Acts & Results

День выдался на редкость для этого времени года солнечным — холодные лучи били прямо в глаза, облизывали мокрый асфальт и бликами ложились на столешницу из светлой дешевой фанеры в далекой от его мерок приличия кафешке.   Притрагиваться к едва тёплому пакетиковому,— а Сасори был по очевидной причине уверен, что это точно не натуральный цейлонский, к которому он привык — чаю не хотелось, и он прохладно поблагодарил неопрятную официантку с темной длинной косой, возвращаясь к созерцанию собственных скрещённых в замок ладоней.   Она опаздывала уже на тринадцать минут,— непозволительно много для Сасори, не терпящего безалаберности от слова совсем. Каждая его секунда стоила гораздо больше, чем она вообще могла себе представить. Он изначально знал, что не стоило связываться с этой неуравновешенной, взбалмошной и в какой-то степени неуправляемой девицей,— но на тот момент выбирать было не из чего, и приходилось использовать все ресурсы, что попадались под руку.   Мэй Теруми.   Когда она вошла в зал, весь солнечный свет будто сконцентрировался в её длинных вьющихся волосах,— от алых бликов зарябило в глазах, и Сасори поморщился. Его никогда не привлекали кричащие цвета, выглядящие фальшиво и совсем искусственно. Впрочем, как и сама Мэй — в тёмной короткой шубке и на высоких шпильках, она уверенно шагнула к его столику, удерживая сумочку на сгибе локтя, и Сасори собрал все свои моральные силы в кучу — потому что эта женщина могла вытрясти душу даже из дьявола, не иначе.   — Привет,— усаживаясь напротив, она растянула пухлые и старательно выкрашенные в алый губы,— Давно ждёшь?   — Достаточно, чтобы послать тебя к черту со всеми твоими проблемами,— Сасори угрюмо нахмурился, взглядом натыкаясь на её тонкие ладони с длинными, снова красными, ногтями,— С чем бы ты там ни пришла, Мэй.   — Ну не будь таким занудой,— она захлопала длинными ресницами, скидывая с плеч шубу, и он заметил прилипший к темной водолазке рыжий волос. Брезгливость горячей волной поднялась к горлу, и Сасори тяжело вздохнул, давя желание отвернуться,— В конце концов, выслушать меня в твоих интересах.   — Это зависит от того, что именно ты скажешь,— он скрестил руки на груди, безучастно наблюдая за тем, как она роется в сумочке,— Но, в любом случае, тебе нужно поторопиться. Возиться вечно я с тобой не собираюсь, и у меня запланирована встреча через сорок минут в другом конце города. Так что, я попрошу тебя собрать мысли в кучу и изложить мне максимально просто и понятно, по какой причине ты выдёргиваешь меня в середине рабочего дня и не считаешь нужным появиться вовремя в назначенное тобой же время.   — Какой же ты дотошный,— Мэй закатила глаза, откладывая на стол телефон,— Не удивительно, что тебя динамят по жизни. Как ты вообще сам себя терпишь?   — Мне кажется или ты выбрала не того человека для того, чтобы играть на нервах? — раздражение копилось в горле, и Сасори дал себе три секунды на то, чтобы принять её наглость как очередное испытание на прочность его выдержки,— Три минуты, Мэй. И я ухожу, а ты можешь продолжать кривляться.   — Ладно. — она, вздохнув с притворной грустью, наконец перестала   испытывать его терпение,— Изуна догадывается.   Прикрыв на секунду глаза, Сасори мысленно собирал из пазла цельную картинку — тендер, Мэй, назначенная Учихой встреча. В отличие от своего старшего брата, Изуна Учиха был куда более терпелив, скрупулёзен и уравновешен. Мог ли он представлять серьезную опасность теперь, когда все козыри были на руках у Сасори?   Учиха были, пусть и кретинами, но на редкость удачливыми. Нужно было исключить любую возможную угрозу — а Теруми Мэй представлялась ему именно такой. Все ниточки вели к ней, а язык за зубами эта девица определённо держать не умела.   Проблему нужно было решать. И срочно.   — И что? — он кинул взгляд на наручные часы, сохраняя невозмутимое выражение лица,— Это все?   — Что значит все? — Мэй непонимающе моргнула, всплеснув в воздухе ладонью,— Ты прикидываешься? У нас проблемы.   — Подбирай слова,— ее паника ощущалась слишком явно и это, пожалуй, было ему на руку,— У тебя проблемы.   — Неужели? — сощурив свои кошачьи глаза, она подалась корпусом вперёд, шипя,— Если ты думаешь, что я буду прикрывать твой зад, ты очень сильно ошибаешься. Если Изуна все же докопается до правды, я сдам тебя с потрохами, и твоя дорогая Сакура вышвырнет тебя на помойку быстрее, чем ты придумаешь себе оправдание.   — Как жаль, что язык у тебя работает быстрее, чем мозг,— тяжело вздохнув, Сасори потянулся во внутренний карман пиджака за плотным прямоугольным конвертом, чтобы после положить его прямо перед ней и продолжить,— Как раз на подобный случай я приготовил кое-что для тебя.   Она мельком взглянула на конверт и, накрыв его ладонью псевдоневозмутимо спросила: — И что это?   Но Сасори слишком хорошо умел распознавать чужой страх, чтобы не заметить, как на долю секунды в раскосых глазах мелькнуло смятение. Если продолжать давить, Мэй Теруми рано или поздно сломается — в этом теперь не было сомнений.   — Твой билет в счастливую жизнь,— Сасори улыбнулся, наблюдая за тем, как она поморщилась, взглянув на содержимое,— Что такое? Разве ты не влюблена в Париж?   — Чувство юмора у тебя такое же отвратительное, как и вкус,— она фыркнула, отбрасывая конверт в сторону,— Можешь забрать это. Я никуда не поеду.   — Рейс в пятницу вечером,— он невозмутимо продолжил, рассматривая кончики своих пальцев,— В выходные тебя в городе быть уже не должно.   — Ты издеваешься? — голос у Мэй сорвался на хрип, и Сасори снова поднял взгляд на неё,— Я никуда не еду, ясно тебе?   — Это не приглашение, Мэй,— выправив осанку, он одернул полы пиджака, замечая, как сжались её пухлые губы в тонкую полоску,— Либо ты делаешь то, что я говорю, либо проваливаешь обратно во Францию. И я позабочусь о том, чтобы ты никогда сюда не вернулась. Ясно?   — И что я должна делать? — угрюмо смотря на него исподлобья, она скрестила руки на груди,— Вообще-то, я пришла договориться, а не выслушивать угрозы.   — С этого момента мы не знакомы,— Сасори поднялся, подхватывая  сложенное  на спинке стула пальто,— С Изуной я разберусь сам. Твоя задача — не отходить от Мадары ни на шаг. Надеюсь, ты хотя бы с этим справишься.   Мэй предусмотрительно промолчала, отворачиваясь к окну. Солнце озарило лучами её огненную макушку, ослепляя его яркими бликами, и, прежде чем уйти, Сасори бросил напоследок: — Увижу тебя рядом с Сакурой, и путешествие в Париж покажется тебе сказкой. Надеюсь, мы поняли друг друга.   Слышать её ответ ему не требовалось. Выходя из кафешки, он в несколько движений набрал нужный номер, прикладывая телефон к уху. А когда вместо монотонных гудков наконец послышался долгожданный ответ, он улыбнулся.   — Как ты? Все хорошо? — нажав кнопку на брелке, он разблокировал машину, тут же забывая о не самой приятной  встрече с Мэй,— Я подъеду часа через полтора. Уверена, что не хочешь меня дождаться?   — Да, я справлюсь сама,— тихий, но уже вполне уверенный голос Сакуры на другом конце провода заставил его улыбнуться,— Не волнуйся за меня. Как твой день?   — Как обычно,— пристегиваясь, он прижал телефон ухом к плечу,— Нужно кое-что закончить, и я полностью освобожусь и приеду к тебе.   — Хорошо,— тихо вздохнув, Сакура добавила,— Тогда до встречи.   — До скорого, милая. — скидывая звонок и отбрасывая трубку на соседнее пассажирское сиденье, Сасори задержал дыхание, взглядом цепляя собственное отражение в салонном зеркале заднего вида.   До этого дня все шло идеально. Сакура, наконец свыкшаяся с мыслью о том, что он остался единственным близким ей человеком, была готова идти дальше,— но чертовы Учиха не были бы сами собой, если бы перестали совать свой нос в чужие дела.   Он не мог потерять все сейчас, когда, наконец, добился долгожданной цели. Каждый день, просыпаясь один, Сасори думал — ещё не время. Скоро все обязательно изменится, и он тоже получит свою долю счастья.   Но Сакура Харуно отдалялась от него с каждым днём все больше, и как бы он ни старался — их миры стали вертеться совершенно в разных плоскостях. И все это время, наблюдая за своей единственной несбывшейся мечтой, он думал только о том, что рано или поздно все же добьётся своего.   Ничего и никого он не желал в своей жизни так сильно, как Харуно Сакуру рядом — и теперь он впервые был настолько близко к цели.   И он не мог позволить Изуне Учиха все испортить. Это был его единственный шанс на счастье, и Сасори собирался держаться за него мёртвой хваткой.   