Acts & Results

Сакура задумчиво обвела взглядом комнату и остановилась на огромной куче вещей на кровати. Она никогда не умела оперативно собираться в дорогу,— выбор необходимой одежды ставил её в тупик. Как и любой выбор вообще. Проснувшись утром, она твёрдо решила устроить себе отпуск. Бесконечная эмоциональная встряска вымотала её настолько, что от всего вокруг стало тошнить. Слякоть, холод и промозглый туман, окутавшие город на ближайшие пару месяцев, наводили такую тоску, что хотелось выть. Отец, заметивший её душевные метания, тут же подбросил ей идею за ужином: — Не хочешь устроить себе римские каникулы? — он обронил это внезапно, с пугающей методичностью разделывая стейк. — Хорошая идея,— Мебуке поддержала, откладывая в сторону салфетку,— Может быть, и Сасори составит тебе компанию? — Мама,— укоризненно начала Сакура, склонив голову на бок,— Честное слово, это уже даже не смешно. Мы с Сасори просто работаем над одним проектом. И все. После её разрыва с Мадарой, мать взялась за устройство личной жизни непутевой дочери с удвоенной силой. Сакура едва успевала отмахиваться от приглашений в гости к очередным богатым друзьям их семьи,— а про ежедневные встречи с Сасори даже слышать не желала. Он по-прежнему забирал её из университета и подвозил до дома,— по пути они обсуждали детали проекта, и Сакура уже почти привыкла к его постоянному обществу. С ним было уютно, спокойно, а главное безопасно. Благодаря Сасори интерес к её персоне со стороны противоположного пола университета значительно убавился. И уже за это она была ему благодарна. С Мадарой они не пересекались. Сакура пыталась убедить себя в том, что это к лучшему, но, замечая на себе пристальный взгляд Хидана, все больше понимала,— скоро разразится буря. — А если серьёзно,— подтянув чашку с чаем к себе, она внимательно вгляделась в лицо отца,— Я совсем не против. — К твоему возвращению мастерская будет как раз готова. — отец тепло улыбнулся ей, но в глазах у него едва уловимо ощущалось беспокойство. Он помнил, как она переживала расставание с Саске. И всеми усилиями пытался отвлечь дочь от негативных мыслей. Сакура была благодарна за это,— тема о Мадаре в доме предусмотрительно не поднималась и, казалось бы, все просто забыли о его существовании и о том, что их когда-то что-то связывало. Закончив с ужином, она поднялась в свою комнату, по пути попросив Мари её не беспокоить. Засела за проект, но, просидев перед девственно чистым листом бумаги, не смогла выдавить из себя ровным счетом ни-че-го. Ни одной идеи или хотя бы намёка на неё. С Сакурой подобное случалось редко,— а если быть точнее никогда. Расстроившись, она легла спать. И вот теперь, проснувшись раньше обычного, судорожно пыталась сообразить, что из всего шмотья, сваленного в кучу, ей действительно нужно. Три дня в Риме. Одна. Со своими мыслями и чувствами. Это должно помочь,— вернуть ей искру вдохновения. С появлением Мадары в её жизни все перевернулось вверх дном, и она думала, что его исчезновение поможет ей вернуть душевное равновесие. Так жестоко она ещё никогда не ошибалась. Лежащий на прикроватной тумбочке телефон затрезвонил так резко, что Сакура вздрогнула. Об отъезде она не сказала никому, кроме Ино,— впереди были выходные, а за один пропущенный день в университете можно было не беспокоиться, она была у преподавателей на хорошем счету. Трубку поднимать не хотелось, но, скользнув взглядом по имени, высветившимся на дисплее, она все же передумала. — Алло? — Решила от меня сбежать? — насмешливый голос Сасори на