One little bakery

      Дождь не прекращается с самого утра. Ливнем разливается по асфальту – улицы мокрые, полные прохожих, спешащих на работу, и мелькающих разноцветных зонтов, а Юнги в очередной раз всматривается в открывающуюся дверь своей пекарни. Уже с какой-то тоской, непрекращающимся давным-давно отчаянием.       Ищет в каждом посетителе его, ищет не глазами – скорее душой, будто должен почувствовать, сразу узнать. Но момент так и не настает – Юнги уже давно проживает жизнь, остановившуюся в тот самый момент.       Холодным летним днем...       Прошел почти год с того самого дня, как Юнги видел его – как оказалось, в последний раз.       Того, чье имя он не знает.       Того самого, от которого сердце в самых простых и искренних воспоминаниях бьется чаще.       Того самого, кто занял все мысли, забрав их вместе с душой.       Того, кто еще никогда не заходил в пекарню.       И Юнги как обычно смотрит на дверь, но и к вечеру он так и не появляется. Еще один день.       Юнги соврет, если скажет, что не ждет. Давно должен был перестать – еще тогда, когда он перестал появляться в пекарне напротив; тогда, когда стало понятно, что ответ уже не придет.       Но он все еще в мыслях – словно никогда и не собирается их покидать, терзая и заставляя сердце сжиматься от горечи, безнадежных попыток забыть и жить дальше.       Только не получается. Уже нет надежды, что однажды все станет лучше, что однажды Юнги смирится.       Ведь Юнги все еще ждет, раскладывая по утрам выпечку на витрины; ждет, пока варит посетителям кофе; ждет, вглядываясь в людей в теплых бежевых свитерах, хоть немного похожих на него. Ждет каждый день, продолжая печь. Еще хочет печь только для него.       Там, где есть Юнги, его уже нет. Он все еще преследует образ, иллюзию и отчаянное навязчивое видение, однажды ворвавшееся в его жизнь тем прекрасным днем, но догнать его невозможно.       Он там, где нет Юнги. Его не найти, не отыскать, но Юнги продолжает ждать, не замечая никого другого. Во всей своей любви, в постоянных мыслях, в желаниях прикоснуться, услышать голос. Даже просто имени, названного шепотом, было бы достаточно, взгляда в свою сторону и ласковой нежной улыбки. Ничего больше.       Он все еще призрачным скромным воспоминанием где-то рядом, уже с наступившей сентябрьской теплотой и частыми дождями, с запахом кофе и музыкой, доносящейся из пекарни, с закрытыми от отчаяния глазами и всплывающими строчками из письма, отправленного вдогонку своей собственной нерешительности.       Письма, оставшегося без ответа. И единственное, что теперь с Юнги постоянно – ожидание. Жизнь в бесконечных воспоминаниях, мешающих спать по ночам, страхе, что никогда уже не сможет встретить того, чье имя так и не узнал.       И Юнги постоянно утопает, теряется, сходит с ума, стараясь преодолеть, просто ничего не чувствовать – не может, сколько не пытается. Возможно, уже давно смирился, что никогда и не получится. Смирился даже с тем, что это отказ.       Но ждет, замирая всякий раз, стоит подумать о том, что было бы, будь он чуть смелее, немного решительнее, настойчивее.       Ждет, потому что не может думать о ком-то другом, потому что его любовь слишком верная, неправильная. Губительная. Да и Юнги совершенно беспомощный в своих стремлениях отыскать, попытаться удержать.       Что было бы, окажись он ближе?       Рядом...       В жалких сантиметрах от чужих губ, в миллиметрах расстояния между телами, в прикосновениях к коже, которым уже не будет подвластна система исчисления – просто потому, что это расстояние перестанет существовать.       Ему кажется, будто что-то должно было измениться с этим письмом – но не меняется ничего – он по-прежнему одинок в своих чувствах, оставшихся без ответа.       К вечеру небо темнеет. Юнги не замечает ничего, кроме бликов фар, капель дождя на стеклах пекарни, безликих прохожих – не замечает ничего, не слышит даже, как отчаянно бьется собственное сердце – чувствует вновь подступающую, ноющую, колющую прямо в груди тоску. Ту самую, с которой вынужден жить...       Юнги слышит только звуки радио; музыка давно сменяется голосами – кто-то из посетителей всегда оставляет радио включенным, но Юнги даже не обращает внимания за работой, иногда лишь прерываясь на знакомые мелодии, тексты, которые надежно отложились в памяти.       Прерывается на голос, звучащий так же отчаянно, как и его собственный. И слова другого не подобрать – даже через колонку страх, тревога, небрежно вытертые ладонями слезы, мягкий заплаканный голос, сообщающий, что нашел письмо – его письмо. Оно тоже звучит отчаянно – как и вся его жизнь. Юнги узнает свое послание, роняет чашку, но не в силах даже убрать осколки. Это уже не так важно.       Юнги чувствует, что тот, кто говорит по радио, дрожит, плохо справляясь со страхом. Слушает заплаканное «сегодня я нашел письмо», а затем наступает оглушительная пустота. Тяжелая, невыносимая, опасная. Этот голос, этот мягкий пронзительный живой голос звучит в сердце.       