До холдинга Учиха ровно пятнадцать минут езды — тёмное здание высилось на фоне неба, укрытого выцветшими и полупрозрачными облаками. Высотка встретила его отполированными доблеска окнами, приветливым персоналом и на удивление хорошо подобранным интерьером.   На разговор он согласился, на самом деле, из чистого любопытства и желания оценить обстановку. Потому что ушлого Изуну стоило опасаться, а Сасори привык знать о своих потенциальных соперниках все. Упомянутая в телефонном разговоре — он уверен, специально,— компания семьи Сакуры не вызвала в нем любопытства или опасения. В конце концов, он просчитал возможные варианты событий ещё до их начала и знал, на что собирается давить Изуна.   Корпоративная этика.   Как примитивно и очевидно.   Но иногда лучше переоценить соперника, чем недооценить. Изуна мог руководствоваться разными мотивами и держать в рукавах козыри, о которых Сасори не догадывался. Но было слишком очевидно, что младший Учиха лезет вон из кожи для того, чтобы вытащить за уши из дерьма собственного старшего брата.   — Добрый день, господин Акасуна,— секретарша улыбнулась ему вежливо, но прохладно, и он сдержанно кивнул в ответ,— Вас уже ждут.   — Благодарю.   Проходя в просторный и на удивление светлый кабинет, Сасори уверенно двинулся к столу, внимательно оглядывая помещение.   Было слишком очевидно, что этот кабинет не принадлежал Изуне Учиха — отделанный в минималистичных тонах и по-аскетичному свободный от мелких побрякушек, он ассоциировался с совершенно другим человеком. И даже кажущееся не первый взгляд удобным тёмное кожаное кресло было как-то великовато менее массивному в плечах Изуне, будто намекая — он здесь занимает чужое место.   — Рад, что вы нашли для меня время,— Изуна склонил голову на бок, откладывая в сторону бумаги,— Прежде, чем мы вступим в тендер, я хотел бы решить некоторые вопросы относительно компании Харуно.   — И я вас внимательно слушаю,— невозмутимо опускаясь в кресло напротив, Сасори расслабленно откинулся на спинку,— Жаль, кстати, что ваш брат не примет участие в этом разговоре. Слышал, он скоро возвращается к делам?   — Мадара все ещё является ведущим специалистом в компании, которому мы можем безоговорочно доверять,— Изуна плоско улыбнулся, поправляя на переносице очки в роговой оправе,— Чего, ввиду некоторых обстоятельств, я не могу сказать о вас.   — Неужели? — Сасори притворно удивился, складывая руки в замок на коленях,— С чем это связано?   — С тем, что наш холдинг не планирует продолжать сотрудничество с Akasuna Group. — Изуна протянул ему заранее подготовленную папку, и он покорно её принял, мельком пролистывая содержимое,— Никаких претензий, но нас больше не устраивают условия и мы не видим дальнейших путей развития деловых отношений.   Изуна, как самый настоящий юрист, умел превосходно подбирать слова,— так, что даже Сасори не мог ни к чему придраться. И по документам, он был уверен, все было абсолютно чисто. Но самоуверенность, с которой он говорил все это, настораживала.   Неужели они настолько самонадеянны, что действительно думают, будто смогут выиграть тендер на застройку?   — Этот вопрос мы могли решить с помощью телефонного звонка,— Сасори отложил папку в сторону, взглядом возвращаясь к выжидающе замершему Изуне,— Меня волнует компания Сакуры, и я все ещё жду, пока вы мне объясните, как она связана с нашим уже прекратившимся сотрудничеством.   — Вся документация нашего холдинга проходит четкий контроль,— Изуна улыбнулся, доставая ещё одну папку и протягивая ему,— Это квартальная бухгалтерская отчётность, подписанная вами. На последней странице копия доверенности, которая подтверждает ваше право.   — Не вижу никаких нарушений. — Сасори пожал плечами, сощурившись. Изуна действовал в точности так, как он и предполагал,— Я уже говорил, что выступаю законным представителем Сакуры в делах компании.   — Их и нет. — младший Учиха пожал плечами, и Сасори замер в ожидании окончания фразы,— Дело в конфликте интересов. Так как мы с вами больше не являемся партнерами, а количество акций компании Сакуры позволяет ей присутствовать на собрании директоров и принимать решения, я, увы, не могу допустить вас в совет на основе этой доверенности без её участия.   