2.25. Сплетница.
19 июля 2020 г., 21:58
За окном мелко моросящий дождь превратился в ледяной ливень вперемежку со снегом. Сакура, прижавшись лбом к холодному стеклу, теперь пыталась найти нужные слова для Ино.
Безуспешно.
До дома Яманака оставалось всего несколько кварталов, а в голове у Сакуры была только сплошная, поглощающая пустота. Она не знала, что сказать подруге и как оправдать себя.
Страх скрутил желудок, когда водитель, плавно остановив машину, оповестил её о том, что они прибыли. Скомкано поблагодарив, Сакура вышла из такси, подставляя лицо под ледяные капли дождя.
Смятение и страх отошли на второй план, когда она, дрожа от холода, позвонила в дверь. Бесконечное чувство вины затопило разум, когда Ино, растрепанная, с опухшими красными глазами, открыла ей дверь.
— Зачем пришла? — Сакура вздрогнула от бьющего под дых ядовитого тона,— Можешь не стараться.
Капающая с мокрых прядей волос вода затекала за шиворот, вызывая неприятную дрожь вдоль позвоночника. Набрав в легкие побольше воздуха, Сакура просипела:
— Я могу войти? Нам нужно поговорить,— и, встретив полный скептицизма и отвращения взгляд, добавила,— Пожалуйста.
Впрочем, Ино не пропустила её дальше прихожей — Сакура так и замерла у входной двери, прислонившись лопатками к светлой поверхности.
— Не обольщайся,— Ино не жалела для неё яда, выплевывая слова сквозь сжатые зубы,— Я впустила тебя только потому, что мне интересно послушать твои оправдания.
Ослабляя шарф, Сакура, собравшись с силами и поднимая взгляд от пола, наконец произнесла:
— Я хотела тебе рассказать,— скрестившая руки на груди Ино напротив криво ухмыльнулась,— Правда, Ино, я просто...
— Просто что? — Яманака всплеснула руками, и её собранные в тугой высокий хвост волосы всколыхнулись,— Просто у тебя стало все хорошо, и я снова перестала быть тебе нужна? Просто ты никогда не считала меня подругой настолько, чтобы рассказывать свои секреты? Просто Сакура-вокруг-меня-крутится-этот-мир-Харуно не снизошла до того, чтобы вообще ставить меня в известность о том, что происходит у неё в жизни?
— Ино, нет,— Сакура дёрнулась к ней, но вовремя себя осадила,— Все не так. Я пыталась тебя защитить.
— От чего? — Яманака громко фыркнула, презрительно щурясь,— От правды, которую ты от меня скрыла? Ты, мать твою, встречалась с парнем, который нравился мне хренову кучу лет! Какая ты вообще после этого подруга?
— Может быть, не самая хорошая,— голос предательски дрожал, сбивая дыхание, и Сакура из последних сил продолжила,— Потому что побоялась рассказать тебе сразу.
Завибрировавший в кармане телефон на секунду отвлёк внимание, но Сакура не глядя смахнула звонок,— все потом. Она не могла потерять Ино. Не сейчас.
— Отличное оправдание,— прошипела Яманака, и на лице ее ясно было написано — что бы сейчас Сакура ей не сказала, она все равно не воспримет. И не поверит,— Тебе всегда нравилось строить из себя жертву, да? Даже сейчас. Все вокруг виноваты, но не ты.
— Я такого не говорила,— горло туго сковало, а собственный сиплый голос рвал гортань на куски,— Я всего лишь пытаюсь извиниться.
— Ты можешь подавиться своими извинениями.
Ино не хотела слушать. Не стоило приезжать к ней, пока она была на взводе,— жаль, Сакура поняла это слишком поздно. Потому что механизм было уже не остановить.
— Откуда в тебе столько желчи? — она отшатнулась в сторону, пальцами отбрасывая влажные пряди волос со лба,— Неужели ты веришь всему, что пишут в сплетнице?
Ино расхохоталась, запрокидывая голову назад, и Сакура недоверчиво замерла, не сводя взгляда с подруги. Плохое, нет, отвратительное предчувствие сковало кости. Надвигалось что-то ужасное, что-то, что сметёт весь её ставший привычным уклад жизни, оставляя после себя только ошмётки и руины.
— Ты ещё не поняла? — утирая кончиками пальцев в уголках глаз истеричные слёзы, Ино внезапно четко и громко бросила,— Я и есть сплетница.
