One little bakery

      Раннее утро. Чимин на почте – с трудом проталкивается сквозь толпу, чтобы получить посылку от бабушки. Она все время забывает, что внук давно не живет по старому адресу.       Чимин тяжело вздыхает. Это место хранит в себе столько воспоминаний. Ему нравится этот район, нравится эта часть города – он постоянно вспоминает это место, даже спустя год.       Все меняется. Теперь он отделен от прежней жизни, учится в университете после трех лет тяжелой подготовки, уже не снимает крохотную однокомнатную квартирку на первом этаже – сейчас у него есть шанс стать тем, кем он давно хочет быть – сценаристом.       Чимин еще помнит. Помнит тихие старые и узкие улочки, что навевают мысли о времени, проведенном за работой, помнит о прогулках теплыми летними вечерами – он все еще помнит аромат свежей выпечки из пекарни, в которой уже давно не пишет, хоть черновики еще сохранятся у него в столе.       Он помнит все, ощущает, словно все еще может вдыхать сладость, чувствовать на языке ягоды и взбитые сливки на губах, сахарный миндаль и пряные нотки корицы в только что сваренном кофе. Пекарня новая, но Чимин пакует вещи, уезжая в другое место.       Сотрудник почты неожиданно вручает посылку, вырывая из собственных мыслей. Чимин получает небольшую коробку и расписывается. За окном проливной дождь, автобус уже подъезжает к остановке, но явно не собирается дожидаться опоздавших. Чимин бежит, заворачивает за угол и чуть-чуть не успевает, поскальзываясь в луже.       Посылка намокает от воды, пока Чимин негромко скулит, потирая ушибленную коленку. Парень хочет подняться, цепляется за одиноко стоящий почтовый мусорный бак, но роняет его, опадая следом на мокрый асфальт.       Чимин пытается подобрать хотя бы мусор и поставить бак на место, когда на глаза попадается довольно старое на вид письмо, ведь такие марки уже давно не выпускают – конверт мокрый, немного смятый и пожелтевший от времени. Парень подползает, чтобы дотянутся и осторожно взглянуть, но буквы размыты и явно не сегодняшним ливнем. Он не может прочитать адрес отправления. И отправителя не опознать.       Чимин с трудом встает, хватает коробку и, пряча мокрый конверт под курткой, из последних сил бежит в следующий подошедший автобус.

***

      Чимин добирается до общежития едва живым – он долго принимает душ, греясь под струями горячей воды, хоть дрожь в теле так и не удается успокоить, и мажет ушиб мазью, которую оставил его сосед по комнате. Парень наливает чай и устраивается в общей комнате за черновиками, когда вспоминает о письме, оставленном в мокрой куртке.       Руки немного дрожат, пока Чимин вскрывает конверт, и разворачивает длинное письмо, которое до него, кажется, никто не читал. Он сперва бегает по нему глазами, изучает аккуратный почерк, синие дорогие чернила, на которых все еще хранится чья-то история.

«Привет. Меня зовут Юнги. Ты меня совсем не знаешь, и мне кажется, это довольно глупо писать тебе вот так. Я все еще помню тот день, когда впервые увидел тебя в окне той пекарни. Ты сидел в уголке, разглядывал улицу и пил кофе. Лето было холодным, и на тебе был теплый бежевый свитер. Ты что-то увлеченно писал и, возможно, даже видел меня, проходящего мимо. Я навсегда запомнил тот день. Ты мне приснился потом. Каждый день снишься. На следующий день я зашел в пекарню и снова увидел там тебя. Я случайно услышал, что тебе нравится выпечка, и ты знаешь, мне так захотелось печь для тебя. Печь самое вкусное только для тебя. Я все еще помню твой голос. Он нежный и мелодичный, до сих пор звучит у меня в голове. Ты улыбался так ярко, что мне не удалось укрыться. Улыбался глазами. В них таилась неземная красота, любовь, совсем немного усталости и так много страсти. Твои глаза горели. Сверкали, переливались маленькими вселенными. В них были звезды. Я заметил. Я открыл пекарню неподалеку от того места, где первый раз увидел тебя. Просто в надежде, что однажды ты заглянешь. Ты еще ни разу не приходил. Я жду. Каждый день жду. Жду возле той пекарни, где увидел тебя. Я узнал у них твой адрес, но до сих пор не знаю твое имя. Надеюсь, что хотя бы адрес правильный, и письмо все же дойдет до тебя. Мне не хватило смелости подойти, и каждый день я проклинаю себя за это. Я, наверное, настолько глупый, что даже не догадался сделать твою фотографию. Ты больше не приходишь в ту пекарню. Прошло уже три месяца, но я по-прежнему жду. С Любовью, Юнги»

