Acts & Results

Шум вокруг становился ощутимо назойливее, громкие голоса множества студентов, поваливших на перерыв из университета после окончания пары, сливались в единую какофонию раздражающего, бесконечно вибрирующего и противно гудящего нечленораздельного бормотания. Забившаяся в дальний угол, сгорбленная за самым маленьким столиком, Сакура натянула капюшон толстовки поглубже, чтобы никто ненароком не признал в скорчившейся фигуре главную звезду последних горячих сплетен.   Одним глотком допивая остывший кофе, она отставила бумажный стаканчик на край стола — там таких уже было три, и вернулась к складыванию оригами из дурацких дешевых цветных бумажных салфеток, — самому увлекательному занятию, которое она смогла придумать себе за последний час.   Ничего здесь не изменилось. Практически все столики в этом кафе, как обычно, были заняты, а в атмосфере витал юношеский бунтарский дух. Из окна так же можно было различить здание университета напротив, парковка по-прежнему была забита автомобилями, а студенты, по большей части веселые и беззаботные, со скоростью света пытались запихнуть в себя как можно больше еды, практически не разжевывая — времени не хватало ни на что.   Сакура грустно улыбалась, наблюдая за ними исподтишка. Когда-то она была такой же — энергичной и целеустремленной. От той Сакуры осталась лишь тень — казалось, что жизнь людей вокруг неумолимо летит вперед, а ее — застыла на месте. Время шло — ничего не менялось.   Сакура была не в силах исправить ситуацию, но все еще была способна изменить собственное к ней отношение. Поэтому, сидя в такси, она, наконец, решилась на то, что не могла сделать уже долгое время — попрощаться.   Может быть, Ино Яманака не заслуживала этого после того, что сделала, но сама Сакура была этого достойна — не потому, что ей с барского плеча так посоветовал Изуна.   А потому, что когда-то Сакура Харуно не стала бы самой собой, не будь рядом с ней Ино Яманака.   Все проходит. Дружба, горе, любовь, — особенно любовь, но если уходить, то уходить достойно. Не с фейерверками, конечно, но хотя бы не оставаться смертельными врагами до конца жизни.   Сакура не смогла придумать ничего лучше чем просто «поговорим в кафе напротив университета» — и уверенно отправила сообщение. И, на удивление, получила положительный ответ практически сразу. Прикрыв глаза, она назвала адрес водителю и откинула голову на спинку сиденья, с облегчением расслабляясь.   Впрочем, тревога настигла ее как только Сакура прибыла на место назначения, — и она тут же пожалела о том, что не взяла с собой блистер с транквилизаторами. Не хотелось бы свалиться от панической атаки, перепролошить все университетское кафе и дать новую тему для сплетен,— но, что сделано, то сделано.   Теперь, вливая в себя лошадиную дозу кофеина, взбудораженная и раздраженная, она маялась от ожидания, каждые две минуты поглядывая на вход в кафе.   Цветы из салфеток получались хреновые. Сакура мяла их в пальцах, перекручивая, а затем расправляла, чтобы сложить снова. А когда перед глазами наконец замаячила знакомая светловолосая макушка, и вовсе дернулась, разрывая тонкую бумагу небрежным движением.   Ино — искрящаяся, слегка запыхавшаяся и румяная от морозного воздуха снаружи, присела напротив, виновато улыбаясь.   — Прости, долго ждешь? Мне поставили дополнительную пару и даже после ее окончания препод никак не мог смириться с тем, что ему придется нас отпустить,— оглянув захламленный стол, она одним движением ладони собрала в кучу мусор, отодвигая в сторону,— Давно не виделись.   Голос ее звучал звонко и беззаботно,— так же, как раньше. И сама Ино совсем не изменилась — уверенная в себе, всегда в центре внимания, даже сейчас она собирала любопытные взгляды случайно оказавшихся рядом людей. Казалось, она счастливо проживает свою жизнь дальше, не оглядываясь. Так почему Сакура так не могла?   — Давно,— согласившись, она вернулась к расчленению оставшейся в руках салфетки,— Ты хотела поговорить.   — Честно говоря, я не думала, что ты согласишься со мной встретиться,— Ино виновато опустила взгляд на собственные сжимающие ручку сумки пальцы,— Я знаю, мне нет никаких оправданий. То, что я сделала — низко и подло…   — Это еще мягко сказано,— усмехнувшись, Сакура отбросила в сторону окончательно распотрошенную салфетку,— Но это не самое худшее из того, с чем мне пришлось столкнуться.   — Я слышала про Кизаши,— губы Ино плаксиво задрожали, и, глубоко вздохнув, она выдавила,— Мне так жаль, Сакура. Ты не заслужила всего этого, а я просто… Просто была так зла, что не смогла себя контролировать. Прости меня.   — Яманака, забей,— натягивая на пальцы рукава толстовки, Сакура отвела взгляд,— Это уже в прошлом. Я тебя прощаю.   Ее чистосердечное признание не вызвало у Сакуры ожидаемого успокоения. И даже несмотря на то, что в глазах Ино читались самые искренние сочувствие и сожаление — ей было пугающе, поразительно и абсолютно все равно. Никакие извинения не смогут вернуть ей лучшую подругу, и с этим пора уже было смириться.   — Я не надеюсь на прощение. Просто хочу, чтобы ты знала — Сакура, ты была моим самым близким другом,— голос ее задрожал и Ино, тяжело вздыхая, отвела покрасневшие от еще не пролитых слез глаза,— Я хочу, чтобы ты была счастлива. И оставила о нашей дружбе только хорошие воспоминания. Прости, что была хреновой подругой, но я не могла оставить все так.   