Что-то треснуло в ней в этот момент. Дрогнул в груди сжатый комок нервов, сердце пропустило удар, и Сакура, глупо распахнув рот в немом удивленном крике, отвела взгляд.
— Ну что? Как тебе? — каждое её слово отзывалось в теле глухой болью и неверием,— Нравится, когда тебя дурят? Ты всегда была слепой. Я сто раз давала тебе намёки, но тебе всегда было не до меня. Куда уж там, важнее же строить из себя неприступную суку перед Учиха Мадарой.
Сакура больше не пыталась вслушаться в её слова. Ино продолжала что-то яростно говорить, но она видела лишь то, как беззвучно открывается её рот. Как сжимаются в бессильной злобе ее кулаки. Эта девушка напротив больше не Ино Яманака,— не её Ино Яманака, которую она любила всем своим сердцем. Любила настолько, что не могла рассказать ей все те ужасные вещи, что творились когда-то — или продолжали твориться в её жизни.
— Я поняла, Ино,— развернувшись к ней спиной, Сакура бросила на прощание, не глядя,— Спасибо.
И вышла за дверь, отсекая от себя, возможно, единственного своего друга.
Едва ли обращая внимание на стоящий непроходимой стеной ледяной дождь Сакура доковыляла до лавочки у дома. Сил идти дальше не было, и она остановилась, бездумно присаживаясь на мокрую древесину.
Нужно было позвонить Мадаре. Никогда в жизни она еще не хотела так сильно увидеть другого человека и понять, что всё не так плохо.
Мокрые капли заливали экран, и, размазывая влагу, она открыла телефонную книгу, в несколько движений находя нужный номер.
Но позвонить Сакура так и не успела. Задребезжавший в ладони телефон заставил ее вздрогнуть прежде чем поднять трубку.
— Да?
— Сакура? — на другом конце провода, перебиваемый шумом на заднем плане, голос Сасори казался взволнованным,— Где ты сейчас?
— Почему ты звонишь мне с маминого номера? — подозрение скрутило внутренности, и желудок сжался, вызывая удушливую тошноту,— Что случилось?
— Я не мог дозвониться до тебя,— крики на заднем плане становились отчетливее, и Сакура сглотнула комок в горле,— Твоя мама сейчас не может говорить, но... Теб...ужно...ехать...очно.
— Ты прерываешься,— Сакура вскочила с лавки, уже не замечая холода,— Что случилось, Сасори?
— Твой отец в реанимации, Сакура,— он безжалостно вывалил на неё эту новость, и, не давая опомниться, добавил,— Мебуке нужна твоя поддержка. Где ты?
— Я возле дома Ино,— отбрасывая с лица дрожащими и синими от холода пальцами волосы, она попыталась сфокусировать взгляд,— Это недалеко от универа...
— Я знаю где это. Я сейчас заеду за тобой, оставайся там, хорошо?
— Хорошо.
Отнимая от уха телефон и все ещё пытаясь осознать услышанное, оглянулась назад.
Больше в этом доме её никто не ждал.
***
Волнение застряло комом в горле, и Мадара, несмотря на данное самому себе обещание не курить,— Сакуре не нравился запах,— потянулся за пачкой, брошенной в бардачке. Будто то, что она встречалась с Саске было проблемой. Для него — нет, не после всего, что произошло. Глупые курицы в универе почешут языками и успокоятся. А Яманака, если понадобится, он сам мозги на место вправит. Буря разразилась как только он ступил под крыльцо подъезда собственного дома. Стоящий ледяной завесой дождь заставил его снова вспомнить о Сакуре. Как она? Не промокла ли? Может быть, ей холодно? Или Яманака, обезумевшая от злобы наговорила ей кучу гадостей. Хрупкой, ранимой Сакуре. Его Сакуре. Он не мог просто сидеть и ждать её дома. Кончики пальцев покалывало от нетерпения, Мадара попытался сесть за работу — но в руку ничего не шло. Раздраженно захлопнув макбук, он уставился в непроглядную черноту зимнего вечера. Сакура не звонила. Давно. Пару часов, может быть, больше. Он обещал не лезть — нечего теперь пятки кусать как бешеная собака. Головой надо было думать — и сразу ехать с ней. Маркус, перемещавшийся с места на место и временами точивший об обивку мебели когти, кажется, разделял его тревогу. Когда ждать стало совсем невыносимо, Мадара потянулся за телефоном, чтобы позвонить ей. Долго сверлил экран тяжёлым взглядом, прежде, чем позволить