Изуна выглядел таким довольным, что хотелось погладить его по голове и подарить конфетку — хорошая работа, мальчик. Сыграно все идеально, точно по нотам.   С одним но — это было, по сути, совершенно бесполезно.   — Все, что я могу вам посоветовать — добиться судебного приказа на мое отстранение,— Сасори ухмыльнулся, наблюдая, как сползла улыбка  с лица Изуны,— И даже если вам это удастся, я в любом случае буду находиться рядом с ней и влиять на каждое принятое в отношении застройки решение.   — Мы могли бы решить этот вопрос добровольно, подписав соглашение...   — Не могли бы,— Сасори перебил его, протягивая папку обратно,— Хорошая идея, господин Учиха. Но вам не надоело решать проблемы своего старшего брата?   — Не вижу никакой связи с Мадарой. Я такой же полноправный акционер этой компании, как и он. И я просто забочусь о её будущем. — самодовольный тон Изуны сменился на ледяной, а линия плеч напряглась так, будто он ожидал удара.   И это было оправдано. Потому что Сасори не собирался жалеть никого из их семейки. Он планировал раздавить их всех, как тараканов — безобидных, но очень докучающих.   — Похвально,— плавно поднимаясь, он одёрнул полы пиджака, не переставая улыбаться,— Но мы оба знаем, что холдинг Учиха не представляет для вас никакого интереса. Знаете, если бы не ваш брат, мы бы даже могли поладить.   — Сомневаюсь,— Изуна не сводил с него тяжелого взгляда исподлобья,— Если вам нужен судебный приказ, он будет. Но я советую вам все же прислушаться к моим словам.   — Как хорошо, что я не нуждаюсь в ваших советах,— разворачиваясь к выходу, Сасори в два шага преодолел расстояние до двери и замер, оборачиваясь,— Кстати, не знал, что вы такой любопытный человек. Понятия не имею, зачем вам понадобилась информация о моей недвижимости, но вы всегда можете уточнить её у меня. Всего доброго, господин Учиха. Передавайте брату привет.   Дверь с щелчком захлопнулась за его спиной, а секретарша на ресепшене замерла, не зная, что сказать.   Сасори не спеша отправился к лифту, чувствуя ее внимательный, щекочущий лопатки взгляд. Выходя из здания, он уже забыл о разговоре, тендере, Изуне Учиха и всем, что было с ним связано.   Осталась только Сакура. И он больше не собирался уделять своё внимание кому-то, кроме неё.  

***

  Автобус резко остановился и Сакура, сжимая хватку на поручне сильнее, рывком попыталась удержать собственное тело в вертикальном положении. В спину кто-то настойчиво тыкал локтем, солнце игриво припекало макушку, заставляя щуриться от ярких бликов, пляшущих перед глазами, и она даже успела немного пожалеть, что отказалась от компании Сасори и комфортабельного салона мерседеса s-класса.   Про собственную машину, подаренную Кизаши на совершеннолетие, она предпочитала не вспоминать — смотреть на неё спокойно она не могла, что уж говорить о том, чтобы снова сесть за руль самой.   Через пару остановок, буквально пережеванная и выплюнутая из крепких тисков толпы в салоне, она наконец вышла из автобуса, переводя дух и стягивая душащий шарф.   До мастерской отсюда — пятнадцать минут пешком, и Сакура, подтягивая лямку рюкзака на плече, неуверенно двинулась в нужном направлении.   Нужно было просто разделаться с этим поскорее. Разобрать старые работы — может, что-то разнести на благотворительные выставки. Посмотреть, что из материалов осталось, а что уже давно пора выбросить. Взглянуть, наконец, своему прошлому в лицо и перестать прятаться в глухом панцире.   Рисовать она теперь почти не могла, не считая корявых набросков углём на крафтовой бумаге. Кто-то будто выкачал из неё любой намёк на вдохновение — внутри было пусто и глухо. Руки помнили, что нужно делать — но образы из головы исчезли.   Сакура задыхалась. Мастерская теперь казалась ей старым затхлым склепом — возвращаться сюда она боялась. Потому что слишком много всего было связано с этим местом, и как сильно она бы ни старалась игнорировать собственные воспоминания, они продолжали её преследовать.   И если уж начинать новую жизнь, то с чистого листа, верно?   С мыслью о том, что мастерская больше не является её личным храмом, она свыклась быстро. Труднее было принять, что придётся вернуться и разгрести здесь все прежде, чем она сможет продать помещение.   И, кто знает, может где-то есть ещё одна девушка, которой тоже нужно убежище?   