Нахмурившись, Сакура выпрямилась, складывая ладони на столе. Казалось, что Яманака сейчас действительно расплачется — не важно от горя или облегчения. Неловкая пауза удушливо повисла между ними — Сакура не могла выдавить из себя ни слова, как бы сильно ни пыталась. И что вообще она могла сказать?   Все было кончено. Их дружба, как и практически вся жизнь Сакуры, лежала в руинах и все, что им осталось — это переступить через них и постараться жить дальше, по возможности не отрицая существования друг друга.   — Я уже сказала, Ино, я не держу на тебя зла,— Сакура попыталась ободряюще улыбнуться, но со стороны, наверное, могло показаться что у нее лицевой паралич,— Мы обе хороши. Раз уж на то пошло, то и мне следует извиниться. Прости, что не смогла быть честной с тобой до конца.   Яманака зажмурилась, и по ее щекам все же покатились слезы, — Сакура так и знала, что эта плакса не сможет совладать с эмоциями. Как назло, от салфеток остались только жалкие обрывки, и все, что ей оставалось — это наблюдать за тем, как бывшая лучшая подруга пытается взять себя в руки, глубоко вдыхая и медленно выдыхая.   — Есть еще кое-что,— суетясь, Ино закопошилась в сумочке,— Да где же…   Вытаскивая на божий свет собственный айфон, Яманака вытерла оставшиеся в уголках глаз слезы и уверенно его разблокировала.   — О чем речь? — безразлично поинтересовавшись, Сакура вернулась к созерцанию собственных коротких и немного кривоватых ногтей, пытаясь вспомнить, когда она в последний раз вообще ухаживала за собой.   — Ты должна об этом знать,— уверенно заявила Ино, пытаясь распутать тонкими пальцами хаотично переплетенные провода наушников,— Я не могла переслать тебе это, из-за… некоторых формальностей. После закрытия сплетницы я подписала соглашение о том, что ни один полученный мною материал больше никогда не улетит в сеть.   Нахмурившись, Сакура снова подняла на бывшую подругу тяжелый взгляд, — Яманака, действительно, выглядела удрученной и переполненной сожаления. Кажется, ее ресурс по собиранию информации, вдохновенный дурацким подростковым сериалом, действительно прикрыли, — Сакура никогда не следила за новостями, появляющимися на сайте, пока ее жизнь не стала самой горячей сплетней.   — Почему ты отказалась от сплетницы? Тебе же нравилось обсуждать и осуждать чужую жизнь,— она не пыталась задеть Ино резкими словами, только констатировала факты,— Что изменилось?   — Учиха,— Ино пожала плечами, грустно улыбаясь,— Тот, который адвокат дьявола или кто он там. Был крайне убедителен в своих угрозах, но, честно говоря, я и сама давно хотела прекратить. Я выросла из помойки с грязным бельем других людей.   Вздохнув, Сакура медленно утвердительно кивнула, скорее самой себе — у Изуны были очень длинные руки. Глупо было рассчитывать на то, что они не доберутся до одной из причин оглушительного падения его старшего брата.   — Рада, что тебе больше не нужно копаться в тайнах других людей, чтобы самоутвердиться,— Сакура покачала головой, подметив, как вздрогнула от ее слов Яманака,— Но меня не интересует то, что ты собираешься мне показать.   — Это очень важно,— облокотившись на стол, Ино умоляюще округлила глаза, неуверенно протягивая ей один из наушников,— Пожалуйста, Сакура. Это моя последняя просьба.   Поколебавшись, она все же приняла его, пододвигаясь ближе и прикрывая лицо капюшоном. И прежде, чем на записи, воспроизведенной с айфона Яманака, зазвучали голоса, Сакура уже знала, что пожалеет. Знала, но отказаться не смогла.   — Сильно же тебе досталось, да? — хриплый голос был ей слишком знаком, и Сакура вздрогнула, вцепившись в край стола побелевшими пальцами,— Ты, должно быть, в ярости.   — Ты меня пожалеть пришла или помочь? — второй голос, тоже женский, смутно напоминающий ей кого-то, звучал подавленно и раздраженно,— Мне не нужно ни то, ни другое.   — Глупая,— Мэй хрипло рассмеялась, и Сакура услышала цокот ее тонких шпилек на заднем плане,— Тебе повезло, что на моем месте оказалась Сакура. Я, в отличие от нее, не такая глупая и не такая великодушная,— раздавила бы тебя, как таракана, еще до того, как ты вообще появилась рядом с ним.   Секундная пауза в их диалоге заставила ее задуматься — откуда взялась запись? И чей тот, второй, едва уловимо знакомый голос?   — Неужели,— фыркнув, вторая девушка продолжила,— сомневаюсь, что это место когда-либо было твоим.   Сакура тяжело вздохнула. Они говорили о месте рядом с Мадарой, — это было очевидно,— как о должности первой леди, не меньше. Знай она, к каким сокрушительным последствиям приведут их отношения, Сакура улетела бы на другой конец земного шара еще в первый же день их знакомства.   Но все случилось так, как случилось. И теперь, слушая, как две девушки грызутся за звание спутницы Мадары Учихи, Сакура, наконец, поняла, кому принадлежал второй голос.   — Ты мне нравишься,— по голосу Мэй было слышно, как растянулись ее губы в предвкушающей улыбке, которую Сакура так живо нарисовала у себя в голове, что ее затошнило,— Наоми, верно? Методы у тебя, конечно, детские, но зришь ты в корень. Сакура Харуно здесь самое слабое звено. Девчонку даже травить долго не придется — сложит лапки и покорно исчезнет, если ты будешь делать все так, как я скажу.   