Acts & Results

Резкий автомобильный гудок прорезал какофонию мерзких звуков, сопровождающих невыносимые в час пик пробки — Сасори застрял в самом центре города и за последние сорок минут не сдвинулся с места ни на миллиметр.   Переводя расфокусированный взгляд со стекающего по лобовому стеклу ледяного дождя, он нервно постучал костяшками пальцев по кожаной обивке руля.   Все вокруг гудело, слепили мигающие огни близстоящих машин — Сасори досчитал про себя до десяти, медленно и с тихим свистом выдыхая и остановился как раз на трёх, когда брошенный на соседнем сиденье телефон гулко завибрировал.   Гребанные вездесущие Учиха не оставят его в покое, по всей видимости, даже в адском пекле — высветившееся на экране имя младшего и невыносимо приставучего брата Мадары вызывало стойкое чувство тошноты.   Не став тянуться до телефона, он принял вызов на сенсорной панели автомобиля, раздраженно смахивая зелёный значок вправо.   — Не буду врать, что я рад вас слышать,— ровный голос ни на толику секунды не выдавал его недовольства,— и очень надеюсь, что вопрос действительно важный, господин Изуна.   Кажется, пробка наконец сдвинулась с мертвой точки — автомобили на несколько секунд пришли в движение, чтобы, сместившись на пару сантиметров, остановиться.   — Предельно важный,— его голос на другом конце провода звучал слишком самодовольно — у Сасори чесались руки поставить зазнавшегося сопляка на место, но импульсивность — не самое лучшее качество, и он старался подавлять его в себе, но почти осязаемое бешенство плавило нервные окончания,— Я надеюсь, вы не забыли, что через неделю состоится собрание директоров по поводу закупки материалов для новых застроек? В том числе, нам необходимо участие компании Сакуры…   — Для вас она госпожа Харуно,— Сасори резко перебил его, но тут же пожалел о непроизвольно произнесённых словах — прикрывая глаза, он медленно помассировал веки кончиками пальцев. В висках тупой болью скопилась усталость, и, тщательно обдумывая каждый тезис, он медленно продолжил,— И, кажется, мы с вами уже обсуждали это вопрос — я полноправный законный представитель Сакуры и имею право…   — Напомню вам, что мы не пришли к соглашению,— стоило отдать Изуне Учиха должное — хватка у него была стальная. И, когда это было действительно необходимо, он, в отличие от своего брата, проявлял поразительное хладнокровие,— Обычно я не повторяю дважды, но для вас, так и быть, сделаю исключение — если понадобится, я достану решение суда и вы даже близко не приблизитесь к переговорной совета директоров «Uchiha inc».   — Вашей смелости стоит позавидовать,— глухой сигнал оповестил его о звонке по второй линии, и Сасори нахмурился.   — Так же, как и вашей самоуверенности,— Изуна Учиха не собирался отступать, но, кажется, действительно не понимал, какую войну собирается развязать,— Вы можете проигнорировать собрание директоров или убедить госпожу Харуно принять участие в делах собственной компании — вам решать. Не смею больше задерживать, хорошего вечера.   Изуна Учиха сбросил трубку не дождавшись от него ответного прощания, и Сасори, крепко прикусив внутреннюю сторону щеки, вцепился в руль до побелевших костяшек пальцев.   Что за семейка — сплошной мусор, путающийся под ногами. И Мадара Учиха, должно быть, родился самым везучим сукиным сыном на планете — вопреки всем законам здравого смысла, ему с поразительной находчивостью удавалось создавать другим людям проблемы.   Сасори, не сводя взгляда с собственного отражения в зеркале заднего вида, неподвижно застыл, потерявшись в собственных мыслях.   — Это Цугцванг, мой мальчик,— дедушка мягко улыбнулся, указывая тонким морщинистым пальцем на доску,— Любой твой ход приведет к ухудшению позиции.   