раздражающим гудкам зазвучать на всю квартиру по громкой связи. Сакура не брала трубку, и ему стало дурно. Возможно, они с Яманака обсудили все спокойно и теперь щебечут о своих девчачьих секретах под бокальчик вина. И она просто не слышит его звонка. Или что-то действительно случилось. Мадара запрещал себе думать о худшем, но внутренняя чуйка подсказывала — все не так просто. И, когда брошенный рядом телефон уныло задребезжал, он бросился к нему, тут же поднимая трубку и не особо вглядываясь в имя звонящего абонента. — Где ты? — он выпалил слова прежде, чем осознать, что на другом конце провода не Сакура. — Мадара,— дрожащий голос Мэй не вызвал в нем ничего, кроме раздражения,— Пожалуйста, мне нужна твоя помощь. — Не говори мне, что ты напилась,— предупреждающе прорычал Мадара в трубку,— У меня нет ни времени ни желания с тобой возиться. Что случилось? — Родители хотят снова отправить меня во Францию,— Мэй приглушенно всхлипнула, и ему почему-то вспомнилась рыжая, вихрастая девочка, которая бегала за ними с Изуной хвостиком в детстве и вечно разбивала коленки,— Мы поругались. Сильно. Конечно, чета Теруми не были ангелами,— может быть, чуть более требовательные чем среднестатистические родители, но они всегда хотели для неё самого лучшего. Мэй сама любила доводить окружающих людей до белого каления,— была в этом какая-то своеобразная прелесть для неё. Делать назло и не думать о последствиях — вот её девиз. — Мадара, я не хочу уезжать,— жалобно протянула Мэй, и он закатил глаза,— У меня там никого. Ни друзей, ни семьи, ничего. Ты сама позаботилась о том, чтобы у тебя никого не осталось — хотелось ответить ему, но вместо этого, крепко сжав зубы, он процедил: — Это все глупости,— отпихивая ногой кота от дивана, на который он положил глаз, Мадара продолжил,— Они отойдут. И вы помиритесь. — Нет,— сдавленно возразила Мэй, и он почувствовал, как медленно закипает,— Папа выгнал меня из дома. Захотелось выругаться самыми грязными словами, на которые он только был способен и бросить трубку нахрен. Его сейчас волновала Сакура, но никак не доигравшаяся Мэй, которую выперли из дома собственные родители. — Что ты натворила? — Мадара прикрыл веки, сдав пальцами переносицу. Кажется, у него разыгралась мигрень,— Блять, Мэй, почему ты не можешь вести себя нормально? — Мадара, пожалуйста,— её дрогнувший голос свидетельствовал о приближающейся истерике,— У меня кроме тебя никого нет. — Вызывай такси и приезжай к нам,— он не мог объяснить, почему принял такое опрометчивое решение — но всхлипы Мэй будили в нем давно забытую жалость,— Это первый и последний раз, Мэй. — Спасибо,— она облегченно выдохнула, но поспешно добавила,— А Сакура? Она... ммм, не будет возражать? — Мы с ней доверяем друг другу,— Мадара надеялся, что его слова прозвучали достаточно убедительно,— И ты не задержишься здесь надолго. Он не был уверен в том, что Сакура была бы не против, но позволить остаться Мэй у них на пару дней, чтобы она не натворила ничего похуже, пожалуй, было не смертельно. Завтра он поговорит с её родителями и она тут же свалит из их квартиры. Сейчас было важно совсем другое — почему Сакура не брала трубку? Что случилось? И где она, черт возьми? Набрав ее номер ещё раз, он выругался, когда механический голос сообщил, что абонент занят чем-то охуительно важным для того, чтобы ответить ему. Спустя еще пятнадцать минут терпение окончательно покинуло его. Благополучно забыв о Мэй и на спех накидывая пальто, Мадара почти бегом покинул квартиру, по пути не переставая набирать номер Сакуры. Что-то случилось. Что-то точно случилось. Страх кольцом сковал рёбра — он не был готов к... да ни к чему он не был готов. Не сейчас, когда только-только все наладилось. Мадара не мог потерять те жалкие крохи счастья, которые он успел урвать за последние несколько дней. До дома Яманака он добрался по памяти. Ледяные капли, застывшие на деревьях и фонарных столбах угрожающе поблескивали в огнях вечернего города, и беспорядочный удушливый ужас застыл в