Нахмурившись, Сакура лихорадочно восстанавливала в памяти события нескольких месяцев давности. Наоми,— эта бешеная девица,— тогда принесла им всем достаточно головной боли, и было очевидно, что без чужой помощи она бы явно не справилась со своей задачей. И как много подозрений тогда ни вызывала Мэй — руки у нее были чисты, а доказательства отсутствовали.   — Хочешь присоединиться к победителю? — усмехнувшись, Наоми продолжила,— Это моя идея. И мое дело. Эти двое получат свое, так или иначе, а ты будешь помалкивать, ясно?   — Ох, милая,— Мэй хрипло рассмеялась в ответ, явно издеваясь,— Без моей помощи тебя быстренько приструнят. Мадара не любит насекомых, лезущих не в свое дело. С таким титаном, как он, тебе не справиться.   — Почему я должна тебе доверять? Какие гарантии, что ты не доложишь ему, как только наш разговор закончится? — некоторые слова потонули в шуршании, и Сакура, наконец, поняла — разговор записывала Наоми, видимо, из соображений собственной безопасности.   — Потому что пока что мы в одной лодке. Хочешь избавиться от Харуно — я тебе помогу, но ты будешь держать язык за зубами или очень сильно пожалеешь, милая. Я знаю обо всех твоих грязных делишках, не шути со мной. Закончим с глупышкой-Сакурой и можешь смело гулять, но рядом с Мадарой ты больше не появишься. Считай, что я выписала тебе персональный запрет на приближение — начнём с пятиста метров. Будешь хорошо себя вести, и я даже разрешу тебе разок пообедать с ним. За соседним столиком, конечно.   — Да кому он нужен,— фыркнув, Наоми, внезапно посерьезнела, продолжив,— По рукам. Что ты можешь предложить?   — Я дам тебе адрес одного крайне любопытного местечка,— Мэй, казалось, была крайне довольна собой, смакуя каждое произнесенное ею слово,— Можешь делать все, что посчитаешь нужным. Уверяю тебя, и для Мадары, и для его глупой пташки это будет последней каплей. Разрушишь эту крепость, и все козыри можно будет выложить на стол, а эти двое не смогут жить спокойно — как ты и хотела, верно?   — Хочешь сделать всю грязную работу моими руками? — Наоми усмехнулась, но, видимо, терять ей было уже нечего,— Откуда мне знать, что это не подстава? Где ты это раскопала?   — О, нет. Это я сделала всю грязную работу за тебя. Мой источник куда надежнее, чем глупые университетские сплетни. Он уже много лет находится рядом с малышкой Харуно, и знает ее куда лучше нас с тобой обеих вместе взятых. И крайне заинтересован в том, чтобы Мадара держался от нее как можно дальше. Ему отведена самая важная роль в этой истории, и в его же интересах сыграть ее безупречно. — от томного голоса Мэй к горлу подкатила очередная волна тошноты, — Тебе ничего не грозит, если будешь хорошо себя вести и держать язык за зубами.   Сакура бросила взгляд на экран лежащего рядом айфона — запись практически подошла к концу, но сквозь раздражающие помехи все же можно было услышать последнюю брошенную Наоми фразу.   — Я в деле.   Ино, внимательно наблюдавшая за ней все это время, заблокировала телефон, откладывая в сторону. В горле у Сакуры пересохло, а накатившая духота заставила лоб покрыться болезненной испариной,— она потянулась для того, чтобы стянуть капюшон, но вовремя одернула себя, вспоминая, что сейчас не самое подходящее время, а тем более место для того, чтобы раскрыть свою личность окружающим.   — Думаю, мы обе знаем, о каком именно месте они говорили,— осторожно начала Ино, вглядываясь в застывшее в ошеломлении лицо Сакуры,— Запись отправили через несколько дней после того, как я опубликовала новость о тебе… о вас с Мадарой.   — Какое это теперь имеет значение? — покачав головой, Сакура уставилась на край стола, пытаясь привести спутанные свои в порядок. Ей не хотелось даже мысленно возвращаться в те времена, когда их с Мадарой связывало подобие отношений,— И зачем вообще ты снова в это полезла? Захотелось поиграть в детектива? Без сплетницы стало некому перемывать кости и ты так решила себя развлечь?   Злость на Ино накатывала волнами — Сакура сжимала пальцы в кулаки, тут же расслабляя, безуспешно пытаясь успокоить бушующую внутри бурю. Кто дал ей право снова лезть в ее жизнь?   — Я волнуюсь за тебя,— Яманака виновато опустила взгляд, заправляя за уши выбившиеся из высокого хвоста светлые, отливающие на солнце ярким золотом, пряди волос,— Ты моя подруга. Ну или была ей, я не могу просто закрыть глаза на все, что с тобой происходит сейчас.   — А что со мной происходит? — Сакура, криво усмехнувшись, сама не заметила, как начала повышать голос,— Я просто изо всех сил пытаюсь привести свою жизнь в порядок. И мне не нужна твоя помощь, Ино, ты уже и так достаточно для меня сделала. Мы больше не друзья.   — Пусть так,— Яманака обессилено опустила плечи, тоскливо смотря на нее исподлобья, и Сакура почувствовала, как раскаленной иглой впивается в ее сердце сожаление о том, что они так и не смогли остаться хотя бы просто хорошими знакомыми,— Ты знаешь, о ком они говорили. Ты доверяешь не тому человеку, Сакура, я не хочу, чтобы ты поняла это только тогда, когда уже станет слишком поздно.   — Они говорили о Саске,— собственный псевдоуверенный тон ее не убедил,— этот мстительный говнюк не упустил бы шанса нагадить и мне и Мадаре разом.   — Это не он,— Яманака покачала головой, с сожалением поджимая губы, мягким тоном пытаясь ее убедить, — Ты и сама это знаешь. Сколько вы встречались, чуть больше года? Ты же слышала, что сказала Мэй — этот человек был рядом с тобой много лет.   — Значит, Мэй соврала,— было легко закрыть глаза на все попытки Ино изменить ее мнение — в конце концов, она и сама не была образцом честности и искренности,— Спасибо за заботу, конечно. Но со своей жизнью я разберусь как нибудь сама. Без тебя.   — Сакура, никто кроме твоей семьи, меня, двух твоих бывших и Сасори не знал, где находится твоя мастерская,— Яманака упрямо продолжала гнать свою линию и раздражение начинало раздирать горло,— Я видела новости — это не простое совпадение. Пожалуйста, прислушайся ко мне в последний раз. Не доверяй Сасори.   — Ты не поняла, Ино,— усмехнувшись, Сакура одернула рукав толстовки, укладывая тонкую ладонь на стол так, что кольцо на безымянном пальце блеснуло на солнце,— Сасори и есть моя семья. Мне больше нечего тебе сказать.   Яманака поджала губы, разочарованно покачивая головой,— кто бы мог подумать, после всего, что случилось, она действительно рассчитывала, что Сакура прислушается к ней? Какая ирония.   Но совпадений, тонко намекающих на то, что у Сасори действительно есть, что скрывать от нее, в последнее время накопилось слишком много для того, чтобы упустить их из внимания. Будто кто-то методично и целенаправленно подкидывал ей недостающие кусочки пазла, чтобы Сакура, скурпулезно собрав их и расставив по местам, могла наконец взглянуть на картину целиком.   Жаль только, что сама она, уставшая от бесконечного круговорота лжи в собственной жизни, не хотела и не стремилась узнать горькую правду.   Казалось, она может позволить себе подобную инфантильность — но где-то на уровне солнечного сплетения заныло и заскреблось противное ощущение. Было ли все это ради ее блага?   Или ее заманили в тщательно спланированную ловушку, чтобы окончательно захлопнуть дверцу пусть золотой, но клетки?   — Ты права, наверное, я снова лезу не в свое дело,— Ино попыталась ободряюще улыбнуться, но в ее светло-голубых глазах глубоко осела тяжелая горечь,— Спасибо, что уделила мне время. И если однажды тебе понадобится помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться. Я люблю тебя, Сакура, и надеюсь, что ты будешь счастлива.   Поднявшись из-за стола, Яманака едва уловимо дернулась к ней, будто рассчитывая на прощальные ностальгические объятия, но Сакура, молча кивнув, отвернулась к окну, мысленно пересчитывая количество машин на парковке.   Лишь бы не видеть, как она, подавленно опустив плечи, уходит.   Сакура не знала, сколько еще она просидела вот так — тупо уставившись в одну точку и потерявшись в каше из собственных мыслей, ни за одну из которых она не могла зацепиться. Мелькали вокруг силуэты людей, кажется, бариста пару раз подходил к ней, спрашивая, все ли в порядке, а она лишь бездумно кивала головой в ответ, небрежно отмахиваясь.   И только когда затерявшийся в бездонных недрах кармана ее безразмерной толстовки телефон задребезжал, Сакура, наконец, усилием воли заставила себя прекратить бессмысленную саморефлексию и поднять трубку.   Знакомый взволнованный голос на другом конце провода больше не успокаивал. Сакура скупо отвечала на предсказуемые вопросы, методично выстукивая по столу один ей известный ритм.   — Я в кафе напротив университета,— оборвав поток бессмысленного обсуждения, Сакура стянула с головы капюшон, наконец разрешая себе вдохнуть полной грудью. К черту маскировку — хуже быть уже не могло,— Нужно было решить кое-какие вопросы. Заберёшь меня?   Если она поделится с ним всеми сомнениями прямо сейчас — Сасори, как и всегда, найдет всему этому логичное объяснение. Выстроит для нее цепочку причинно-следственных связей, в которую поверить будет слишком легко.   Но будет ли он с ней честен?   Услышав нужный ей утвердительный ответ, Сакура одним движением завершила звонок, аккуратно откладывая телефон в сторону.   И воображаемая чаша весов ее доверия в очередной раз угрожающе покачнулась.  

***

  Утро началось не с кофе.   Развести бурную иллюзию деятельности, чтобы его вялая попытка нейтрализовать раздувающийся с катастрофической скоростью скандал казалась правдоподобной, было не слишком сложно. К крайнему удивлению Сасори, дедушка проигнорировал все заявления прессы и даже не пытался с ним связаться, чтобы отчитать.   С каждым новым громким заголовком статей, появляющихся быстрее, чем грибы после дождя, его настроение поднималось, а чувство внутреннего удовлетворения подавляло сковывающую его последние несколько дней тревогу.   И чем большую шумиху поднимали СМИ, тем сдержаннее он реагировал на любые провокационные заявления — что-что, а держать интригу Сасори умел. Жаль было жертвовать собственной безупречной репутацией, — но Мэй Теруми стала слишком невыносимым бельмом на глазу, чтобы продолжать игнорировать ее наглые попытки им манипулировать.   Приехав в офис, Сасори, сопровождаемый многочисленными напряженными взглядами подчиненных от самого фойе холдинга и до собственного кабинета, отменил тщательно спланированное заранее расписание, демонстративно изолируясь. Очень важно было произвести нужное впечатление — никто не должен был даже мысли допустить о том, что сложившаяся ситуация лишь крайне забавляла его.   Рокировка всегда была его самым любимым ходом в шахматах. Единственная возможность при нужных обстоятельствах заменить ладьей находящегося под угрозой короля, — убить двух зайцев одним выстрелом.   