Сасори семь, но ум у него прыткий и острый, он быстро смекнул, что к чему — делать нельзя, но не делать тоже нельзя. Он беспомощно покачал головой, почти со слезами на глазах переставляя фигуру, на что получил лишь плавное покачивание головой.   — Запомни урок, Сасори — думай не только за себя, но и за противника тоже. И никогда не загоняй короля в угол.   Звонкий автомобильный гудок выдернул его из секундного транса — он резко надавил на газ, автомобиль дернулся с места, застывшая полоса из машин наконец пришла в движение.   В его партии они теперь в предверии финала, на шахматной доске остались только важные фигуры, и, кажется, самое время менять тактику с оборонительной на атакующую. Сасори отлично понимал, чего добивается Изуна Учиха, и ловушка слишком примитивна, чтобы он действительно в неё попался.   Но никто не мешает ему сделать вид, что он купился.   До дома Сакуры он добрался только спустя полтора часа мучений в дороге — ему нужно было всего лишь увидеть ее, и долгожданное облегчение наконец сбросит с его плеч тяжесть прошедшего дня.   Но в коридоре его встретила только звенящая тишина — не было слышно совсем ничего. Сасори сбросил с плеч пальто, настороженно хмурясь — возможно Сакура, утомленная переездом, просто уснула и не слышала из спальни на втором этаже, как он вошёл.   Но, проходя через коридор на кухню, он совсем не ожидал увидеть ее, сидящую за барной стойкой и сжатую, словно пружина под давлением — по опухшим красным глазам и обкусанным до крови губам не трудно было догадаться.   Что-то произошло.   Он медленно двинулся к ней, стараясь не делать резких движений, боясь спугнуть или спровоцировать новую истерику — за то время, что Сасори провёл с ней после смерти Кизаши, ему пришлось научиться справляться с ее приступами.   — В городе отвратительные пробки,— он старался говорить непринужденно, но не сводил с неё внимательного взгляда,— Чем занималась, пока меня не было?   Сакура смотрела на него блестящими от слез глазами и будто не узнавала — кончики ее пальцев, сложенных на столешнице, мелко дрожали, и вся она, напуганная до смерти, тряслась в безудержной лихорадке.   — Я сделаю чай,— рутина всегда помогала сгладить приступы. А ещё — забота. И пусть Сасори было физически больно наблюдать за ее мучениями, но это было неизбежно — ей придётся пережить этот период.   Тихо закипал чайник. Сакура за его спиной нервно завозилась — он слышал ее выровнявшееся дыхание, будто кто-то наконец разжал тиски, сдавливающие ее горло и впустил в лёгкие воздух.   — Приходил Мадара,— его рука, разливающая из заварочного чайника зелёный чай по маленьким фарфоровым чашкам, дрогнула, но он он невозмутимо продолжил делать вид, что новость его не удивила.   Будь хладнокровен. Суди бесстрастно. Думай сначала головой — потом сердцем.   Сасори повторял про себя эти мантры почти всю свою сознательную жизнь, но так и не научился спокойно реагировать на все, что было связано с Сакурой Харуно.   Пока что она, беспомощная, уязвимая и бессильная, цеплялась за него, словно за спасательный круг — искала его поддержки и защиты.   Нуждалась в нем. Но надолго ли?   И что если сейчас, когда Мадара Учиха внезапно появился у неё на пороге в очередной раз она сломя голову побежит за ним — будто ничего не случилось?   Снова оставит Сасори одного.   Горячий пар от чашек обжигал кончики пальцев. Он глубоко вдохнул, прежде, чем развернуться и вновь услышать, как его выкидывают из жизни, словно ненужный мусор, но не успел, потому что Сакура выпалила совершенно внезапно для него и, по всей видимости, для себя в том числе: — Давай поженимся.   Чашка в правой руке дрогнула — кипяток пролился на пальцы, но Сасори, не почувствовав даже намёка на боль, наконец развернулся к ней, мягко улыбаясь и боясь спугнуть собственную удачу.   