Запрети мне

Я подошел к бабушке сзади, когда она пекла блины, и обнял ее за плечи. — Бабуль, почему люди такие странные? Она похлопала меня по руке и с готовностью наложила тарелку блинов с творогом и изюмом. — Ох, Женька, — сказала она. — Все мы со странностями. Если бы все были одинаковые, нам было бы не интересно друг с другом. Почему ты спрашиваешь? — Есть человек, которого я не могу понять. Он сильный, смелый, всегда готов помочь другим, но когда действительно оказывается нужен от него серьезный поступок, он убегает, поджав хвост. — Наверное, потому что ему не на кого положиться. Возможно, он привык решать все сам, и просто боится оступиться. Если человек повел себя как трус, Женька, не нужно его презирать. Это ты всегда успеешь сделать. Ему нужно помочь. Понять, почему он так поступил, и протянуть руку помощи. Я со злостью проткнул вилкой вздувшийся от жара блин. — Надоело мне всех понимать. Почему меня никто понимать не стремится? Я ведь такой же как и все, мне тоже бывает больно. Бабушка расплылась в улыбке, отчего ее глаза совсем скрылись за морщинами. — Значит ты такой же слабохарактерный, как и все. Если уже устал всех понимать, что дальше-то будет? Опустить руки, сказать, что устал, мол, отстаньте все, самое последнее дело. А ты попробуй помочь тому, кому хуже, чем тебе, и поймешь, что все не так уж и плохо. 24 января Во дворе Матса всегда носились без устали два энергичных, слегка придурковатых от молодости, добермана: Рич и Барон. С ними я был в достаточно теплых отношениях, поэтому они и не загрызли меня, когда я спрыгнул за забор. Даже больше, вместо того чтобы зарычать, Рич повалил меня на землю и начал облизывать, поскуливая от радости. Они так и потащились за мной через весь двор. Ладно, собаки не помеха, хорошо хоть камер в задней части дома не натыкано. Я скатал снежок и бросил в окно верхнего этажа. Два часа ночи. А если спит? Я бросил еще несколько, окно открылось. — Что ты тут делаешь? — опешил Матс. — Как ты вообще залез? — Очень просто, через забор. Ну что, принцесса, спустишься из своего ледяного дворца? Дракон ведь спит. Уговаривать не пришлось. Спустя минуту, одетый в теплую парку, он спускался вниз по водосточной трубе. Когда мы перелезли через ограждение, он воскликнул: — Первый раз сбегаю из дома. Непередаваемые ощущения! Мы заняли заснеженную лавочку в парке и некоторое время молча курили, переглядываясь. — Ты ведь скучал по мне? — спросил он. Мне не хотелось признаваться, насколько сильно. — Нууу… Совсем чуть-чуть. — Все ты врешь, знаю, что скучал. Я тебя тоже. — Ты меня тоже — что? — Люблю. Я тебя тоже люблю. Чего ты уставился? Не знал, разве? Я взял Матса за подбородок и заглянул в его глаза. Они были бесхитростные и открытые, такие же, как и всегда. — С чего ты взял, что я тебя люблю? Я тебе говорил об этом? — Мне не нужно, чтобы ты говорил, я это чувствую. У тебя руки совсем холодные, дай их сюда. Матс смотрел на еще не зажившую, залепленную пластырем ранку. Я не стал ничего придумывать: — Я же говорил тебе, что иногда мои мысли мешают мне жить нормально. Так я возвращаю себя в реальность. — Я больше не оставлю тебя одного, — Матс зажал мою руку между своих ладоней, его лицо омрачилось. — Не обещай того, в чем не уверен. — Уверен! Не спорь со мной! Он насупился, как рассерженный воробей. Я прижался к нему, и закрыл глаза. Мне было спокойно.