Практически так же приятно, как лишить Учиха главного козыря и вывести Мэй Теруми из игры разом.   Тихо рассмеявшись, Сасори бросил взгляд на оставшуюся с их последней партии с дедушкой шахматную доску на журнальном столике в углу. Пусть ему пришлось отказаться от идеи молниеносного окончания партии, тем не менее, результат превосходил все его ожидания. Ничто и никто больше не сможет подорвать доверие Сакуры к нему.   Сасори целенаправленно не стал тревожить ее с самого утра,— он был уверен, что она и сама в состоянии прийти к нужным ему выводам. Очевидным, лежащим на самой поверхности, заботливо подготовленным им самим.   В ее телефоне Сасори заранее предусмотрительно установил маячок — возможно, избыточное, но не лишенное для него смысла средство контроля. Он не рассчитывал на ее чересчур бурную реакцию — был уверен в том, что Сакура не станет сломя голову лезть в самое пекло, но, обнаружив, что первое место, в которое она направился после того, как грянул гром и скандал оккупировал утренние полосы таблоидов, был холдинг Учиха, Сасори удовлетворенно улыбнулся.   Хотелось бы ему посмотреть на лицо Изуны, когда она ворвалась к нему в кабинет, яростно защищая его, Сасори, честь. Это было прекраснее, чем любая из грез, на которую было только способно его воображение,— он был ей действительно нужен. И важен. И ради него она даже готова была сцепиться с одним из Учиха.   Сасори был практически счастлив и рассчитывал на то, что станет следующим пунктом ее назначения. Но когда точка двинулась в противоположную сторону, он нахмурился.   Сакура Харуно всегда была самой непредсказуемой для него переменной. Практически вся его жизнь крутилась вокруг нее еще с одиннадцатилетнего возраста, а со временем, потерявшись в этой почти безумной привязанности, он едва ли мог представить себя без нее. И сейчас, когда Сасори был так близок к определяющей всю его судьбу цели, такие мелочи ощущались еще досаднее.   Раньше он мог мириться с тем, что всегда оставался на втором плане. Теперь, с каждым днем, проведенным рядом с Сакурой, он становился куда более жадным до ее внимания.   Она должна была сейчас ехать к нему, в поисках защиты и утешения, которые Сасори готов был, не раздумывая, предоставить — ей даже не нужно просить.   Следующие несколько часов он не мог найти себе места. Вливал в себя кофе чашка за чашкой, обновлял геолокацию каждые несколько минут — точка, упрямо зависшая в одном месте на карте, не двигалась с места.   А когда терпение окончательно лопнуло — все же набрал ее номер сам, слушая длинные гудки и по слогам повторяя про себя вопрос.   Что. Пошло. Не так?   — Как ты? — несколько секунд ожидания казались ему бесконечными, а когда она, наконец, взяла трубку, Сасори уже не мог сдержать собственное рвущееся наружу нетерпение,— Я все утро разбирался с пресс-релизом. Прости, что ты оказалась во всем этом замешана — завтра мы с пиар-командой сделаем заявление.   — Все в порядке,— голос ее казался задумчивым, и Сасори лихорадочно начал перебирать в голове возможные для этого причины,— Это доставило тебе слишком много проблем?   — Совсем нет,— он постарался вложить в свой тон всю беззаботность, на которую был только способен, параллельно просчитывая в голове вероятности того, почему Сакура могла быть так подавлена. Что он упустил из виду?— Ты и твоя безопасность сейчас для меня важнее всего. Знаешь, после всего случившегося, думаю, для тебя будет комфортнее…   — Я в кафе напротив университета,— она прервала его слишком резко, будто ей было совершенно не интересно все, что он пытался до нее донести,— Нужно было решить кое-какие вопросы. Заберёшь меня?   Раздражение острой болью впилось в висок. Сасори прикрыл глаза, потирая переносицу — больше всего на свете его бесило, когда что-то шло не по плану. А с Сакурой все всегда было наперекосяк.   — Конечно. Скоро буду.   Завершая звонок, Сасори отбросил телефон в сторону, прикрывая ладонями горящее лицо. В такие моменты он думал только о том насколько же проще все было бы, полюби Сакура с самого начала его хотя бы на толику так же сильно, как он любил ее.   Но мысль о том, что все в его жизни могло быть куда легче, не будь они с Сакурой Харуно знакомы вовсе, никогда его не посещала. Она была смыслом его жизни. Как же Сасори мог от нее отказаться?   Дав себе несколько минут на передышку, он поднялся из кресла и, подхватив брошенное на другом краю стола — невероятная для него неопрятность, — пальто, покинул офис, так и не сказав никому ни слова.   Как добрался до автомобиля не помнил, — методично просчитывал угрозы, мысленно классифицировал их от самой вероятной, до практически не имеющей значения в принципе.   И, выруливая с парковки, пришел наконец к выводу, что от самой раздражающей и крайне действующей на нервы причины собственного недовольства он так до конца и не избавился. Мэй Теруми явно не собиралась сдаваться так просто — одно ее емкое заявление «нас много связывает», небрежно брошенное журналистам, могло вызвать у Сакуры вопросы.   Впрочем, их вынужденные встречи с Мэй никогда нельзя было назвать приятными. Ни последнюю. Ни первую.   Стоило признать, рыжая дрянь была крайне целеустремлённой и уверенной в себе, если решила, что Сасори, впервые столкнувшись с ней, поверит в то, что ее появление в премиальной кофейне напротив его холдинга было случайным.   