Конечно, он подталкивал ее к подобному решению — аккуратно и постепенно, привязывая к себе тонкими нитями ее доверия. Но подобное заявление, безусловно, стало для него сюрпризом. Очень приятным сюрпризом.   — Это импульсивное решение,— поставив одну из чашек перед ней, он сел напротив,— Я не хочу, чтобы ты принимала его просто потому, что вынуждена.   Сакура расслабилась перед ним, переставая теребить рукав пушистого халата — с ней всегда прокатывал этот приём. Она никогда в самом деле и представить не могла, что Сасори может представлять реальную угрозу — ей, ее близким или ее будущему,— особенно после всего, что он сделал.   Всегда и безоговорочно принимающий ее сторону, поддерживающий каждое ее решение — его незапятнанная репутация разве что не была святой.   Но даже так она не давала ему даже самый мизерный шанс на больше, чем просто-хороший-друг.   Приходилось все выгрызать самому зубами.   — Это единственное правильное решение,— ее голос перестал дрожать, но неуверенность во взгляде скрыть было сложнее,— Мы сможем жить вместе. Оформим опеку над мамой. И ты, если захочешь, будешь управлять основными делами как совладелец компании па… Моей компании.   Сасори мягко улыбнулся, подтягивая себе через стол ее маленькую ладошку — как же сильно, должно быть, напугал ее Мадара, если она снова вынуждена прятаться за его спиной?   И как же глуп в действительности он был — каждый его импульсивный поступок только играл Сасори на руку.   — Ты действительно хорошо подумала? — Сакура тут же закивала головой, пальцы ее подрагивали в его руке,— Потому что я буду счастлив, если ты действительно хочешь этого так же сильно, как и я.   — Мне страшно. — ее губы дрогнули, и он поднялся с места, медленно утягивая ее в объятия,— Я хочу чтобы ты всегда был рядом.   Словно потерянный ребёнок, она уткнулась лбом в его грудь и он нежно поцеловал в ее затылок — так и будет.   Он действительно всегда будет с ней рядом.   Осталось только немного подтолкнуть ее в нужном направлении — и птичка сама залетит в клетку.   — Звонил Изуна Учиха,— медленно оглаживая ее по волосам, Сасори почувствовал, как Сакура настороженно вжала голову в плечи,— И был предельно настойчив.   — Это у них в крови,— глухо отозвалась она,— Что он хотел?   — Я больше не смогу самостоятельно решать вопросы твоей компании,— он тяжело вздохнул,— Тебе придётся присутствовать на собрании директоров. Или оставить дела компании доверенному лицу, которое их устроит.   — Я не доверяю никому, кроме тебя. Мы можем пожениться и даже у Изуна Учиха больше не останется никаких вопросов. — она подняла голову, и что-то опасное промелькнуло в ее казалось бы потухшем и затравленном взгляде.   Но Сасори знал, чего на самом деле она добивалась — разрушить окончательно и без того сожжённые мосты. Вычеркнуть Мадару Учиха и все, что с ним связано из своей жизни. Выставить его, Сасори, перед собой как живой щит и прямое подтверждение тому, что больше Мадара ничего не сможет ей сделать.   — Я люблю тебя, Сакура. — слова дались ему легко. Секундное замешательство на ее лице сменилось сначала сожалением, а после — принятиями, но ему не было обидно. В конце концов, Сасори далеко не был глуп и отлично понимал, что она не может ответить взаимностью. Пока не может,— И я хочу, чтобы ты была счастлива. Если для этого мне придётся уничтожить семью Учиха и всю их империю, я это сделаю. Тебе просто нужно попросить.   Напряжение растянулось между ними, словно острая струна — Сасори знал, как тяжело ей даётся любое решение. Сакура всегда хотела жить тихо и спокойно, наслаждаться искусством, заниматься любимой работой, а теперь ее жизнь превратилась в поле боя и ей необходимо было выбрать сторону.   Слова дались ей тяжело, но дрогнувший голос эхом отбился от стен просторной кухни, тонувшей в полумраке.   — Я хочу, чтобы Учиха Мадара и все, что с ним связано, исчезли из моей жизни. Навсегда.  