      Чимина окутывает непонятное чувство. Он не может выпустить письмо из рук, раз за разом вчитываясь в каждую оставленную строку, в каждое слово, задерживаясь на таком красивом, трепетном и непривычном признании. Слишком личном и откровенном.       Юнги в письме признается в своей любви, в нежном чувстве, которое живет в его сердце с первой же встречи, мимолетного взгляда на тогда еще незнакомого человека.       И Чимин не думает, что это глупо. Он впитывает каждое слово, изучая письмо и пальчиками проводя по старательно выведенным строкам; завитки Юнги изящные, замысловатые, но слова передают его смущение, неуверенность, даже страх сделать шаг, но, кажется, он так хочет рискнуть.       Юнги словно больше всего на свете мечтает об этом человеке, пишет с такой теплотой. Он трепетный в своих чувствах, немного застенчив в своей любви – Чимин не замечает, как начинает думать о нем, узнавать через единственное послание, представлять его характер, его голос, наполненный глубиной, его образ в деталях и своих мыслях – в своих мечтах он заботливый, нежный и почему-то пахнет выпечкой, пахнет утренним кофе, и ему нравится.       Ему нравится, как Юнги описывает любимого человека – с откровением, мягкостью, настоящим восхищением. Нравится теплое послание, переполненное чувствами, которое, возможно, так и не нашло ответа. Нравится, что готов подарить ему так много, готов даже открыть свою пекарню – просто ради того самого момента, когда сможет увидеть его снова.       Интересно, Юнги смог встретить свою любовь? Отправил еще одно письмо? А если он больше не посылает письма? Если это единственное послание, которое так никогда и не дойдет до адресата?       Если он все еще ждет? И как долго он уже ждет?       Случайно. Незаметно. Волнительно и робко. Чимин желает, чтобы Юнги нашел свое счастье – его скромная любовь кажется ему такой сокровенной. Такую он всегда хотел для себя. Любовь, пропитанную заботой и глубокими чувствами, запахом свежей выпечки, ароматами на одежде, в волосах и на коже – хочет сам пропитаться такой любовью.       Юнги пишет с любовью.       Пусть Чимин не знает этого человека, но видит его чувства, изложенные на бумаге – не может не попытаться найти его, отдать назад послание, которое, возможно, по ошибке остается единственным сохранившимся доказательством его искренности.       Чимин хочет найти его.