другом конце провода пустил легкую дрожь по телу,— Я думал, мы с тобой друзья. Сакура мигом поняла что к чему,— мама, узнав о поездке, тут же доложила все Сасори. Вздохнув и перебирая в голове слова для ответа, она поставила громкую связь, откладывая телефон обратно на тумбочку. — Конечно, мы друзья. И я собиралась тебе рассказать. Как только прилечу в Рим,— она выудила из бесформенной кучи пару любимых платьев, от которых в поездке она не могла отказаться точно. — Боялась моей навязанной компании? — в тоне Сасори едва уловимо проскальзывала улыбка. — Скорее своей неспособности тебе отказать,— с сомнением поглядев на шифоновую блузку, она все же отложила её в сторону,— На самом деле мне просто нужно отдохнуть от всего. Так что, эта поездка своего рода реабилитация. — Я все понимаю. — Сакура поморщилась от неприятных шорохов на другом конце провода,— Когда ты вылетаешь? Может быть, увидимся перед твоим отъездом? Готов оказать любую посильную помощь. — Боюсь, придётся продать душу дьяволу, чтобы собрать меня в дорогу,— уныло откликнулась она,— Но я совсем не буду против, если ты подбросишь меня в аэропорт к семи. — Договорились. Жди меня через полтора часа. — Спасибо. Короткие гудки оповестили о том, что её собеседник отключился, и Сакура наконец сосредоточила все своё внимание на одежде. Впереди ещё предстоял выбор обуви, и она почти пожалела о том, что вообще согласилась куда-то ехать.

***

Пот липкими каплями стекал по спине, и Мадара, стягивая форменную майку через голову, брезгливо отшвырнул её в шкафчик. Усиленная тренировка помогала отвлечься, выталкивая из мыслей Харуно Сакуру на пару с её рыжеволосым, ни на шаг от неё не отстающем недоразумением. Правда, ненадолго. Тело сковала приятная усталость и, покрутив головой, разминая шею, он накинул на плечи рубашку. — Слышал, Харуно теперь предпочитает проводить время в компании Акасуна, нежели в твоей, — Саске невозмутимо остановился рядом со своим шкафчиком напротив. Мадара развернулся, застегивая пуговицы на манжетах. — Поражаюсь твоей наблюдательности. — он склонил голову в притворном удивлении, продолжая,— Мне казалось, это больше должно беспокоить тебя. Ты же интересовался личной жизнью Харуно. — Ну, стоит отдать ему должное, если он добился своего,— Саске пожал плечами, натягивая свитер,— Бери с него пример. Пробегаешь за Харуно с десяток лет, может быть, и тебе что-то перепадёт. — В смысле? — Мадара нахмурился, замерев с поднятой рукой. — Да ладно, она что, даже об этом тебе не говорила? — кузен едва слышно рассмеялся, покачав головой,— Они же дружат с детства. Ну, в смысле, Сакура с ним дружит. А Сасори все это время терпеливо её ждёт. Нет, конечно, он сопоставил факты, анализируя причину появления Харуно на объекте Акасуна. Помнил, что рыжий недоумок говорил что-то о том, что давно её знает. Но в голову, конечно, не приходило, что настолько давно. — Замечательно, — Мадара, очнувшись, закинул на плечо лямку спортивной сумки, запихивая внутрь грязную форму, — А я здесь при чем? Саске оглядел его фигуру с внимательным прищуром. В раздевалку один за другим заходили остальные члены команды, и кузен, хотевший что-то ответить, захлопнул рот, покачав головой. — Как насчёт того, чтобы хорошенько расслабиться перед выходными? — Нагато, чей шкафчик был рядом с его, попытался ободряюще улыбнуться, но вышло достаточно натянуто, чтобы Мадара это заметил. В голове назойливыми мухами крутились слова Саске, поднимая на первый взгляд улёгшуюся волну обиды. Хотелось хорошенько долбануть обо что-нибудь