***

  Тихо гудел двигатель заглушенной машины. Мимо, мазнув ярким светом фар, плавно проехал светлый автомобиль — не слишком приметный, возможно, кого-то из офисных. Кого-то чьё имя он едва ли знал, если вообще когда-нибудь слышал.   В идеально выглаженном костюме, со свежей стрижкой, безупречно выбритый и с туго завязанным под горло узлом галстука Мадара уже сорок минут сидел в собственной машине, пялясь на свои сложенные на руле ладони.   Собирал по крупицам мысли, словно кирпичи — выстраивал вокруг себя из них крепость. Чтобы вдруг случайно не сорваться с цепи и не размазать рыжего ублюдка так, что от него даже намёка на существование в этой вселенной не останется.   Изуна проел ему всю плешь предыдущим вечером, требуя досконально повторить их стратегию едва ли не в сотый раз — младший брат умел быть дотошным даже там, где это совсем не требовалось.   — Это всего лишь проверка позиций,— Изуна вертел в руках паркер, стопка документов перед ним лежала в непривычном для него беспорядке,— Тебе просто нужно помалкивать и следить за настроением в совете. Ты слышишь меня, Мадара?   — Ты предельно ясно выразился ещё час назад. Я не собираюсь вмешиваться в обсуждение — только наблюдать. — он покорно сложил ладони перед собой, отвлекаясь от бездумного переключения каналов на висящей на стене напротив плазме.   — Даже если там будет Сакура? — Изуна не побрезговал поковыряться в его свежей ране пальцами, напоминая об импульсивности его поступков.   После того, что он увидел в том доме, ему хотелось разбить свою пустую бошку об кирпичную кладку внешней ограды.   Каждая ее судорога и каждый хрип, вырывающийся из ее горла будто заживо сдирали с него кожу, по кускам полосовали мясо с педантичностью каннибалла — было так невыносимо больно, что хотелось выть.   Что-то отмерло в нем, когда он оставил задыхающуюся в собственных рыданиях Сакуру в том доме. Словно обломилась последняя соломинка, за которую он, утопающий, хватался.   И пусть ничто не могло вернуть ему прежнюю Сакуру,— но Мадара все ещё был не в силах отказаться от неё даже сейчас. Пусть и ненавидящую его почти до смерти, но он все ещё любил ее — извращённой, нездоровой, уродливой любовью.   Потому что, по всей видимости, на иные чувства он был просто не способен.   — Даже если там будет Сакура. — покорно повторил он за братом, отвлекаясь на мелькнувшую в телеке за его спиной знакомую фигуру,— Погоди-ка.   — Ты посмотрел документы, которые я тебе присылал? Последняя официальна бухгалтерская отчётность по компании Кизаши,— брат, казалось, даже не услышал его, копаясь в своих помеченных маркёрами записях.   — Я сказал захлопнись, Изуна,— Мадара вскочил, оглядываясь в поисках пульта, потому что звук, как обычно, был выключен. А ему стало почти жизненно необходимо узнать, о чем идёт речь, — Да что за хуйня, куда подевался этот гербанный… — его шипящая ругань была прервана щелчком включавшегося звука. Изуна помахал перед его лицом пультом, кивком указывая на телевизор.   На экране которого, в кремовом кресле рядом с Сасори Акасуна, сидела Сакура.   В темно-кофейном трикотажном закрытом платье, с идеальной укладкой — недосягаемая Сакура, будто сошедшая из его воспоминаний о прежней жизни.   В горле пересохло моментально. Мадара потянулся за стаканом воды, но дрожащие пальцы почти его не слушались.   — Ещё пару дней назад вы были завидным холостяком. Никто не ожидал такого поворота событий,— интервьюер, чьё лицо размытым пятном маячило на экране, откровенно льстила,— Расскажите нам вашу историю.   Да. Расскажите нам вашу блядскую историю.   — Все просто — мы знакомы с самого детства,— рыжий улыбнулся почти победно, мягко взял Сакуру за руку и добил,— Нужно было всего лишь сделать решающий шаг.   Мерзкое ощущение поползло от горла вниз к желудку, скручивая внутренности в узел, натягивая нервные окончания до предела. Камера взяла крупный план и на изящный безымянный палец Сакуры, на котором блеснуло крупным бриллиантом помолвочное кольцо, и из его груди выбило любой намёк на кислород.   