Don't be afraid

ludovico einaudi - reverie

      Холодный утренний ветер бьет прямо в лицо, заползает под одежду, пускает по телу мурашки и заставляет морщиться. Рука лежит в чужой теплой руке, которая тянет за собой, сквозь городскую суету и заинтересованные взгляды прохожих. Волосы растрепаны, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тучи, золотят розовые пряди, вплетаются в них, согревая. А впереди бежит лишь один человек, который оборачивается, улыбается совсем по-детски и ужасно задорно, будто обещает, что скоро в жизни будут лишь авантюры и приключения. Что скоро в жизни не останется места страху. И всю эту палитру ощущений и чувств можно ощутить только здесь и сейчас. Только с одним человеком. Только с Мин Юнги. Чимин ничего не понимал, когда после неловкого разговора в номере он не сбежал, хоть и собирался. Он вернулся обратно на кровать и дождался, пока принесут завтрак. Он медленно ел под внимательным взглядом парня, которого знал меньше суток. И, знаете, что самое странное? Его это не смущало. Ему нравилось чувствовать себя центром чьего-то внимания. Ему нравилось, что ему хотелось быть центром внимания Юнги. Потом был теплый душ в одиночестве, вкусно пахнущее жидкое мыло, пена во все стороны и махровое большое полотенце. Была попытка дозвониться до Тэхёна и Джина, надо заметить, что безрезультатная. А еще был взгляд, брошенный на пропущенные звонки от Минхо, и решение не перезванивать. Потому что хватит. Хватит с Чимина хотя бы на сегодня. А сейчас они несутся с Юнги через кварталы, как школьники, держатся за руки и бесконечно много смеются. Чимин даже не знает, куда они бегут, не замечает ничего вокруг, кроме человека перед собой. Человека, который так внезапно ворвался в его жизнь и сказал, что спасет его. Человека, о котором он знает ровным счетом ничего, и который кажется сейчас роднее всех его друзей и близких. Человека, который сейчас заменил Чимину весь чертов сложный и грязный мир. Они останавливаются лишь в каком-то из многочисленных парков Вегаса возле питьевого фонтанчика. – Устал? – спрашивает Юнги, осматривая раскрасневшееся лицо Чимина, спускаясь взглядом ниже к дергающемуся кадыку и вздымающейся от учащенного дыхания крепкой груди. – Даже если и устал, это выглядит очень красиво. – Ты такой дурак, боже, – смеется Пак в ответ и припадает губами к фонтанчику, жадно глотая прохладную воду. – Эй, ну я тоже хочу, подвинься! – возмущается Юнги и легко толкает Чимина в бок. И солнце пробивается сквозь тучи, ветер стихает, люди вокруг будто замедляются, когда один парень, стоящий в парке возле фонтанчика, медленно наклоняется к бьющему источнику с другой стороны, рассматривая лицо напротив через призму сверкающих капель. Воздух будто густеет, а тело становится в мгновение очень тяжелым, потому что парень приближает лицо и касается своими губами не только воды, но и чужих губ. Чимин замирает и мир для него замирает тоже, потому что Юнги напротив закрывает глаза и плотнее прижимается своими губами к его. Они делят на двоих воду, эмоции, этот день и эту жизнь, будто никогда до этого и не жили друг без друга. – И что это было? – спрашивает Чимин, когда Юнги отстраняется. – Репетиция, – отвечает Мин и улыбается, явно не собираясь продолжать этот бессмысленный разговор. – Идем? – спрашивает он, вновь протягивая свою ладонь. И Чимин ни минуты не раздумывает, когда вкладывает свою ладошку в чужую, доверяясь этому незнакомому человеку целиком и полностью. Когда жизнь преподносит человеку, казалось бы, абсолютно сумасшедшие авантюры, чаще всего он поворачивается к ним спиной и убегает, как можно дальше. Но... что если не уходить, а, наоборот, нестись навстречу этим авантюрам? Рисковать. Наполнять свой бокал жизни полусладким, ярким, притягательным. Чимин никогда не делал этого, но, кажется, Юнги стал для него тем самым спусковым