Acts & Results

 Стрелки на часах двигались слишком медленно.   Но Мадара упрямо продолжал подгонять время взглядом — будь он осязаем, стеклянный корпус давно бы треснул и расплавился под его напором.   Стоило отдать Изуне должное — в кабинете за его отсутствие не изменилось ровным счётом ничего. Те же стены, кресло, стол, полки с бесчисленным количеством документов.   Зато изменился он.   От количества тендерной документации его тошнило. Мадара не был в состоянии сконцентрироваться на чем-то дольше минуты — перед глазами тут же всплывал до боли яркий образ.   Сакура и...   Нет, он отказывался верить в это. Принимать и понимать — это было за гранью его реальности, где-то там, где существует бог и дьявол, а Земля плоская. Полный абсурд.   Она не могла с ним так поступить.   Но внутренние демоны шептали, скалясь — а как ты хотел, чтобы она себя вела? Бросилась к тебе на шею, как только увидела, будто ничего не случилось?   Ты предатель. И останешься им, что бы ни пытался сделать. Все это бессмысленно и бесполезно,— она никогда тебя не простит.   И Мадара душил их внутри, гнал дурацкие мысли из головы — запрещал себе даже намек на желание сдаться. Изматывал себя рабочей рутиной так, что приходя домой проваливался в беспамятство как только его голова касалась подушки.   Сбрасывал навязчивые звонки Мэй. Посылал пытавшегося пропесочить ему мозги Изуну. Игнорировал все, что могло хотя бы попытаться его остановить в желании вернуть все обратно.   За окном оранжевый солнечный диск близился к горизонту. Чем ближе подкрадывалась весна, тем длиннее становились дни и короче ночи. Тем отчетливее Мадара понимал, насколько бессмысленна стала его жизнь в отсутствии в ней одного-единственного человека.   И он старался. Действительно старался привести свою жизнь в привычный уклад и порядок — но с каждым прожитым пресным днём тоска пилила его только больше, ломотой отдаваясь в костях и мигренью оседая в голове.   Сегодня он сделает ещё один небольшой, но очень важный шаг к своей цели. До видеозвонка оставались считанные секунды, и он собирал собственную выдержку по крупицам, заставляя себя держать каменное выражение лица, пока его собеседник сохранял хладнокровие с такой легкостью, которой можно было только позавидовать.   Обратный отсчёт на экране ноутбука заставил Мадару выпрямиться в кресле, расслабляя затёкшие плечи.   Пять.   Глубокий вздох, крепко сжатые кулаки, матовые листы бумаги на прозрачном столе.   Четыре.   Напряженный взгляд в высветившиеся окошки его будущих собеседников, глоток ледяной воды, сжатая до скрежета зубов челюсть.   Три.   Щелчок паркера, непроницаемое лицо напротив, лёгкий тремор на кончиках пальцев, душащий узел тонкого галстука.   Два.   Отблеск закатного солнца на экране, терпкий осадок на кончике прикушенного в ожидании языка, застывшая в глазах решимость.   Один.   — Добрый день, коллеги,— на экране, наконец, появилось узкое и бледное лицо Сасори Акасуна,— Прошу прощения, что не смог присутствовать на встрече лично, возникли неотложные дела. Приступим к обсуждению?   — В очной встрече не было необходимости, оставшиеся вопросы мы можем решить и без неё,— голос Неджи Хьюга, нынешнего и самого молодого управляющего головного офиса Huga Partnership даже не дрогнул — будто тендер на застройку одного из самых дорогостоящих районов города для него обычное дело, и Мадара кивнул, подтверждая его слова,— У меня не было сомнений в том, что на финальный этап переговоров выйдут именно ваши компании. Надеюсь, сегодня нам удастся решить все вопросы окончательно и перейти к подписанию соглашения.   — Безусловно, — Сасори растянул тонкие губы в улыбке и отвращение тошнотной поползло по гортани Мадары,— Я удивлён, что компании Учиха все же удалось добраться до финального обсуждения. Слышал, вы испытывали некоторые трудности в последнее время.   — Опустим пустые слухи,— Мадара отложил паркер в сторону, переворачивая нужный лист проекта соглашения. Готовясь к атаке,— Перейдём к обсуждению деловых вопросов.   — Господин Акасуна, холдинг семьи Хьюга благодарен вам за долгосрочное и плодотворное сотрудничество,— по непроницаемому лицу Неджи невозможно было прочитать ни одной эмоции. Зато Сасори заметно насторожился, внимательно слушая собеседника, чуть склонив голову на бок, и удовлетворение защекотало у Мадары в горле. Скоро этот ублюдок получит своё,— И, я надеюсь, мы продолжим деловые отношения в рамках других проектов. Но в данном случае, Uchiha Incorporated предлагают более низкую стоимость за застройку квадрантного метра.   Вязкую тишину, повисшую в воздухе, можно было разрезать ножом — крайнее недовольство исполняющего обязанности директора холдинга Акасуна чувствовалось даже через экран ноутбука, и Мадара торжествующе ухмыльнулся.   Выкуси.   — Понимаю, финансовые вопросы всегда важнее, чем репутация,— Сасори скрестил тонкие пальцы перед лицом, хищно сощуривая глаза,— Но, господин Хьюга, неужели вы действительно уверены в качестве услуг, которые будут оказаны? Мы ведём этот бизнес не первый год, и все присутствующие здесь в курсе, что на строительном рынке невозможно предложить более низкую стоимость на застройку, чем это сделала моя компания.   — Боюсь, вы недооцениваете нашу конкурентоспособность,— Мадара тут же огрызнулся в ответ, игнорируя предупреждающе покачавшего головой Неджи,— Стоимость, предлагаемая Uchiha Incorporated почти в полтора раза ниже той суммы, что предложили вы.   — Застройка элитного района может обойтись меньше, чем в пятьдесят тысяч долларов за квадратный метр? Не смеши меня. — Сасори ядовито рассмеялся, хлопнув ладонями,— Я не буду снижать стоимость. И если это была провокация, то очень хорошая, господин Учиха.   — Не понимаю, о чем вы говорите,— Мадара поджал губы, крепко сжимая паркер в руке — так, что тонкая сталь затрещала,— Умейте проигрывать.   — Именно это и необходимо было уточнить,— Неджи Хьюга снова вклинился в разговор, совсем не обращая внимания на их взаимную пассивную агрессию,— Все процедуры прозрачны, а наш видеозвонок записывается. Я был обязан уведомить вас, господин Сасори, о снижении конкурентом закупочной цены. И если возражений нет,  застройка будет передана компании Учиха.   — В таком случае, буду рад поработать с вами в рамках других проектов,— Сасори плоско улыбнулся, а внутри у Мадары все возликовало. Пусть и небольшая, но это была победа,— Господин Хьюга, господин Учиха, хорошего вечера.   Мигнув на прощание, изображение Акасуна исчезло из интерфейса приложения, и Мадара наконец смог спокойно выдохнуть — стоило признать,  рыжий ублюдок держался достойно.   Небрежно захлопнув крышку макбука, Мадара поднял взгляд и улыбнулся.   — Спасибо, Неджи,— Хьюга, сидящий напротив, небрежно отмахнулся ладонью,— Остаток закупочной суммы мы сможем переводить по другим документам через Бельгию. Я рад, что ты согласился нам помочь.   — Ерунда,— Неджи склонил голову на бок, разминая затёкшую шею,— Ты сам знаешь, что у меня этот Акасуна как застрявшая в горле кость.   — И не только у тебя.   Хьюга медленно поднялся, аккуратно складывая бумаги в папку, и Мадара расслабленно откинулся на спинку стула. Медленно, но верно, он приближался к поставленной цели — ограничить влияние Акасуна любыми доступными способами. Пусть схема с выводом денег через Бельгию не была совсем безопасной, но зато отлично действовала.   Как и ожидалось, Сасори не пошёл на риск и снижение цены — в противном случае, его компания не смогла бы извлечь нужную прибыль из проекта.   И в этот раз дружба их с Хьюга семей сыграло Мадаре на руку — старый знакомый с удовольствием согласился разыграть для Акасуна небольшое представление.   Но единственный вопрос, который сейчас крутился в голове у Мадары — неужели Сасори действительно ничего не заподозрил?   Или снова умело блефовал?   — Кстати,— Неджи снова окликнул его, и Мадара автоматически развернулся на звук голоса,— Что у вас с ним за проблемы? Таджима старался держаться вынужденного нейтралитета, насколько я помню. Что изменилось?   — Таджима просто трусил,— Мадара скривился от упоминания отца, но добавил,— И у меня с господином Акасуна личные счёты.   Неджи медленно кивнул и, прежде чем развернуться и покинуть его кабинет, добавил: — Будь осторожен. Этот человек не так прост, как кажется.   