Зажатый в ладони стакан с водой треснул прежде, чем Изуна успел выключить телевизор. Мелькнула напоследок насквозь пропитанная ложью фраза глупой ведущей «вы такая красивая пара…». Осколки развалившегося на части стекла впились в мясо, но Мадара едва ли различал отголоски вспыхнувшей за задворками разума боли — все смазалось в единое пятно.   Лицо брата. Стекающая по пальцам горячая кровь. Собственное отражение в зияющем чёрной дырой потухшем экране плазмы.   Отчаяние комом встало в горле, а после, сменилось оглушительным взрывом хохота.   В конце концов Сакура выполнила его просьбу. Спряталась там, где по ее мнению, он никогда не сможет ее достать — за спиной Акасуна Сасори.   Человека, которого он теперь готов был разорвать на части голыми руками.   Разум возвратился к нему резко промелькнувшей перед глазами вспышкой — Изуна протянул ему светлый шёлковый платок, понимание и редкая, не присущая ему жалость плескались на дне тёмной радужки его глаз.   — Я его уничтожу. — пообещал Мадара и в голосе его не было ни намёка на сомнения.   Теперь ладонь была перевязана. Мысли разложены по полочкам, а собственное хладнокровие выведено совершенно на другой уровень.   Резкий стук в дверное стекло заставил его отвлечься от своеобразной устроенной им медитации, больше похожей на мазохизм, и заглушить двигатель.   Изуна позволил ему выбраться из машины собственными силами, но не побрезговал бросить язвительное: — Я думал, ты будешь сидеть там, пока не состаришься.   Мадара одёрнул лацканы пиджака, возвращая ему шпильку: — А я думал, ты караулишь меня, чтобы подать руку, как настоящий джентльмен.   Младший брат, окинув его внимательным взглядом, кивнул скорее самому себе, чем ему.   — Почти все в сборе. Кроме наших особых гостей, разумеется.   Оставляя реплику без внимания, Мадара двинулся к стеклянным дверям служебного входа. Изуна безмолвной тенью следовал за ним — сотрудники, попадающиеся по пути, склоняли головы в вежливом приветствии. До собрания оставалось всего полчаса, и если все пройдёт гладко, они поставят под сомнение любое решение Акасуна, принятое в отношении компании Харуно за последние несколько недель.   Большая переговорная уже была заполнена людьми. Секретарь проверял оборудование прежде, чем начнётся презентация тендерного проекта по застройке — ещё одна больная тема, которую Сасори будет трудно контролировать.   Осталось только не сойти с ума, когда она перешагнет порог этого кабинета и привычно перевернёт его мир с ног на голову.   До начала собрания оставались считанные минуты — акционеры рассаживались по своим местам, выжидающе косились на восседающего во главе стола Мадару. Пустых мест осталось всего два — через пару людей, по правую руку от него, ровно напротив Изуны, занявшего выгодную позицию для нападения.   Всегда смотри своей жертве в глаза — так ты покажешь своё превосходство.   Стрелки часов, висящих на стене, застыли на полудне. Секретарь, окинув беглым взглядом комнату, готов было объявить очередное собрание директоров открытым, но тихий щелчок открывающейся двери прервал его.   Теперь все глаза были устремлены на вошедших.   Первой зашла Сакура — в чёрном, строгом платье с воротом под горло, гладко собранными в небольшой хвостик волосами. Мадара жадно впился взглядом в ее бледное лицо с казалось теперь ещё больше выпирающими, чем раньше, скулами, ожидая увидеть все, что угодно — гнев, ярость, пренебрежение, страх или даже ненависть. Но наткнулся на полное, тотальное безразличие.   Следом за ней шёл Сасори, не отставая ни на шаг — тоже весь в чёрном, с расслабленным в спокойствии лицом — будто это не они опоздали, а все эти люди в кабинете просто слишком рано пришли.   Мадара усмехнулся, провожая их немигающим взглядом — рыжий ублюдок умудрился сыграть на публику даже сейчас. Впрочем, если он хотел быть центром внимания — он им станет.   