ладонью, чтобы обжигающая боль отрезвила рассудок, но Мадара только сжал челюсти покрепче. Он больше не будет психовать из-за неё. Хватит. Пора закрыть эту дверь, заколотить, залить цементом и забыть. — Погнали,— он кивнул Нагато, кривя губы в пустой улыбке,— У кого собираемся? Кисаме, до этого молчавший и уже полностью одетый, подал голос с другой стороны: — У Хидана. Мадара едва заметно дёрнул бровями, но друзья, уловив тонкую ноту раздражения, настороженно переглянулись. — Вам пора помириться,— заметил Нагато, накидывая куртку на плечи,— Хватит уже злиться, Мадара. Дело было даже не в том, что он злился. Скорее, боялся осознать, что друг, пытавшийся его остановить, оказался прав. Он до последнего не хотел признаваться никому,— включая самого себя, что все закончилось. Он не смог ничего сделать. Харуно Сакура в очередной раз ускользнула, словно вода сквозь пальцы. И теперь, наверное, развлекалась в компании своего рыжеволосого дружка, пока он здесь почти подыхает от тоски. И это было чертовски неправильно. — Шевелитесь, дамочки,— вместо ответа Мадара беззлобно толкнул друга плечом, распахивая дверь раздевалки. Оставив Саске, провожающего его пристальным взглядом, позади, захлёбываться собственным ядом в одиночестве, он быстрым шагом покинул помещение. Глупый кузен больше не мог его достать. Все, что можно было разбить в Мадаре, уже было разбито. Глотая морозный воздух на парковке, оседающий в горле невесомыми кристалликами льда, он зацепился за мелькавшее на поверхности мыслей, но до сих пор не поддававшееся подозрение. Хрустальная птица-сувенир в комнате Харуно,— подарок друга,— и теперь все вставало на свои места. Входя машину, выезжая с парковки в направлении дома Хидана, Мадара думал только об одном,— насколько дорога ей была эта фигурка? А его подарки? Стала бы она хранить их, время от времени позволяя напоминать себе о том, что между ними было? Или не было? У Мадары не осталось ничего, что могло бы напоминать о ней. И если первое время он убеждал себя в том, что это только к лучшему,— сейчас, загибаясь без хотя бы какого-то мизерного присутствия Сакуры в своей жизни, он цеплялся за каждое доступное воспоминание. Мадара надеялся, что со временем ему станет лучше. Но, когда он увидел её вместе с Сасори, внутри будто прорвало плотину, которую он тщательно выстраивал все то время, которое они не виделись. Хотелось схватить её, запихнуть машину, увезти от него настолько далеко, насколько это было возможно. Мадара не хотел делиться. Мадара не умел делиться. Даже тем, что на самом деле никогда ему не принадлежало. Хидан встретил их в дверях с уже открытой бутылкой пива в руках. За его спиной в тесном полумраке гостиной угадывалась полупьяная, смеющаяся и безликая толпа,— половину из них Хидан даже не знал и вряд ли мог сказать, как эти люди вообще появились у него дома. Друг молча протянул ему руку для приветственного рукопожатия. И с плеч Мадары будто свалился огромный, неподъемный груз, давивший на него все это время. Коротко кивнув, Мадара принял приветствие и прошёл внутрь. Они поняли друг друга без слов и обсуждений,— Хидан всегда и безоговорочно был на его стороне. Пусть в этот раз немного переборщив с заботой, но он все равно оставался его самым близким другом. Несколько минут Мадара слонялся от одной кучки людей к другой, отмахиваясь от них короткими приветствиями и пытаясь пробиться к кухне. — Ты опять будешь весь вечер сидеть с кислой миной или приехал действительно развлекаться? — Кисаме насмешливым кивком указал на стакан воды