А ей пора было двигаться дальше. Может быть, однажды Сакура пожалеет об этом решении — но сейчас ей казалось, что оно являлось единственным правильным.   Когда впереди показалось знакомое здание, она не смогла сдержать грустной улыбки. От предыдущих повреждений ни осталось и следа, о чем ясно говорили свежеокрашенные в стальной оттенок ворота, но все было каким-то словно... чужим.   Сколько всего здесь началось — и сколько закончилось. Отпирая замок своим ключом, Сакура неловко толкнула дверь плечом, проскальзывая внутрь.   Покошенная лестница, иссохший плющ, вьющийся по крыше, остатки краски на потрескавшейся древесине. Мастерская была отреставрирована, но только внешне. Больше она ничем не напоминала самое уютное для неё место в мире — осталось только старое, серое, безликое и не внушающее доверия здание.   Медленно поднимаясь по лестнице, Сакура огладила хлипкие перила. Внутри все осталось неизменным — хаотично разбросанные тюбики с краской, сваленные в кучу наброски, холсты, стоящие прямо на полу. Она грустно улыбнулась, оглядывая оставленные в спешке блокноты на столе — все это было забыто здесь и похоронено под слоями пыли, как ненужный мусор.   В конечном итоге, она вернулась сюда снова — в последний раз, чтобы попрощаться. С прошлой жизнью и всем, что было с ней связано.   Найдя в одном из шкафчиков плотные мусорные мешки, Сакура начала сгребать туда все, что попадалось под руку, без разбора. Если уж сжигать мосты — то так, чтобы после не было соблазна вернуться.   Избавляться от мелочей, которые когда-то приносили ей счастье, оказалось на удивление просто. Все, на что раньше не поднималась рука выбросить, теперь легко летело в помойку — и с каждым разорванным листом или выброшенной кистью она чувствовала, как сваливается с плеч огромная и неподъёмная гора из нереализованных надежд и глупых мечтаний. Чувство собственной беспомощности отступало на второй план, и спустя парочку наполненных до краев мешков, Сакура наконец снова почувствовала уверенность.   Пока не наткнулась на одиноко лежащий на столе в стороне от всего блокнот. Сакура не сразу узнала его — среди огромного количества скетчпадов и буков не было ни одного повторяющегося, а этот она явно не покупала сама.   Аккуратно проводя кончиками пальцев по бархатной обложке, она застыла. Он абсолютно точно не мог оказаться здесь — потому что в последний раз Сакура брала его в руки несколько недель назад. На яхте. В открытом море.   Это значило только то, что Мадара был здесь. Возможно, совсем недавно — и от этого осознания паника накрыла её с головой, и Сакура одернула руку, словно ошпаренная.   Воздух будто выбило из неё одним резким ударом, и, хватаясь за хлипкий стол ладонями, она осела на пол, пытаясь восстановить дыхание — но из горла вырывался только раздирающий хрип. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.   Все, что ей оставалось — медленно считать секунды в уме. Прикрыть глаза, вспоминая солнечный Рим из их последней семейной поездки. Тёплое море, соленый воздух. Крепкий кофе, свежий круассан в маленькой забегаловке на набережной и крики чаек — она обязательно окажется там снова и больше никогда, никогда сюда не вернётся. Никогда не увидит Учиха Мадару снова.   — Сакура,— мягкие поглаживания по макушке напомнили ей о реальности, и воздух со свистом вернулся в ее лёгкие,— Тише, все хорошо.   Она дёрнулась, не сразу узнавая его — но спустя секунду расслабилась, моментально распознавая рыжую макушку и тёплые узкие ладони.   — Я в порядке,— в горле пересохло, и Сакура подавила желание прокашляться,— В порядке.   Панические атаки теперь преследовали её постоянно, и в первую очередь поэтому она часто просила Сасори сопровождать её даже в самых незначительных прогулках. Сакура все ещё боялась оставаться одна — с ним ей все казалось чуточку лучше. Не таким кошмарным, как было на самом деле.   Прислоняясь лбом к изгибу его шеи, она тихо выдохнула, прикрывая глаза: — Нам нужно поскорее продать мастерскую. Я больше не хочу сюда возвращаться.   — Хорошо. Хочешь, я все сделаю сам?   Сакура часто закивала, мертвой хваткой цепляясь за его распахнутое пальто. Жалась, словно потерянный и продрогший птенец в поисках защиты.   Начать все с чистого листа оказалось куда сложнее.