Сакура плавно опустилась на своё место напротив его младшего брата, Сасори, мягко задвинув за ней стул, нежно огладил ее спину ладонью, будто успокаивая, и нервы Мадары натянулись, словно струны.   Скрипнули сжатые от злости зубы — но, почти титаническим усилием воли он заставил себя отвести взгляд и кивнуть ожидающему секретарю.   — Добрый день, дамы и господа,— Мадара уставился в точку прямо перед собой, хладнокровно начиная приветственную речь,— Рад видеть здесь каждого из вас.   Тут он, конечно, соврал — Сасори Акасуна он был бы рад увидеть только в гробу. Но, прохладно улыбнувшись, продолжил.   — Хочу поздравить нашу компанию с успешным прохождением тендера на застройку нового элитного района «Ocean View». — дождавшись, пока вежливые овации стихнут, он передал слово Изуне,— Прежде, чем мы начнём обсуждение, я хотел бы, чтобы мой брат ввёл вас в курс дела планируемого объекта.   По залу прошлась волна возбужденного шёпота, но почти моментально стихла, как только приглушили свет. Изуна вышел к трибуне, вежливой улыбкой начиная презентацию, и Мадара наконец выдохнул.   Они намеренно отдали эту роль ему — с самого начала необходимо было создать видимость того, что все основные решения на самом деле принимает Изуна. Так, чтобы каждый из присутствующих не сомневался в его полномочиях управлять происходящими процессами.   Мелькали на экране слайды, цифры, схемы, чертежи и 3D модели. Планируемые и значительно заниженные бюджеты вызвали всеобще удивление, но обаятельная улыбка Изуны заставляла расслабиться.   Отец всегда говорил — если хочешь быть хорошим бизнесменом, для начала тебе нужно стать отличным психологом.   В то время, пока его младший брат развешивал по ушам акционеров лапшу, Мадара вполне успешно смог изучить аудиторию.   Кто-то открыто кивал на каждое, пусть и порой даже безумное предложение в проекте — на таких людях он не задерживал внимание надолго, их вес в совете был либо слишком мал, либо они откровенно не понимали, о чем на самом деле идёт речь.   Некоторые, напротив, пытались вставить своё слово в речь Изуны, порой иногда высказывая крайнее недовольство — Мадара ставил в уме напротив них красные галочки. Их следовало устранить в первую очередь, пока до них не добрался вездесущий Акасуна.   Но большая часть все же сохраняла нейтралитет, а это значило, что борьба за окончательный сметный проект предстояла ожесточенная. Но Мадара планировал выйти из неё победителем, и шансы на это пока еще были весомыми.   Закончив презентацию, Изуна едва уловимо кивнул ему и, как только освещение снова вернулось в норму, Мадара, не давая акционерам собраться с мыслями, произнёс: — Проект восхищает, не правда ли?   По залу пронёсся тихий гул согласия, и Мадара улыбнулся.   — Перспективы потрясающие. Все мы видели сводную таблицу прибыли — результаты превосходят все ожидания,— обведя взглядом каждое, даже труднодоступное место за столом, он наконец вывел все к кульминации их собрания,— И я хочу вам представить основного подрядчика, занимающегося отделкой одного из самых элитных в будущем районов — «Haruno».   Жидкие овации, прокатившиеся по залу, не смутили Сакуру, которая склонила голову в приветственном жесте. И Мадара мог бы гордиться ей — на первый взгляд ничего не видавало того, что она чувствует себя не в своей тарелке.   Но он слишком хорошо ее знал, чтобы не заметить тонко подрагивающие кончики пальцев, напряженную линию плеч и сжатые чуть сильнее обычного губы — ей было неловко.   И страшно. Но она все же включила стоявший рядом микрофон и твёрдо произнесла: — Спасибо за возможность поучаствовать в таком масштабном проекте,— ее тихий голос вызвал табун мурашек, пробежавших вниз по позвоночнику, и Мадара сглотнул вязкую слюну,— Но прежде, чем мы перейдём к более детальному обсуждению планов, я бы хотела внести некоторые коррективы.   Изуна, до этого расслабленно развалившийся в кресле заинтересованно выпрямился. На то, что Сакура будет говорить на собрании самостоятельно, они не рассчитывали — идея состояла в том, чтобы вышвырнуть из совета Сасори.   