крючком, после которого все в жизни хочется узнать и попробовать. После которого все в жизни начинает иметь значение и наполняется смыслом. И какая к черту разница, знаешь ты человека день или десять лет, если раскрываешься с ним ты абсолютно на новом уровне для себя самого. Они больше не бегут, спокойно прогуливаясь по узким парковым тропинкам. Юнги крепко держит ладошку Чимина в своей, поглаживая большим пальцем костяшки чужой руки. – Почему Италия? – спрашивает вдруг Пак, наблюдая, как какой-то круглощекий ребенок бежит в объятия к отцу. – А почему ты сейчас со мной? – Потому что хочу, – отвечает Чимин без доли сомнения. – Вот и я просто хочу. Я люблю их узкие улочки, цветы в горшочках на балконах, громкие возгласы торговцев и невысокие уютные домики. Люблю болтливых гондольеров и мерное покачивание гондолы с тихими всплесками воды. Я люблю ритм этой страны и ее городов. Возможно, я слишком влюблен, – усмехается Юнги, пожимая плечами. – Мне нравится, как ты рассказываешь об этой стране. Я бы хотел побывать там. – Я бы хотел показать тебе ее, – улыбается Мин и подносит чужую руку к своим губам, оставляя мимолетный поцелуй на мизинце. – Почему ты появился так поздно? – Поздно? – Юнги удивленно выгибает бровь. – Любой человек в твоей жизни появляется именно в тот момент, когда ты нуждаешься в нем больше всего. Понимаешь, все в мире взаимосвязано и, возможно, появись я раньше, ты бы даже не заметил меня. Прошел бы мимо, уставившись в мобильный телефон, а я бы в этот момент мог приглашать на свидание какую-нибудь милую девушку из кофейни. И твоя жизнь мирно продолжила бы течь в своем русле, как и моя. И наши планеты никогда бы не пересеклись. Но я верю в судьбу, Чимин. Верю, что у нее на нас свои планы. Но мы вправе решать, какими путями нам идти к своей конечной цели, к тому, что уготовила нам судьба. Поэтому я уверен, что должен был появиться именно вчера, именно в тот миг, когда тебе показалось, что мир вокруг начинает рушиться. Я ведь прав? Чимин кивает, потрясенный глубиной души этого парня. – Я же сказал, что буду твоим спасением. И я свою роль отыграю, дальнейшее же – лишь путь, выбранный тобой и твоими решениями. – Тогда... сейчас я выбираю быть рядом с тобой, – тихо произносит Чимин, смотря себе под ноги. – Эй, – Юнги поднимает чужую голову, ласково проводя пальцами по ямочке под губой, – не бойся быть громким. И, что самое главное, никогда не бойся своего выбора. Не бывает неверного пути, слышишь? Бывает лишь путь более запутанный, но все равно верный. – А сейчас я? – Ты на распутье и какую бы дорогу ты ни выбрал, она обязательно будет верной, понимаешь? – Не очень, если честно, – смущенно отвечает Чимин и замечает в глазах Юнги... нежность? – Поймешь уже к концу недели, я уверен. Больше они не разговаривают о чем-то серьезном или о своих жизнях, лишь глупые разговоры о недавно вышедших фильмах, о девушке, читающей книгу под деревом, о мире вокруг и ни слова о мире внутри. Они все еще идут медленно, плечо к плечу, позволяя струнам двух душ переплетаться, как и их пальцам. У Чимина в голове пустота, такая приятная и долгожданная. Он не думает о Минхо, не думает о родителях, которые так и не приняли его, не думает о Джине с Тэхёном, которые будто испарились. Не думает ни о чем. – Что насчет блинчиков с сиропом? Знаю кофейню на окраине, – произносит Юнги, когда дело близится к обеду. Они сидят на лавочке в каком-то дворе. Вернее, Юнги сидит, а Чимин лежит головой на его коленях и чувствует, как длинные пальцы перебирают его розовые пряди. – Пожалуйста, повтори это еще раз, – просит Пак, жадно впиваясь взглядом в лицо парня. – Поедим блинчиков с сиропом вместе? – А там делают капучино с плотной пенкой? – Обязательно, – улыбается Юнги, наблюдая, как на чужих губах расцветает счастливая улыбка. – Ты такой красивый, Чимин. И румянец заливает чужие щечки.