Мадара тускло улыбнулся совету пусть не друга — но хорошего знакомого. Кому, как не ему знать, насколько хорошо Акасуна Сасори умеет прикидываться невинной овечкой.   С уходом Неджи в кабинете снова повисла вязкая, удушающая тишина. Тиканье настенных часов стало в разы громче, заставляя раздражённый разум почти плавиться от напряжения.   Но Мадара не двигался с места — тяжёлым взглядом уставившись в одну точку он методично просчитывал вероятность текущих и надвигающихся событий.   Шанс лишить Сасори такой необходимой ему власти — только маленькая ниточка, за которой потянется целый клубок. И если он был умным парнем — а в этом Мадара не сомневался, то ещё с окончанием торгов сложил два и два и понял, чего они с Изуной добиваются. А это значит, что он спрячет Сакуру так далеко, насколько сможет, чтобы Мадара не смог никогда в жизни до неё добраться.   И открыть глаза на истину.   Вибрация входящего вызова почти оглушила его. Дёрнувшись, он принял вызов, выставляя режим громкой связи.   — Тебя можно поздравить? — у Изуны, кажется, от счастья совсем развязался язык,— Узнаю своего старшего брата. Я слышал все, от начала и до конца по удаленному доступу.   — Этого мало,— Мадара сложил ладони перед собой, сожмуриваясь,— И он не дурак.   — В отличие от тебя, конечно, нет,— Мадара хмыкнул — оторвать бы мелкому язык за хамство, но он ему ещё понадобится,— Но у меня хорошие новости. Мне пришла информация по реестрам Акасуна и Харуно.   — Что там? — особой надежды на эту информацию не было, но важна была каждая крупица.   — Дом, над которым ты работал в прошлом квартале, помнишь такой? Особая просьба отца.   Забудешь такое, как же.   — Допустим. Что с ним не так? — Мадара устало потёр переносицу, откидываясь на кожаную спинку кресла.   — Да нет, с ним как раз таки все в порядке. И на данный момент право собственности на него регистрируется на Сакуру,— выдержав многозначительную паузу, Изуна добавил, окончательно выбивая у него из-под ног почву,— И если верить камерам наблюдения в его окрестностях, твоя ненаглядная переехала туда вчера вечером.   Все, что говорил его младший брат дальше, потонуло в оглушительном звоне. Осознание накатило на него разрушительной волной — почти девятым валом. По спине вдоль позвоночника опустилась дрожь, парализуя конечности — Мадара вдохнул полной грудью, но выпустить воздух из лёгких был уже не в состоянии.   Изуна на другом конце провода безуспешно пытался привлечь его внимание ничего не значащими запретами. Единственное, что он понимал с отчётливой ясностью — ему нужно было увидеть Сакуру.   Немедленно.  

***

  Сумерки плавно оседали на город — за окном медленно чернело небо, сгущая тучи в тёмный, чуть голубоватый оттенок серого.   Сакуре нравился этот цвет — цвет тоски.   И новый, просторный и светлый, тихий и совсем не уютный дом — тоже. Здесь все было сделано в точности с планом, который она передавала Сасори в последний раз, и даже витражи в спальне подошли идеально.   Но все было не то.   В непрогретом доме было слишком холодно. Слишком чисто и бесшумно — настолько, что если прислушаться, можно было уловить крики чаек с побережья в десяти минутах ходьбы.   Ей нужно было время для того, чтобы привыкнуть к новому пространству — убеждала она себя.   Но правда была в том, что в этом городе ей больше не было места. Все вокруг казалось чужим, пустым и забытым.   Но она обещала Сасори попробовать,— а значит попытается сделать все, что от неё зависит, чтобы остаться рядом с ним. Это все, на что она была способна.   Коробки с вещами, которые они докупили для интерьера валялись то тут, то там — но Сакуре даже не хотелось к ним притрагиваться. Оставшиеся вещи вместе с Маркусом Сасори должен был завести на днях, когда она окончательно освоится в новом пространстве.   — Регистрация документов займёт некоторое время, но этот дом полностью твой. Ты можешь сделать с ним все, что захочешь. — он мягко улыбнулся, заправляя короткие пряди волос ей за ухо.   — Если честно, я и сама не знаю, чего хочу,— она пожала плечами, натягивая растянутые рукава свитера на кончики пальцев,— Ты надолго?   — Всего на пару часов. Закончу дела в офисе и сразу вернусь. Захватить тебе на обратном пути что-нибудь вкусненькое?   — Я подумаю. — она потянулась к нему, обнимая на прощание,— Будь осторожен.   С тех пор, как он уехал, прошло всего пара часов, а ей казалось, будто целая вечность. И Сакура бродила из угла в угол в пустом доме, словно привидение, не в силах найти себе места.   Мысли роились у неё в голове, страх неприятно скручивал желудок — тревожность будто окутывала ее шерстяным покрывалом, от которого кожа противно зудела.   Кисти в руки не шли, как и карандаши. Только уголь, от которого кончики пальцев совсем почернели. На холстах получалось что-то жутковатое, смазанное в один чёрный ком — пейзажи, случайные лица, предметы, кусочки мельтешащих перед глазами воспоминаний.   Все было без толку.   Кутаясь в пушистый халат, Сакура, громко топая (будто кто-то мог ее здесь услышать), спустилась вниз, на кухню.   Вздохнув, медленно провела ладонью по идеально ровной поверхности гарнитура — угадали со всем, даже с молочным оттенком слоновой кости. Заварила горький кофе в небольшой керамической кружке и, грея заледеневшие пальцы, уже собиралась прикоснуться губами к ободку, чтобы сделать глоток, как тишину разрезала трель дверного звонка.   Странно.   Она никого не ждала — но это, скорее всего, Сасори. Просто забыл предупредить заранее, что возвращается — или просто забыл.   Нахмурившись, она оставила в сторону кружку. Трель прозвучала ещё раз, а затем, спустя несколько секунд, снова.   Подозрение током прошило позвоночник — внутренние инстинкты кричали о том, что ей не стоит подходить к двери.   Спрячься. Притворись, что тебя нет. Забейся в самый дальний угол и не показывайся, пока все не утихнет.   Но невозможно было бежать от реальности постоянно — ей пора было учиться жить дальше. И Сакура, упрямо давя в себе тревогу, двинулась к двери.   Неужели соседи?   Район был совсем новым, мало кто успел заселиться — но что бы там ни было, если человек так настойчиво терзал ее дверной звонок, значит, случилось что-то серьёзное?   Открывая дверь, она даже не догадалась спросить, кто за ней стоит — природная доверчивость сыграла с ней злую шутку.   Секунда ушла на осознание — и Сакура  тут же попыталась захлопнуть ее , но твёрдая рука буквально вцепилась мертвой хваткой.   В темном пальто, с растрёпанными волосами и болтающимся на шее тонким галстуком — фигура ей была слишком знакома. Синяки под его глазами отсвечивали не хуже фонарей на улице, а во взгляде читалась такая безысходность, что Сакуре могло бы быть даже жаль его.   Но ей не жаль.   Все, чего она хотела — это полностью стереть его из своей жизни навсегда. Так почему он постоянно возвращается, превращая все, что она так долго, тщательно и любовно выстраивала, в руины?   Прислонившись к двери плечом, Сакура попыталась захлопнуть её, перенеся весь свой вес. Но ноги в пушистых носках предательски  заскользили по новенькому отполированному паркету.   А Мадаре совсем не составило труда толкнуть деревянную поверхность чуть сильнее, и Сакура поняла, что у неё есть единственный выход — бежать.   Громко задребезжали стёкла, когда дверь оглушительно хлопнула о противоположную стену. Перед глазами все размыло от истеричных слез — он отставал от неё всего на пару шагов, но у Сакуры все ещё был шанс.   Перепрыгивая через ступеньки на лестнице, она мечтала попасть в спальню с резным замком в двери,— там можно было закрыться и спрятаться. И больше не видеть и не слышать ничего, что могло бы связать ее с этим человеком.   Но последняя надежда растаяла, когда, запнувшись о собственную ногу, Сакура рухнула на последней ступеньке, больно выворачивая лодыжку, а чужие горячие руки тут же подхватили ее, судорожно встряхивая.   Она билась в истерике, пытаясь оттолкнуть его от себя как можно дальше, но расстояние между ними только сокращалось. Паника обступила ее со всех сторон, и воздух снова застрял в ее лёгких. Она могла уловить только короткие обрывки его фраз — тело отказывалось двигаться, а мозг функционировать полноценно.   