Стёртые грани

Ева не помнила, как все началось. Возможно, это была суббота, время после обеда, когда она нежилась под солнцем перед бассейном. Июньское солнце хорошенько припекало, а потому сильно хотелось подставить свое белоснежное тело в угоду солнечным лучам. Внезапно девушка почувствовала легкое касание по оголеной ноге, по коже пробежали мурашки. Она слегка пошевилилась, все еще не открывая глаза. Но когда движение по ноге вверх продолжилось, Ева на секунду подумала, что некая противная муха не желает покидать маслянистую кожу, щедро «приправленную» SPF-кремом, а затем она осознала, что это чужие пальцы проводят по её бедру прямо сейчас. Санторини выглянула из-под панамки, которая прикрывала её лицо до сих пор, и обнаружила отца, который любовно проводил рукой по её ноге и томно улыбался. — Папа? Что ты делаешь? — спросила дочка, всем телом почувствовав напряжение. — Любуюсь своей красивой девочкой. Гимнастика и гены, конечно, отточили такую славную фигуру, малышка! Просто вау! — он оставил легкий поцелуй на внешней стороне бедра, посылая холодок в спинный мозг Евы. Что это? Что он делает? — Пойдем окунемся вместе, не стоит так долго загорать, — он уже встал на ноги и направился к краю бассейна, — давай, — и красиво «щучкой» прыгнул в воду. Ева выдохнула, все еще пребывая в напряжении, но встала, откинула панамку и присоединилась к отцу. Вода и правда освежала разгоряченное тело, а сильные руки отца, которые обвили её талию, будто добавляли этого пьящего ощущения. В конце концов, это же её папочка, с кем она в пять лет ходила за руку в зоопарк; кто подкидывал её в воде, заставляя заливаться смехом; кто дарил красивые платья и называл принцессой; кто по первому симптому вез к врачу, будь то кашель или легкое головокружение; тот, кто купил лучшее вино, чтобы отметить её выпуск из средней школы и одновременно становление девушкой… «Иногда мне кажется, что из-за некоторых событий в моей жизни я никогда не смогу смеяться или улыбаться по-настоящему. Я даже не знаю, что тогда произошло в мои почти пятнадцать лет, но чувствовала, что с тех пор что-то умерло во мне безвозвратно.»

***

— Первое заседние было ни о чем. Они просто представились, назвали все свои регалии и достижения в бизнесе, и как это влияет на наше общество и страну, и на том закончилось, — Марк непрерывно рвал травинки, пока пересказывал события в суде. Ева сидела рядом и внимательно следила за его движениями, также хмурясь, как и брат. — Если бы это был суд против кого-то другого, то тут было бы все сразу ясно, в завимости от социального статуса. Но что если родители являются ответчиками в суде по отношению к собственным детям, тогда на чьей стороне будет благосклонность? Марк с горечью покачал головой и взглянул на сестру, которая все и так сидела с камянным лицом. — Эй, ты в порядке? Ты слышала, что я сказал? — Ева медленно перевела взгляд с его рук в глаза и кивнула, — ты очень бледная. Нам следовало поесть во время твоего перерыва, а не говорить. — Все в порядке, — брюнетка поднялась на ноги, отряхивая юбку, — это последний урок. Так что можешь меня дождаться и поедем вместе… а нет, — она взглянула на спортивную площадку, где старшеклассники играли в баскетбол. — О ком я не знаю? — Марк также вернул себе вертикальное положение и ревностно окинул школьников взглядом, — неужели Эрик Саммер решил вернуть тебя, потому что в этом году не пересекается со мной в коридоре? — Нет, он переключился на Терезу Латимер, не поверишь, — усмехнулась Ева, — но в любом случае, Марк, — она строго взглянула на брата, — ты обещал не уподобляться родителям. А это значит, избавь меня от своей ревности и контроля. Дай мне наконец-то свободно дышать, — с этими словами она направилась обратно в школу, не дожидаясь ответной реакции.