в его руке. Пожав плечами, Мадара одним резким движением выплеснул все содержимое в раковину, принимая из рук друга бутылку виски. Первый стакан он опрокинул молча и даже не поморщился. Обжигающая жидкость осела в горле терпким послевкусием, разгоняя кровь по телу, туманя разум и размывая силуэты перед глазами. — Узнаю старину Мадару! — Кисаме, скалясь в широкой ухмылке, похлопал его по плечу, выталкивая из кухни,— Что бы ты без нас делал, дружище? — Могу тебе целый список накидать,— фыркнул Мадара в ответ, щурясь от режущего глаза неонового света в гостиной. Следующие сорок минут пролетели перед ним одним мгновением,— несколькими залпом выпитыми стаканами виски, парочкой выкуренных прямо в комнате сигарет и замершей рядом с ним, растянувшимся на диване, девчонкой. Кажется, они были знакомы. — Настырность,— не самое лучшее качество в девушке, ты знала? — протянул ей Мадара, затягиваясь сигаретой покрепче. Вытравливая из себя все, что могло откликнуться на Харуно Сакуру. — А ты снова здесь,— она покачала головой, закидывая ногу на ногу в призывном жесте,— Твоя ненаглядная опять пренебрегла тобой? Мадара усмехнулся, стряхивая пепел в импровизированную из чьего-то стакана пепельницу. — Что-то типа того,— он развернулся, ощупывая взглядом ее тонущее в полумраке лицо. В ней не было ничего особенного. Довольно миленькая, да, но совершенно обычная. И если бы он не знал, на что эта девица способна, про себя даже окрестил бы её невинной простушкой. В голове тут же возник образ Харуно,— растрепанной, счастливой, перемазанной красками, с горящими глазами и широкой улыбкой на лице, и повис немым призраком рядом, не отпуская. — Она просто не знает, от чего отказывается,— Мадара даже не заметил, как она оказалась ближе, прижимаясь к нему обнаженным бедром,— Дурочка, о чем здесь говорить. Горячая ладонь легла ему на живот, и, плавно поднимая ее вверх, собирая пальцами складки ткани рубашки, девчонка остановилась, обхватив его шею и слегка царапнув обнаженную кожу ногтями. Мадара еле сдержался от того, чтобы не скривиться,— ему было противно, но интересно, как далеко она осмелится зайти. — Я все ещё не помню как тебя зовут,— бросил он, чувствуя, как тесно прижимается к нему полуобнаженное, но совсем не интересное ему тело. — Это не важно. Целуя её, он не чувствовал ничего. Пытался выскрести внутри хотя бы крупицу эмоций, но натыкался на немую пустоту. Как там говорят,— клин клином вышибают? Похоже, Харуно засела в нем так глубоко, что Мадара скорее сдохнет сам, чем избавиться от неё. Путаясь пальцами в длинных и жестких прядях, он воспоминал другие,— перламутровые, отсвечивающие на солнце нежно-персиковым отливом, мягкие и короткие. Чувствуя сухие и требовательные губы на своём лице, он представлял другие,— нежные и податливые, едва касающиеся, но обжигающие. В голове будто щелкнул переключатель, заставляя мир завертеться в головокружительном ритме, и, наконец, обличая нерушимую истину,— ни одна из тысяч других девушек не сможет ему заменить Харуно Сакуру. Мадара будто прошёл точку не возврата, оглядываясь на все, что произошло с ним до этого момента и понимая,— если он отпустит её, больше не сможет найти дорогу обратно. Все или ничего. Образ, который он выстроил для Харуно, осыпался шелухой, обнажая настоящего Мадару. Готового ради своей цели идти не то, что по головам,— он по трупам пойдёт, если нужно будет. Больше его не заботили чувства Сакуры,— главное, что чувствовал Мадара. Дикое животное приручают кнутом и пряником. И кнут у него уже был готов.