***

      Хосока, соседа Чимина по комнате, еще нет, значит он на радио – еще есть время, есть шанс успеть. Хосок тоже учится на сценариста, только пишет сценарии к радиопередачам.       Чимин оставляет уже холодный чай недопитым, собирает вещи, возвращает письмо в конверт и бежит, даже не надев куртку. На улице все еще ливень, но теперь он, кажется, перестает иметь значение.       Чимин бежит через весь кампус, не обращая внимания на лужи и мокрые кроссовки. Письмо в рюкзаке – надежно спрятано от дождя. Парень вбегает в нужное здание, не дожидается лифта и по лестнице поднимается на последний седьмой этаж.       Друг в студии, еще дорабатывает сценарий к вечерней университетской радиопередаче. Слушателей мало, но Юнги может услышать. Может быть услышит...       Чимин на это надеется.       Если этот шанс не сработает, то придется идти на настоящее радио – а там письмо могут и не взять.       Других способов узнать человека, найти Юнги и отдать послание нет. Нет даже фамилии, нет адреса – есть только его чувства. Чимин боится оставить их без ответа, боится, что совершенно незнакомый ему человек все еще ждет, скучает и до сих пор надеется однажды встретить того, кто даже не получил его признание. – Привет, Чимин, – удивляется Хосок, но вида не подает. Чимин встревоженный, растерянный и запыхавшийся. – Ты что тут делаешь? Что-то случилось? – Хён, помоги мне, пожалуйста, – Чимин умоляет, с дрожью в руках достает письмо и осторожно протягивает. Так, словно для него оно имеет наивысшую ценность. – Я хочу найти этого человека, – Хосок читает, глазами быстро пробегаясь по строкам и возвращая находку соседу. – Хорошо, я попробую. Спрошу у нашего шефа, если он согласится, тогда... – Хосок не договаривает, сразу уходит в кабинет руководителя. – Хочешь сам прочитать или отдать письмо ведущему? – спрашивает Хосок, возвращаясь к рабочему столу и начиная делать срочные добавления в сценарии. – Я хочу сам, – восклицает Чимин. Ему самому хочется рассказать, хочется прочитать это признание вслух, проникнуться строками еще раз.       Передача начинается, и Чимин ждет, когда его пригласят в студию. После университетских новостей ведущий ставит популярные среди студентов песни, разбавляя их историями из жизни знаменитых выпускников университета, после прерывается, чтобы дать слово Чимину.       Бумага в руке дрожит вместе с его собственными чувствами. Почему-то ему становится очень грустно за Юнги, который все еще ждет и никак не может найти своего любимого, не покидающего его даже во снах – удивительно, как он помнит голос, помнит, насколько прекрасен был тот момент... Чимин очень хочет это почувствовать. Грустно от того, что сталкивается с чувствами, которых в его жизни никогда не было, признанием, которого он ни разу не получал. – Я... здравствуйте, – Чимин делает паузу, вежливо приветствуя слушателей, как советует Хосок, и только потом ненадолго унимает отчаянную непонятную тревогу. – Меня зовут Пак Чимин. Сегодня я нашел письмо и хотел бы отыскать его владельца. На конверте не было адреса, поэтому я не знаю, как по-другому к тебе обратиться...       Волнение нарастает, но Чимин, глубоко вздыхая, начинает медленно читать. Каждая строка почему-то глубоко оседает в душе, отдавая жжением, непременной горечью, ведь в словах Юнги такая искренность и верность, надежда, от которой сердце замирает.       Чимин читает послание по радио, даже не замечая, как дрожит и срывается голос, как по щекам текут слезы. Кажется, что он переполнен чужими чувствами, лишь в последний момент осознает, что это признание не принадлежит ему.       Слезы не остановить. Несколько капель остаются на бумаге, немного размывая чернила. Чимин стирает влагу вновь и вновь, продолжая читать до самого конца, пока не замирает на главных, самых важных словах. – С Любовью, Юнги, – выдыхает Чимин прямо в микрофон. Ему просто хочется найти Юнги, хочется восхититься его чувствами, хочется узнать о настоящей всепоглощающей искренности, пусть оставшейся без ответа того самого человека. – Я хочу вернуть тебе письмо. Возможно, что человек, о котором ты пишешь, ждет твое признание, – Чимину трудно поверить, что Юнги может даже не услышать его, не включить радио в этот самый момент – он может быть давно счастлив с человеком, которого любит. – Надеюсь, что, если письмо отправить еще раз, оно обязательно дойдет, – по крайней мере, Чимин в это верит. – Я не знаю, где находится то место, о котором ты пишешь, но я буду ждать тебя возле своей любимой пекарни, чтобы отдать письмо, – Чимин диктует адрес, все еще дрожащими руками складывая письмо и убирая назад в конверт. – Я буду в ярком желтом свитере, обычно я сижу у окна, – парень делает паузу, вздыхая и с трудом сдерживая слезы.       Почему больно именно ему? – Я буду ждать, – произносит Чимин и благодарит слушателей. Хосок провожает до самого выхода, успокаивает объятиями и просит не задерживаться допоздна. Чимин и сам понимает, что надежды совсем нет, но все равно идет в пекарню, чтобы вернуть Юнги письмо и, если получится, немного поработать над своими черновиками.       Любимая пекарня, как всегда, встречает его ароматом выпечки – запах уже вечерний, кофейный, терпкий и цепляющий. Лучше всего ему теперь пишется именно здесь – в пекарне неподалеку от университетского кампуса. Скромное уютное местечко, спрятанное от посторонних глаз – он здесь постоянно – долгими вечерами, прячется от городской суеты за чашкой кофе и нежнейшим смородиновым тартом, и иногда редким утром, когда нет занятий – пекарня наполняется запахами только что испеченных булочек со сливками и эклеров с заварным кремом.       Каждая его история наполняется особенным вкусом благодаря этому месту. Истории такие же сложные, как сладкие воздушные пирожные с нежной сливочной начинкой, смелые, словно сочные фруктовые изыски из песочного теста, покрытые слоем сахарной глазури, немного запутанные, как многослойные тортики с вишней в темном шоколаде. И иногда они нежные, словно грушевые паи с мягким бисквитом и аккуратной ягодкой в центре.       Чимин наполняет их любовью с ароматом ванили и карамели, миндаля и клубничных пирожных со взбитыми сливками, которые ровными красивыми корзинками стоят на витрине. Его любовь во вкусах и запахах, его любовь когда-нибудь будет пахнуть выпечкой. Так наивно...       Чимин ждет до самого закрытия, перечитывая черновики и делая в них исправления, переписывая и привнося те самые чувства, которые он сейчас испытывает.       Почему он так сильно надеется, что Юнги придет? Почему верит, что он не перестал ждать, живя счастливо совершенно спокойной жизнью? Почему не может выпустить из сердца его признание?       Чимин не замечает, как проходит несколько часов в ожидании того самого человека – письмо лежит рядом на столе. За окном все еще дождь, крупные капли остаются на стекле, а силуэты редких прохожих размываются. Посетителей в такой поздний час уже нет, да и никто давно не заходит. Пекарня сейчас закроется.       Чимин не замечает сначала, как кто-то подходит к нему. Парень только успевает поднять глаза, едва заметно втягивая носом аромат выпечки – по телу пробегает крупная дрожь, когда он видит чужие глаза напротив. Чимин молчит, еще держится, но горячая слеза уже бежит по щеке, когда к нему подсаживаются рядом. Он молчит в ответ, боясь произнести хоть одно лишнее слово, дышит тяжело, но глаза искрятся, светятся счастьем. – Я ждал тебя, – произносит Юнги, аккуратно заправляя пальцами чужую челку за ушко. – Дождался.