День был не самым удачным. Моросящий дождь, отсутствие его любимых кофейных зерен и вынужденное дистанцирование от Сакуры на тот момент сыграли с ним злую шутку. А потому, почувствовав мягкий, но настойчивый толчок в бок, он, вместо того, чтобы проигнорировать и продемонстрировать собственные великолепные манеры, резко развернулся, чтобы поставить нахалку — а это, судя по тяжелому, сладковатому аромату парфюма была именно она,— на место.   И получил крафтовым стаканчиком с кофе прямо в солнечное сплетение, от чего по молочной кашемировой водолазке расползлось уродливое коричневое пятно.   — Прошу прощения,— комкая в руках неизвестно откуда взявшиеся салфетки, она попыталась прижаться к нему,— Я такая неуклюжая!   Рыжая. В черной, полупрозрачной блузке. С помадой цвета бордо на пухлых губах. С ног до головы фальшивая.   Неужели она думала что Сасори ее не узнает? Прежде, чем вступать в игру, на кону которой было поставлено слишком многое, Сасори досконально изучил соперника. Разложил всю его жизнь на самые мелкие детали, а Мэй Теруми, являющаяся одним из винтиков, поддерживающих существование Учиха Мадары, явно не могла остаться без его внимания.   Впрочем, всерьез эту девицу он не воспринимал. Кажется, прямо сейчас она должна была завтракать в Париже очередным круассаном с миндалем. Тогда какого черта она забыла в его, Сасори, любимой кофейне?   Любопытно.   — Я могу оплатить химчистку, если позволите,– обворожительно улыбнувшись, она протянула ему распахнутую ладонь,– Меня зовут Мэй, простите мне мою нерасторопность?   Окинув ее внимательным взглядом с ног до головы и, хмыкнув про себя, Сасори демонстративно проигнорировал рукопожатие.     – Американо на кенийской арабике средней обжарки, – развернувшись к бариста, он с удовлетворением зацепил краем глаза секундное недоумение в выражении ее лица, –  Подайте за столик, пожалуйста.   Плавно обходя ее застывшую фигуру, Сасори в несколько шагов добрался до уже давно облюбованного им столика в полумраке у самого дальнего окна и, усаживаясь поудобнее и предвкушая крайне интригующий спектакль, одним взглядом указал Мэй Теруми на место напротив. Пусть на данный момент полезность от их встречи сводилась практически к нулю – кто знает, что ждет их в будущем?   — Даже не предложите мне кофе? — вальяжно развалившись в соседнем мягком темно-зеленом кресле, она почти плотоядно ухмыльнулась,— Мне казалось, вы джентльмен.   — Только с теми, кто стоит моего внимания, — Сасори, закинув одну ногу на другую, брезгливо отряхнул испорченную водолазку,— Что привело вас ко мне, Мэй?   Она сощурилась, откидывая за спину тяжелые, с кокетливо вьющимися кончиками пряди волос. Неужели хотела оставить свою личность в тайне? В таком случае она слишком сильно его недооценивала, и от этой встречи едва ли стоило ждать чего-то неординарного.   — Некоторые наши общие интересы,— улыбнувшись, она щелкнула длинными, выкрашенными в алый ногтями,— и общие знакомые. Харуно Сакура, например.   Наблюдая за тем, как расслаблено она откидывается на мягкую спинку кресла, не сводя с него по-кошачьи любопытного взгляда, Сасори легким кивком головы позволил ей продолжить. Девица зашла издалека, но, кажется, ясно понимала, чего, а может быть кого, она хочет.   — Кажется, вы очень близки?   Достаточно провокационный вопрос, чтобы любой другой на его месте взорвался от негодования, но Сасори мастерски держал марку. Мэй Теруми очень хорошо умела играть на нервах, жаль только, не знала, когда действительно стоит взять паузу.   — Ближе, чем вы с Учиха Мадарой,— с удовлетворением наблюдая, как сползает с ее лица предвкушающая ухмылка, Сасори продолжил,— Ближе к делу, Мэй. Если я согласился уделить вам свое драгоценное время это не значит, что оно бесконечное. У вас есть ровно десять минут на то, чтобы изложить цель вашего визита.   — Зануда,— маска вежливого добродушия тут же треснула, обнажая ее ядовитую натуру,— Тебе же нужна помощь, верно?   Вскинув брови и едва подавив в себе желание рассмеяться прямо ей в лицо, Сасори фыркнул: — Очень поспешные и лишенные основания выводы. Мне кажется или это вы пришли ко мне за помощью, разве нет?   Дождавшись, пока подошедший бариста поставил напротив него белоснежную фарфоровую чашку, Сасори плавно подхватил ее, мелкими глотками цедя долгожданный кофе. Мэй напротив него не шелохнулась — неужели была настолько уверена в себе?   — Я пришла ради взаимовыгодного сотрудничества,— Мэй снова блекло улыбнулась, складывая руки на груди,— Из нас получится хорошая команда, как считаешь?   На этот раз сдержать смех ему не удалось. Ее наглость превосходила все ожидания, и, отставив вполовину допитый кофе в сторону, Сасори наклонился, опираясь локтями о столешницу. Время, все же, оказалось потрачено впустую.   — Считаю, что тебе нужно спуститься с небес на землю и хорошенько обдумать собственные слова. Зачем мне с тобой связываться? Думаешь, мне заняться нечем? Найди себе другого дурачка, который будет подчищать за тобой дерьмо.   — А что, у тебя куча союзников вокруг? — Мэй притворно прикрыла губы в удивлении,— Верно, милый. У тебя никого нет. А знаешь, что самое забавное?   Сасори угрожающе сощурился, но молчаливо позволил ей продолжить.   — С таким отношением ты всегда будешь оставаться не у дел. Малышка-Сакура один раз уже бортанула тебя, променяв на Саске. А ты остался один, потому что патологически не способен рассчитывать на кого-то, кроме себя. Прекращай воротить нос и послушай, что я тебе скажу,— победно ухмыльнувшись, Мэй наклонилась, практически приближая свое лицо к нему вплотную,— Тебе же нравится играть в принца на белом коне? Будь добр, исполни эту роль еще разок, только в нужное время и в нужном месте.   Поморщившись от резкого сладковатого запаха парфюма, исходящего от нее, он отпрянул, упираясь лопатками в мягкую спинку кресла.   — Да ты совсем отчаялась, я посмотрю, — мельком взглянув на наручные часы он поставил в уме галочку — у Мэй Теруми осталось четыре минуты и тридцать секунд, чтобы убедить его, что выслушать ее бред оказалось не бесполезной затеей,— Можешь не стараться, я в курсе твоего маленького саботажа. Травля — слишком детский метод, чтобы я в этом участвовал.   — Тебе и не нужно,— накручивая длинный локон на палец, Мэй предвкушающее улыбнулась,— Если все пройдет гладко, ты просто окажешься рядом и спасешь принцессу от злого дракона. Довести девчонку до истерики будет несложно — припугну пару раз, между ними с Мадарой и без того напряженные отношения. Проще, чем отобрать конфетку у ребенка. От тебя требуется разобраться с компанией ее отца — как только у Мадары исчезнет рычаг давления, она тут же сбежит.   — Ты используешь сплетницу, верно? — разумное сомнение все же промелькнуло на краю его сознания. Как минимум, заинтересованный наблюдатель ему бы не помешал,— Ты знала, что за ней прячется Ино Яманака?   — Догадывалась. — глаза у нее загорелись, и Мэй хищно облизнулась, склоняя голову она бок,— В таком случае, все гораздо проще, чем я рассчитывала. Сначала мы лишим бедняжку-Сакуру общественного одобрения, затем лучший подруги, а потом, когда никого, кроме Мадары, у нее не останется — добьем пташку финальным выстрелом.   — Мы? Я не давал никакого согласия на участие в твоей сомнительной афере,— покачав головой, Сасори оперся щекой на сжатую в кулак ладонь,— С чего ты взяла, что я буду делать что-то Сакуре в ущерб?   — Не строй из себя святую невинность,— Мэй рассмеялась, раздражающе постукивая кончиками ногтей по темной столешнице,— Мадара не Саске, пусть и тоже Учиха, но от него не избавиться так просто. В честной схватке тебе не выстоять, а ты же не хочешь в конечном итоге остаться совсем один, наблюдая как любовь всей твоей жизни уводят у тебя прямо из под носа?   Медленно выдохнув, Сасори отвернулся к окну, задумчивым взглядом находя здание собственного холдинга, находящегося в нескольких сотнях метров напротив. К чему ему вся власть, которая была сосредоточена сейчас прямо в его руках, если главной цели в жизни он никогда не сможет добиться?   Была в словах наглеющей с каждой секундой Мэй Теруми доля правды — какой смысл в благородных методах, если они не приносят нужного результата?   Порочность средств исправляется чистотою цели.   — Для начала, следи за языком,— одним глотком допивая остывший кофе, Сасори пригвоздил ее к месту тяжелым взглядом,— Ты слишком недооцениваешь Сакуру. Хочешь, чтобы твой примитивный план сработал,— тебе придется давить на самое больное. Мне все равно, каким способом ты добьешься  нужного эффекта, своими руками или чужими — главное, чтобы ко мне это не имело никакого отношения.   Вытаскивая из внутреннего кармана пиджака паркер, он подхватил одну из салфеток, сервированных на столе и одним росчерком написал набор, на первый взгляд, ничего не значащих слов и цифр.   — Об этом месте знает крайне ограниченное количество людей,— конечно, он не упомянул, что бывший «возлюбленный» Сакуры тоже был в курсе. К чему такие жертвы, если Мэй Теруми уже проглотила наживку? А козлов отпущения на крайний случай было достаточно,— Тебе решать, что делать с этой информацией. Докажи, что можешь быть полезна — и, так и быть, я подумаю о твоем деловом предложении.   Поднявшись из кресла, он достал из бумажника несколько купюр,— оплата за кофе и хорошие чаевые для полезно не любопытного баристы. Вздохнув, Сасори снова взглянул на наручные часы — он задержался на пять минут дольше, чем рассчитывал.   — И еще кое-что. Больше мы с тобой не увидимся лично без крайней необходимости. Избавь меня от сомнительного удовольствия лишний раз лицезреть твое наглое лицо.   Легким движением кинув ей визитку, Сасори ушел, не оборачиваясь. Мэй Теруми была крайне сомнительным союзником, но, за неимением других вариантов, он все же пошел на риск.   Следовало быть осторожнее. Нет, следовало вообще не связываться с рыжей стервой — головной боли она причинила ему достаточно.   Теперь, нетерпеливо постукивая по кожаному рулю своего автомобиля, Сасори лихорадочно размышлял — достаточно ли было скандала с его участием, чтобы вышвырнуть Мэй Теруми из города, пока она не успела доставить ему куда большие неприятности?   Мадара вряд ли спустит ей на тормозах последнее заявление. А Изуна не станет впутываться в их разборки. Казалось, все идёт по четко намеченному плану — на шахматной доске остаются только главные фигуры.   Взглянув мельком на брошенный на соседнем сидении айфон он в очередной раз убедился, что точка, обозначающая на карте Сакуру, не двинулась с места. Значит, она его ждёт.   Значит, волноваться не о чем.   Когда он добрался до паршивого дешевого кафе напротив ее университета, угрюмый вечер практически опустился на город, а студентов, видимо, чудом не обративших на сгорбленную в углу фигуру внимания, практически не осталось.   