В груди что-то срывается на вой, на скулеж, на еще оставшуюся где-то надежду, но сейчас Юнги вынужден слушать свое признание по радио. И даже эта попытка оказалась напрасной, проигранной заранее – расплатой за нерешительность, за то, что не поборолся за свои чувства. Ответ не придёт никогда. Потому что тот самый человек даже не знает о его признании.       А тихий голос продолжает звучать по радио. Юнги кажется, что он уже слышал этот голос, что узнает его из сотни тысяч других. Понимает, но поверить не может. Болезненный. Израненный.       Юнги закрывает глаза, в очередной раз возвращаясь назад в тот холодный август, возвращаясь в единственные оставшиеся в памяти воспоминания – каждый прожитый день с тех пор пронизан мыслями только об одном человеке. Светлыми чувствами, причиняющими страшную боль. День, когда он так и не набрался смелости, чтобы подойти познакомиться.       Юнги до конца все равно не может поверить. Пока не слышит свое собственное имя, пока не слышит, где может забрать свое письмо, пока не слышит слезы, всхлипы – внезапно все понимает, дрожит в страхе не успеть. Срывается, закрывает пекарню и заводит машину.       Едет сквозь дождь, боится опоздать, хоть и не знает, чего ждать на самом деле, обманывает себя уже давно – лишь бы забрать письмо, попытаться отправить его еще раз. И только голос, звучавший по радио, не дает покоя. Не выходит из головы. Звучит ласково, знакомо. Завораживает, ласкает слух, словно нежный бархат, словно его губы в самой настоящей близости касаются кожи.       И Юнги замирает, едва добираясь до места встречи. Всматривается в окно, заходит с черного входа, отпуская сотрудников по домам. В пекарне только он – тот, кого Юнги так долго ждал. Он сидит за столиком возле окна, в желтом свитере, как и описал на передаче.       Он кажется светом, любовью, все тем же летним днем, счастьем, которое и в сердце, и в душе, и в воспоминаниях – задумчивый, трепетный, солнечный, сокровенный.       Юнги улыбается осторожно, почти с опаской, подходит едва слышно, чтобы не напугать, и присаживается рядом. Он чувствует собственную дрожь в руках, которые так хотят прикоснуться – этот момент снится ему каждую ночь.       Он сидит напротив – и Юнги все еще не может поверить, что он так близко, что не так давно назвал это место своим любимым. Еще одна пекарня, открытая для него. Еще одно место, которое он нашел, как и его послание, как письмо, как чувства, готовые в любой момент вырваться наружу.       Взгляд поднимается так смущенно, осторожно, когда пальцы Юнги аккуратно касаются, когда он шепчет, когда не может сдержаться, когда одним лишь прикосновением просит о любви. – Я ждал тебя, – звучит у Чимина в голове, застревая в груди теплотой от прикосновения только кончиков пальцев. По телу бегут мурашки, а в голове суматоха, цунами, которое мгновение назад накрыло его. Разве можно чувствовать так много после одного письма? Можно ли влюбиться в человека, которого никогда не видел, чье послание до сих крепко держишь в своей руке в ожидании вердикта, может, всего лишь кусочка истории, вежливого «спасибо, что вернули письмо», но чужое касание говорит намного больше. – Дождался, – он просто смотрит в глаза, боясь сказать что-то еще, робеет, как и Чимин.       Дрожит также, как Чимин.       Задерживается на еще одно мгновение, пока оно не закончилось. Чимин не хочет его упускать, пусть потом будет стыдно, больно – мягко целует чужую щеку, покрываясь румянцем от смущения.       Пекарня пустая. За окном еще идет дождь – иногда можно услышать раскаты грома. Сердце Чимина бьется в такт. Он понимает, чувствует, просто знает – с какой-то утраченной болью, с пришедшим штормом, трепетом, бережно стертыми с лица слезами.       Юнги касается его кожи очень осторожно – только подушечками пальцев. Боится. Совершенно путается в себе, в том, как можно вот так взять и прикоснуться, потрогать и узнать через всю эту близость.       В руке Чимина письмо, но тот держит крепко, будто не спешит расставаться с ним. Юнги тянется и сжимает почти дрожащую теплую ладонь своей.       Чимин дергается, замирает от волнения, когда Юнги забирает письмо из его руки. Немеет, сжимается, старается не заплакать, но очередная слеза скатывается по щеке. – С любовью, Юнги, – произносит на ухо, двигаясь совсем близко. Опаляя своим дыханием. Юнги боится, что ему все еще кажется, что момент может в любой момент закончиться. И протягивает письмо владельцу. Взгляд в ответ растерянный, тревожный – но это письмо, это признание было предназначено только ему.       Юнги все еще просит, умоляет о любви.       Не догадываясь, что Чимин уже влюблен... уже чувствует легкие горячие поцелуи на своей коже. – Юнги, – повторяет Чимин. И решается на что-то опасное, целуя в губы. – Чимин, – произносит он, касаясь своими губами губ Юнги.       С затишьем, с внезапным молчанием, напряжением, обрушивающимся настоящим штормом, накрывающим, словно цунами. В закрытой пекарне и близости, без оглядки – Чимин дрожит, дышит громко, тяжело, сам боится.       И Юнги выплескивает свои чувства, которые так долго оставались лишь воспоминаниями и строчками на бумаге, словно все та же разрушительная волна, цунами – с продолжительным молчанием, с дождем за окном, с запахом выпечки и кофе, с любовью, в которой никогда не сомневался. – Дождался тебя.