пара. Я задержался в аудитории, собирая учебники, когда в нее вошли двое: низкорослый качок с квадратным лицом и широкоплечий атлет с рыбьими глазками. Сразу видно - с факультета физкультуры и спорта.
— Как нам подфартило, Димас, мы совсем одни! — хмыкнул атлет, присаживаясь за парту напротив.
Его спутник выдвинул стул и занял проход. Я оказался запертым со всех сторон.
— Чего вам? — вздохнул я. — Я вас не знаю даже.
— Узнаешь, если будешь распространять свои пидорские наклонности, — пригрозил Димас. — Заднеприводный, слушай сюда. Сиди тихо, как мышка, ясно? А то твое лицо станет таким некрасивым, что ты до конца жизни будешь сам себе сосать.
Видимо, шутка показалась им настолько удачной, что они хохотали до выступивших слез. Я уже догадался к тому времени, кто их попросил встретиться со мной.
— Парни, давайте так: вы говорите милой девушке, которая вас сюда подослала, что вы встретились со мной, провели воспитательную беседу и я все понял, и больше мы с вами не видимся никогда. Хорошо? — я поднялся.
Атлет с рыбьими глазками хлопнул по моему плечу.
— Ты, похоже, не понял, — проговорил он. — Повторяю, если я увижу тебя здесь рядом с любым мужиком, то переломаю все ребра. Ясно тебе, спрашиваю?
— Убери руку.
— А то что? Побьешь меня?
Они снова расхохотались. Я расстегнул рюкзак и нащупал канцелярский нож.
— Слышь, Сань, он нас щас порежет! — еще больше закатился качок.
— Вас я резать не буду, — вздохнул я. — Но если вы сейчас отсюда не выйдете, я порежу себя. Мне терять нечего, я лежал в психушке после суицида. А вот вас никто слушать не станет, потому что никто не поверит, что человек добровольно перерезал себе горло. Исключат из универа, если не хуже.
— Да че ты тут заливаешь… Э, стой, опусти эту штуку, уходим мы! Пошли, Димас, он псих какой-то!
Перерезал бы я себе горло? Перерезал бы. Я даже хотел этого.