Но теперь все оказалось сложнее.   — Будем рады выслушать ваши предложения. — Изуна слегка склонил голову вперед, будто ожидая нападения, и Мадара до треска сжал металлический паркер в пальцах — его самообладание испарялось буквально на глазах.   — Матариалы и комплектующие которые вы, господин Изуна, представили нам в презентации, имеют куда большую оптовую цену. Иными словами, бюджета будет не достаточно,— Сакура бесстрашно смотрела его младшему брату в глаза, потому что была уверена, что она права. Бюджет намеренно был занижен, чтобы уложиться в рамки поставленной на тендере цене, но откуда ей было знать об их договоренностях с Хьюга,— Моя компания, как подрядчик, обязана уведомить об этом.   По залу волной пронеслось недовольное бормотание — настроения в собрании менялись и чаша весов угрожающе качнулась в сторону. Не в их пользу.   — И что вы предлагаете, госпожа Харуно? — за намеренно небрежным и насмешливым тоном Изуны скрывалось едва уловимое беспокойство.   — Увеличить сметную стоимость или изменить закупочные материалы,— она служила руки в замок перед собой, добавляя,— В противном случае производство встанет из-за нехватки бюджета.   — Но вы в курсе, что ни того, ни другого мы сделать не можем — объемы затрат утверждены в соответствии с условиями тендера, а от качества материалов зависит итоговая стоимость,— Изуна угрожающе расправил плечи, и Мадаре оставалось только наблюдать за тем, как он пойдёт в атаку,— Кстати, о самом проекте, ваш покойный отец был ознакомлен с деталями и масштабами планируемой застройки и все одобрил. Могу я узнать, почему препятствия возникли именно сейчас?   Сакура застыла, кажется, переваривая услышанное — кончики ее пальцев побелели от того, как сильно она сжала ручку. Краска сошла с лица, а глаза заблестели, и Мадара, ведомый инстинктами дернулся к ней, но встретился с тяжёлым взглядом Акасуна.   Который все ещё безмолвно и безразлично наблюдал за происходящим, похоже, даже не планируя вмешиваться.   — Я не буду подвергать сомнению репутацию собственной компании только потому, что бюджеты были плохо спланированы. — Сакура держалась стойко, но голос ее все же дрогнул.   Сердце дёрнулось у него в груди и пропустило удар — Мадара держался из последних сил для того, чтобы не вмешаться.   — А мне кажется, дело в другом,— Изуна продолжал давить, не давая ему вставить ни слова,— Если мне не изменяет память, к делам вашей компании раньше вы не имели никакого отношения. Вряд ли вы обладаете исключительной деловой хваткой для того, чтобы с ходу судить о таких масштабных проектах. И, кроме того, вы совсем недавно потеряли отца — не уверен, что вы способны трезво оценивать ситуацию, учитывая все ваши потрясения. Разве не поэтому вы прибыли сегодня в компании господина  Акасуна?   Это было грязно. Последняя капля переполнила чашу его терпения, гнев стальной хваткой сковал горло, и Мадара повернулся к брату, осаживая его тяжёлым взглядом, на что Изуна лишь пожал плечами, откидываясь на спинку своего кресла.   Но прежде, чем он успел сказать что-то и разрядить повисшее в воздухе напряжение, Сакура с искаженным ненавистью и презрением лицом, ответила: — Боюсь, господин Изуна, что теперь вам придётся часто наблюдать Сасори рядом со мной как моего законного представителя и будущего мужа.   Это не было сюрпризом. Но это было больно — так сильно больно, что на несколько секунд у Мадары помутнело в глазах. Фигуры в костюмах расплывались, а удивлённый шёпот, накрывший переговорную, гулом нарастал в ушах.   Прежде, чем он успел сделать что-то непоправимое, Мадара тяжело поднялся из-за стола, и, с трудом сфокусировав взгляд, бросил: — Отложим обсуждение. Всем спасибо, собрание на сегодня закончено.   Выходя из зала он слышал собственное сердце, отбивающее тяжёлый ритм — прежде, чем бессилие накрыло его, он успел добраться до своего кабинета и запереть за собой дверь.   Никто больше не должен был увидеть его слабость.