Для чего Сакура направилась сюда? С кем она встречалась? Неужели с Яманака? Но у пустоголовой блондинки не должно было остаться ничего важного, — Сасори удостоверился в том, что Мэй, сливая информацию, не оставила никаких следов. А Изуна прикрыл лавочку дурацких сплетен, за что он был ему крайне благодарен — на глупую подружку Сакуры тратить время совсем не хотелось.   Неспешно, будто пытаясь не спугнуть, Сасори подошел к ее столику, садясь напротив. Подняв на него крайне уставший взгляд, Сакура вымученно улыбнулась, хохлясь и пряча пальцы в рукавах чудовищно огромной фланелевой кофты с капюшоном.   — Как ты? — окинув захламленный ошметками салфеток стол, Сасори вкрадчиво вглянулся в ее лицо, пытаясь отследить малейшие изменения в мимике,— Это был сложный день. Для нас обоих.   — Можно задать тебе один вопрос? — внутри у Сасори все похолодело, таким безэмоциональным звучал ее голос. Собрав волю в кулак, он осторожно кивнул,— Обещаешь ответить честно?   — Конечно, милая,— нервно улыбнувшись, Сасори больно прикусил щеку изнутри, пытаясь себя отрезвить,— Я обещал тебе всегда быть честным.   Хорошо, что обещание не имело обратного действия во времени. Все же, лжи в их истории было достаточно.   — Ты разговаривал с моим отцом перед… — она судорожно вздохнула, но все же продолжила,— его смертью?   Так вот в чем было дело. Учиха, черт бы их подрал, везде без мыла пролезут.   — Да. — Сасори ответил твердо, не отводя прямого взгляда,— О бизнесе, Сакура. А после твоя мама сообщила, что ему стало хуже…   — Достаточно. — улыбнувшись, Сакура расслабила плечи, будто с них спал тяжкий, неподъемный груз,— Этого достаточно. Поехали домой.   — Это то, о чем я хотел тебе сказать,— выдержав небольшую паузу, Сасори продолжил,— Наверное, некоторое время тебе не стоит возвращаться домой. В отелях сейчас тоже не очень безопасно, и я хотел предложить тебе остаться у меня. Ненадолго — пока шумиха не утихнет. Только если ты не против, конечно.   Поднимаясь из-за стола, он с мягкой улыбкой протянул ей руку. Пауза, повисшая между ними, вызвала в нем едва уловимую дрожь,— он все еще боялся, что Сакура откажется принять его предложение.   И всегда будет бояться.   — Ты прав,— когда хрупкая ладонь скользнула по его коже, Сасори крепко сжал ее, и внутри у него все отлегло,— Спасибо тебе.   Мягко приобняв, он, выведя ее из помещения, заботливо усадил на переднее пассажирское сиденье. Сев за руль включил отопление на максимум — Сакура, пусть и провела на улице не больше пары минут, ощутимо дрожала, почти съежившись в комок. Спрашивал ее о чем-то, пытался отшучиваться, успокающе поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони.   А сам все думал про себя — неужели благодарность это все, что он заслужил? Паршивое «спасибо» — единственное выражение чувств, которое он от нее услышит?   Упорно отгоняя от себя мрачные мысли, он улыбался, всеми силами стараясь ее приободрить. Сасори был и будет ее единственной опорой — и это место он никому не уступит.   Территория его дома хорошо охранялась — даже самые назойливые репортеры не смогут  пробраться в частный сектор через несколько контрольно-пропускных пунктов. В прислуге он был уверен, как в самом себе, а значит, в этом городе это — последнее действительно безопасное для Сакуры место.   Его дом. Его крепость.   — Проходи,— распахивая дверь, он пропустил ее в гостиную, и Сакура любопытно оглянулась. Мельком проскользнула ее старая, эмоциональная и воодушевленная сторона, и Сасори улыбнулся. Такой он ее полюбил,— Весь дом в твоем распоряжении. Я попрошу привезти твои вещи, но если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь попросить горничную — Кэтрин, она все организует.   Взглядом найдя склонившуюся в традиционном приветственном поклоне женщину, Сакура кивнула.   — Ты можешь выбрать любую комнату,— скидывая с плеч пальто, он предал его Кэтрин, — Не торопись. У тебя будет достаточно времени все рассмотреть.   Сакура развернулась к нему, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и сейчас напоминала Сасори маленького ребенка, которому подарили самую желанную игрушку в мире. Такой нетерпеливой она казалась.   — Я смогу увидеть твою мастерскую? — она нервно закусила губу, будто не зная, может ли она о таком просить,— Ты ни разу не показывал мне ее.   Сасори рассмеялся, покачав головой.   — Чуть позже. Там давно никто не бывал — даже прислуга. Дашь мне немного времени привести ее в порядок?   Кивнув, Сакура снова развернулась к лестнице, оглядывая причудливый узор. Подойдя к ней ближе, он аккуратно приобнял ее за плечи, целуя в макушку. Маленькая и хрупкая, она легко поместилась в кольце из его рук. Совсем беззащитная.   — Поужинаем?   — Только после того, как ты покажешь мне дом,— Сакура  развернулась к нему, мягко укладывая ладони по бокам, и у него едва не закружилась голова. Такая она была красивая,— Как так вышло, что я ни разу здесь не была?   — Ты просто не помнишь.   Покачав головой, пока она настойчиво тянула его за собой по лестнице вверх, Сасори, наконец, отпустил ложное чувство тревоги, донимавшее его с самого утра.   Теперь Сакура будет рядом с ним двадцать четыре часа в день. Семь дней в неделю. Триста шестьдесят пять дней в году.   Здесь до нее никто не сможет добраться.