горле комком. Три шага. Светлая дверь. Оглушительный стук. Яманака слишком долго открывала. Он слышал звук её приближающихся шагов и уговаривал себя не сорвать дверь с петель к чертовой матери. Распахнув дверь, она изумлённо замерла, прежде, чем насмешливо бросить: — Что? Потерял? Мадара, бесцеремонно выпихнув её в прихожую, прошёл внутрь, оглушительно захлопнул дверь и громко позвал: — Сакура! — Да что за ебаная привычка врываться в мой дом,— достаточно ощутимый толчок в лопатки заставил его пошатнуться,— Нет её здесь. Проваливай! Развернувшись, Мадара угрожающе прищурился. Так, что у девчонки, должно быть, поджилки затряслись — потому что она замерла, пялясь на него исподлобья и поджимая губы. — Что ты ей наговорила? — нависнув над ней тенью, он двинулся вперёд, отрезая ей пути отступления,— Ты, блять, испытываешь мое терпение с того самого момента, как я вообще узнал твоё имя. Не советую продолжать. — Правду,— Ино скрестила руки в защитном жесте, задирая подбородок,— О том, какая она отвратительная подруга и как сильно вы заврались. — Ты просто злобная, завистливая сука,— раздражение, накопившее за вась день, теперь было на кого выплеснуть,— Ты это сделала чтобы потешить собственное самолюбие? Отомстить? Подруге, да? — Чего ты мелешь? — нижняя губа у неё отвратительно задрожала, выдавая настоящие эмоции,— И вообще, пошёл вон отсюда. Я вызову полицию! Она потянулась к трубке домашнего телефона, но Мадара одним точным движением скинул его к чертовой матери на пол. — А ну в глаза мне смотри,— оглушительно рявкнул он так, что Яманака вздрогнула всем телом,— Ты думаешь я не знаю, кто развёл эту помойку со сплетнями в сети? Я тебя пожалел, и, по всей видимости, зря. Молись на то, чтобы с Сакурой все было в порядке. Иначе все живо узнают, кому они обязаны за распространения своего грязного белья. Нужно было найти её. Срочно. Сакура не могла просто взять и исчезнуть. Она же должна была позвонить ему. Обязана. — Ты так её защищаешь,— Яманака ощетинилась, готовя прицельный плевок ядом,— Как трогательно. Свалила твоя Сакура со своим рыжим дружком. Беги, догоняй. — Надеюсь, у тебя отсохнет язык,— процедил Мадара, но сердце пропустило удар. Это не могло быть правдой — убеждал он себя. Яманака просто дрянь, которая пытается уколоть побольнее — и ей это пока удаётся,— Охуенная ты подруга, оказывается. Выкладывать в сеть чужие секреты, а потом прикидываться святошей. — Что, не веришь мне? — она нащупала больное место и теперь, кажется, собиралась давить до последнего,— Позвони ей и сам все узнаешь. — Иди нахуй,— посоветовал Мадара, угрожающе щурясь,— И чтобы я духу твоего рядом с ней не видел, поняла? — Пошёл вон,— она распахнула перед ним дверь, кивком указывая на улицу,— В следующий раз я реально вызову полицию, гребанный ты урод. Мадара молча вышел, даже не дрогнув, когда дверь оглушительно захлопнулась за его спиной. «В сплетнице новости. Уезжайте на время. Это последний раз, когда я по старой дружбе помогаю тебе.» — слова Хидана назойливыми мухами крутились в голове. Если бы они могли. Нужно было молча увезти Сакуру — связать, если потребуется, но не позволить ей встретиться с Ино. Мадара убеждал себя — белобрысая его обманула. Ничего она, конечно же, не видела. Но внутреннее чутьё никогда его не подводило. И сейчас оно подсказывало, что Яманака права. И карты легли слишком идеально — так, будто кто-то тщательно и любовно выстраивал партию, сохраняя козыри до поры до времени. Но Мадара не собирался сдаваться. Набирая номер Сакуры снова он не ожидал услышать ответ. Не ожидал — и все же услышал. — Слушаю,— слишком знакомый голос на другом конце провода с тонкой насмешкой выбил из его легких весь воздух,— Что тебе нужно? Язык будто прилил к небу, а голосовые связки онемели. Как бы сильно он не хотел обмануть самого себя — но Мадара знал, кто это. И боль и обида потекли по венам раскалённой лавой. — Передай Сакуре трубку,— этому должно было быть какое-то логическое объяснение. И Мадара всей душой надеялся, что его голос не звучит подавленно. — Она сейчас занята,— усмешка в голосе слышалась так явно, что Мадара со злости прокусил щеку,— Передать ей что-то? Не было смысла отвечать. Не было смысла вообще пытаться что-то выяснить — все и так было предельно понятно. У Сакуры в очередной раз появились важные дела. Важнее, чем Мадара и все, что было между ними. И теперь он понимал, каким идиотом, должно быть, он выглядел, надеясь на то, что все изменится. Не изменилось. Учиха Мадара все ещё был не нужен Харуно Сакуре.***