***

X&Y - coldplay

– Опять к Юнги собираешься? – спрашивает Тэхён спустя четыре дня после той судьбоносной встречи в казино. – Он позвал меня в театр, – улыбается Чимин, прокручиваясь возле зеркала. – А Минхо позвал тебя замуж. Долго ты собираешься его звонки игнорировать? Он ведь и приехать может, зная его, – упрекает Джин, который валяется на кровати и переписывается с Намджуном. – У тебя свадьба через три дня, просто напоминаю. – Я не хочу говорить об этом, – злится Чимин, все еще смотря на себя в зеркало. – Я знаю, но когда-то придется. Мы твои друзья и для нас главное лишь твое счастье. И если оно будет рядом с Юнги, то это прекрасно, и мы обязательно поддержим тебя. Просто сделай уже свой выбор. И перестань мучить в первую очередь себя же, – буднично говорит Джин, даже не отрываясь от переписки. Чимина начинает трясти от злости. Он знает, что друг прав, и именно поэтому так злится. Никто не любит, когда ему кидают правду в лицо. – Не лезь не в свое дело! – срывается Пак, заставляя Сокджина поднять лицо и посмотреть в глаза. – Не пытайся поругаться со мной, ты знаешь, что я здесь не виноват. – Вам никогда не нравился Минхо. – Не нравится, – соглашается Тэхён. – Тогда какого черта вы все это время улыбались, радовались нашей помолвке, готовились со мной к свадьбе и так нагло лицемерили?! – Ждали, когда ты глаза откроешь, – продолжает спокойно объяснять Джин. – Что ты имеешь в виду? – Чимин, вспомни все те разы в начале ваших отношений, когда мы пытались вразумить тебя. Когда говорили, что Минхо задавит тебя своим огромным эго. Ты агрессировал, отпирался, ругался с нами и говорил, что мы лишь завидуем. Ты был ослеплен любовью и видимостью свободы от давления близких и общества. Ты считал Минхо своим личным богом, ведь он спас тебя, раскрыл тебя, помог выбраться. Но, знаешь, ослепленный всем этим, ты лишь одного не заметил, ты сам сделал все это. Ты сам признался родителям в своей ориентации, ты сам предложил нам всем переехать в Америку, ты сам был поддержкой и опорой для Минхо, потому что он понимает, что кроме тебя он никому не нужен. Потому что знает, что потеряв тебя, он потеряет все. И это видели все вокруг, кроме тебя, потому что ты был ослеплен чувствами и его постоянным нахождением рядом. Думаешь, почему мы потащили тебя в Вегас? Да чтобы ты, наконец, обрел зрение. Чтобы вышел из этой темницы. Чтобы понял, что ты не трус, а мир не сосредоточен на Минхо и его якобы смелости. Он еще больший трус, чем ты, потому что осознает, что никто без тебя, и привязывает к себе еще больше, заставляя выйти за него. Ты же уже даже не любишь его, очнись! – срывается на последних словах Тэхён. – Прости, я просто больше не мог молчать. – Ого, – лишь и выдавливает из себя Чимин, опускаясь спиной по стене. – Ты должен понимать, что мы любим тебя и волнуемся, поэтому не злись, что молчали, наши слова в тот момент ты бы все равно не услышал, – говорит Джин и садится рядом, похлопывая друга по плечу. – Мы уверены, что ты во всем разберешься и примешь верное решение для себя в первую очередь. Чимин кивает и улыбается Тэхёну, который сидит на кровати напротив них. – А теперь поднимай свой зад, Юнги тебя уже заждался, я уверен. – Твою мать! Чимин натягивает кардиган, путаясь в собственных ногах, под смех лучших друзей. Показывает им фак и летит к лифту, потому что опаздывает уже на двадцать минут. – Как думаешь, Юнги будет тем самым для него? – спрашивает Джин, закрывая дверь в номер. – Я хотел бы верить в это, – отвечает Тэхён.

***

Юнги не ругает за опоздание, потому что сам приходит позже Чимина, и они оба стоят посреди улицы и от души смеются с того, что пунктуальность явно не их конек. – Куда поведешь меня сегодня? – спрашивает Пак, когда они успокаиваются. – Что думаешь о танцующих фонтанах? – Никогда не видел. – Отлично, потому что весь наш вечер был бы разрушен, скажи ты, что уже видел их, – улыбается Юнги и уже привычно берет Чимина за руку. – Вечер с тобой не был бы разрушен в любом случае, – честно отвечает Пак и вновь наблюдает румянец на щеках парня, идущего рядом с ним. Как же ему это нравится. Они приходят к фонтанам, когда на улицах уже темнеет, и город зажигается будто по щелчку. До начала еще пять минут, и Чимин разглядывает людей вокруг. В основном здесь собрались парочки. Кто-то держится за руки, кто-то обнимается, у кого-то девушки сидят на плечах, а кто-то просто смущенно стоит рядом. Всех объединяет лишь одно – неподдельное счастье, озаряющее их лица, и любовь, витающая в воздухе. И Чимину становится интересно, а как выглядит он в данный момент, стоя возле Юнги, чувствуя, как поднимаются его плечи при каждом вдохе, и крепко сжимая его ладонь. – Я выгляжу счастливым? – спрашивает Пак. – Тебе честно или соврать? – Конечно, честно. – Ты выглядишь очень счастливым, и я хочу верить, что являюсь причиной этого счастья. – Как никто другой, Юнги. – Знаешь, я рад, что задержался в этом городе еще на две недели. – Что ты имеешь в виду? – Вообще-то, я должен был уже жить в Италии, но возникли проблемы с работой и мне пришлось задержаться. А теперь скажи, как после этого не верить в судьбу? Чимин удивленно смотрит в чужие глаза, понимая, что сейчас видит в них целую вселенную, возможно, его личную вселенную. Он чувствует, как подходит ближе, а Юнги прижимает его к себе за талию. – Могу ли я, наконец, поцеловать тебя по-настоящему? – Почему ты вообще спрашиваешь, Юнги? И губы их соединяются, а фонтаны взрываются ярким танцем любви. И какая к черту разница, что через два дня их пути могут разойтись, если здесь и сейчас они есть друг у друга.