***

Открывая электронным ключом дверь, Сакура, растрепанная, но счастливая, шагнула в номер. Небольшая и очень уютная комната встретила её распахнутыми настежь окнами. С улицы доносились обрывки фраз проходящих мимо людей, а внутри гулял приятный тёплый воздух. Ноги гудели от усталости, а руки чесались от желания что-нибудь нарисовать. Скинув легкое пальто и обувь, она тут же достала из сумки блокнот и карандаш и, устроившись поудобнее в мягком кресле на лоджии, полностью погрузилась в работу. Это было похоже на глоток свежего воздуха,— одна, в этом прекрасном городе, она чувствовала необычайный прилив сил. Целый день гуляла по старым районам Рима, впитывая в себя каждую деталь словно губка. Солнце медленно клонилось к закату, отбрасывая последние искрящиеся лучи на узкие улочки города. Сакура, не заметившая, как быстро пролетело время, лениво подтянулась, разминая затёкшие конечности и отложила блокнот в сторону. Заказала кофе в номер и набрала горячую ванну с пеной. Следующие несколько часов она планировала провести в релаксе, слушая любимую музыку и наслаждаясь собственным, таким необходимым одиночеством. Спокойствие длилось недолго. Вместо очередного приятного трека в наушниках загудел рингтон входящего вызова, и Сакура, едва не застонав, потянулась за телефоном, чтобы ответить. — Ино, честное слово, ты что, весь день ждала именно этого момента, чтобы позвонить? — проворчала Сакура в трубку вместо приветствия,— Испортила мне всю атмосферу. — Вообще-то, я, как настоящий верный друг, звоню тебе, чтобы узнать, все ли в порядке и не задрали ли тебя бешеные псы по дороге в отель,— возмутилась Яманака на другом конце провода,— несмотря на бешеный роуминг, кстати говоря. — Ладно,— протянула Сакура в ответ, включив громкую связь и отложив телефон на кафель,— Рассказывай, что стряслось. Лапшу про трогательное дружеское волнение можешь себе на уши повесить. — Ты невыносима, ты знаешь об этом? —возмутилась Ино,— Как Рим? — Стоит, целый и невредимый,— фыркнула Сакура, сдувая с кончиков пальцев пену,— Ты серьезно позвонила мне только ради того, чтобы узнать как у меня дела? А как же бешеный роуминг? — Ну, вообще-то, да. — голос подруги звучал неуверенно, и она нахмурилась, предчувствуя плохие новости,— Но я так понимаю, я не вовремя. Поговорим позже? — Яманака,— предупреждающее начала Сакура, поднимаясь из ванной,— на сегодня спа-процедуры можно было заканчивать,— не заставляй меня идти на крайние меры. Что стряслось? — Ты же не подписана на нашу «сплетницу»? — в её голосе сквозила надежда, и Сакуре внезапно стало дурно,— что такого могло произойти в её отсутствие, что Ино так взволнована? — Нет. А в чем дело? — накидывая на мокрое тело халат, она вышла из ванной. — Ты только сильно не переживай, ладно? — вкрадчиво произнесла подруга, продолжая,— Мадара сошёлся с той стервой с факультета журналистики. — В смысле? — до неё не сразу дошёл смысл сказанных слов,— Что за... Звонок прервался короткими гудками,— видимо, роуминг и правда был бешеным. Сакура, нервно кусая губу, тут же начала копаться в телефоне, выискивая идиотскую страницу не менее идиотской «сплетницы». И, едва успев сделать вздох, наткнулась взглядом на закреплённую запись с фотографией,— Мадара, в объятиях хорошо знакомой ей девушки, казалось, чувствовал себя достаточно уютно. Ещё бы, учитывая, с какой настойчивостью она пыталась вылизать ему глотку. К горлу от отвращения подкатила тошнота,— но Сакура не могла отвести взгляда, жадно вглядываясь в каждую деталь. Это было если не ножом в спину,— в конце концов, они же расстались,— то ударом под дых точно. Выругавшись про себя она отбросила телефон в сторону, устало прикрывая глаза. «У меня с ней ничего не было» Ну теперь, по всей видимости, было.