Собственная квартира теперь казалась ему холодной, мрачной и пустой. Мадара даже не стал включать свет, входя внутрь,— и так сойдёт. Кот куда-то съебался и, если честно, он не сильно-то горел желанием видеть это глупое животное. Развалившись в кресле гостиной, он бездумно цедил вискарь стакан за стаканом. Сакура — ну, конечно,— не звонила. Яхта, поцелуи, признание, обещание — все это не имело никакого смысла. Никогда не имело — сколько бы Мадара ни пытался, он всегда натыкался на глухую стену. Чего стоило её признание, если она не собиралась вообще исполнять свои обещания? На зубах скрипела злость — Мадара глотал алкоголь в попытке заглушить режущее изнутри чувство, но становилось только хуже. С каждой минутой, секундой, мгновением осознание подкладывалось ближе — все было миражом. Кратковременным, уплывающим из поля зрения,— и теперь Мадара снова остался один в пустыне. Прозвеневший в вязкой тишине звонок заставил его ухмыльнуться — он уже знал, что это не Сакура. Медленно плетясь к двери, он прихватил с собой бутылку, по пути делая большой глоток, но почти не чувствуя терпкого вкуса. Мадара распахнул дверь, пропуская Мэй, и молча направился в уже облюбованное кресло, не сильно заботясь о гостеприимстве. Рухнув в мягкие объятия мебели, Мадара, для верности, приложился к бутылке ещё раз — сейчас начнутся вопросы, а так, определённо было легче на них отвечать. — Эй,— Мэй, по всей видимости крайне удивлённая его поведением, аккуратно опустила ладонь на его плечо,— Что случилось? Очередная хуйня — вот что. Но Мадара, пьяным взглядом обводя прячущуюся в полутьме гостиную, ответил: — Отъебись, пока я тебя не вышвырнул, ладно? — он поморщился, когда бутылка едва не выскользнула из ладони,— Я тут как-нибудь без тебя разберусь. Мэй плавно обогнула его кресло, носками туфель отшвыривая мусор на полу и присела на корточки напротив. — Ты из-за неё так нажрался? — он отвернулся, откидывая голову назад,— Поверить не могу. Что она с тобой сделала? Мадара не смог бы ответить, даже если бы хотел. Сакура Харуно пронеслась по его жизни, словно ураган, сметая все на своём пути. И теперь Мадара в который раз пытался собрать осколки. — Я видела сплетницу,— Мэй вздохнула, ладонями упираясь в его колени,— Она поэтому ушла? — Ты чего хочешь от меня? — она наступила на самую больную мозоль, и Мадара вспыхнул моментально,— Нахуя приперлась? Если хочешь здесь остаться — забейся в угол и молчи. — Ты такой жалкий,— Мэй презрительно скривила накрашенные губы, откидывая тяжелые пряди волос назад,— Посмотри на себя, Мадара. Зачем тебе все это? — А тебе? — он тут же огрызнулся, подавляя в себе желание оттолкнуть её подальше,— Что ты носишься за мной вечно? Липнешь, советы тут свои ебаные раздаёшь. Я тебе никогда ничего не обещал, Мэй. Отъебись уже от меня. — Я знаю тебя, Мадара,— она потянулась к его лицу ладонью, но он дёрнулся в сторону. Будто обжегся,— Все это было ненадолго, ты и сам знаешь. Вы просто слишком разные. — Скажи честно. Ты потрахаться пришла? Тогда мимо, Мэй. Меня это не интересует,— Мадара резко встал, выплевывая ей слова сверху вниз,— Не лезь ко мне. Шатаясь, он двинулся к лестнице наверх, оставляя её одну в тёмной гостиной. Ему было все равно — собирается она уйти или остаться. Все равно на то, где и с кем гребанная Харуно Сакура, которой несколькими часами ранее он, как долбанный кретин, признался в любви. Так блядски все равно, что хотелось выблевать собственное предательски сжимающееся от мысли о ней сердце.