Все, о чем она могла думать, это бежать. Бежать. Бежать.   Как можно скорее и дальше, иначе от неё не останется ничего. Она больше не сможет собрать себя по кускам, как делала это раньше.   — Успокойся, Сакура. Я не причиню тебе вреда,— пропитанный бесконечной тоской голос только поднимал в ее груди волну паники,— Я просто хочу поговорить.   Щеки щипало от слез. Распластанная на полу, Сакура была плотно окутана его объятиями. И некуда больше было бежать, негде спрятаться.   — Убирайся,— язык слушался её плохо, и вместо слов получилось что-то совсем нечленораздельное, судя по крайне недоуменному выражению его лица. И Сакура повторила по буквам, — У-х-о-д-и, Ма-а-д...   — Я не брошу тебя здесь в таком состоянии,— от стального тона по горлу наверх поднялся ещё один всхлип. И теперь ей казалось, что этот вечер она не переживёт,— Успокойся. Дыши, Сакура.   Но она не могла. Весь воздух вокруг неё высасывало, словно в вакууме. Грудная клетка сокращалась, от судорог на шее расцветали красные пятна. Прижимая ее к себе, Мадара принялся раскачиваться, будто баюкая её.   Его трясло. Возможно даже сильнее, чем саму Сакуру. Грудь под ее виском ходила ходуном — так, будто он сам сдерживал рыдания. Так, будто ему было и правда больно и плохо.   — Прости меня,— горячая дрожащая ладонь гладила ее по голове, спутывая короткие пряди,— Прости, прости, прости.   И Сакура почти завыла, забившись в его руках с прежней силой.   — Ты все портишь, Мадара,— она и сама не разбиралась, что несла, но каждое слово будто пощечиной отпечатывалось на его лице,— Рушишь все, к чему прикасаешься. Я больше не могу, понимаешь?   Она закричала, будто ребёнок, впервые вставший на ноги и, споткнувшись, упавший. От несправедливости и боли ее почти разрывало на части — а он все смотрел на неё, не отрывая взгляда и, кажется, даже не моргая.   — Понимаю,— медленно убирая руки, он отодвинулся, прислоняясь спиной к стене,— Я тоже больше не могу.   Сакура вцепилась пальцами в корни волос, прикрывая глаза и пытаясь прийти в себя — но все, что она так долго давила внутри и скрывала, вырывалось всхлипами наружу.   Мадара, так внезапно появившийся на пороге её дома, послужил катализатором для гремучей смеси, что все это время кипела у неё под кожей.   И вот оно. Бум.   Взрыв.   — Не верь всему, что видишь или слышишь,— вздрогнув, она отползла дальше, по едва уловимым колебаниям воздуха понимая, что он снова попытался приблизится,— Сакура, посмотри на меня. Последний раз, умоляю.   Им нужно было поставить точку. Он появился в ее жизни, словно ураган сметая на своём пути все, что было ей важно и дорого, и, исчезнув, не оставит после себя ни черта.   И Сакура, глотая соленые слёзы, медленно подняла на него взгляд, сбрасывая с себя оцепенение.   — У нас с Мэй ничего не было.   Если бы проблема была только в этом. Сакура хотела бы безоговорочно верить ему — снова броситься с обрыва, сломя голову. Но это действительно не имело больше никакого значения, потому что его не было в самый важный момент — тогда, когда она нуждалась в нем больше всего на свете. И сейчас время было не повернуть вспять, а ошибок не исправить.   Они уже сломали друг другу жизни, и все, что им осталось — научиться существовать друг без друга. Потому что есть вещи, которые невозможно простить никому.   — Я хочу, чтобы ты это знала,— его голос охрип, а на лице отчетливее проступили тени,— Я знаю, что ты никогда не простишь меня. И это, действительно, последний раз, когда я прошу тебя о чём-то.   Ее губы задрожали — потому что она узнала этого Мадару. Зажатого в угол, агрессивного в своей безысходности, готового на все, чтобы получить своё.   — Беги как можно дальше. Беги и прячься, Сакура, потому что если я найду тебя снова, то никогда больше не смогу отпустить.   Она в ужасе зажмурилась, отсчитывая про себя до десяти — грохотали его шаги вниз по лестнице, отбивая в ее голове похоронный марш.   Когда она открыла глаза, в доме снова было пусто, а из распахнутой двери сквозняком облизывал ее тонкие голые щиколотки ледяной ветер.   Теперь Сакура знала, что больше никогда не сможет согреться.