Беда не приходит одна

— Ты поможешь мне или нет? — раздался шепот из темноты. Кристиан осмотрелась, но на улице было так же темно и пустынно, как и несколько секунд назад. Джейк карабкался по плющу на стену чужого дома, и девушка не без причины нервничала. — Чем тебе помочь, позволь узнать? — прошипела она ему снизу. — Говори хотя бы, чем занимаются эти придурки. Картер кинула беглый взгляд в окно гостиной: все семейство по-прежнему сидело на диване и смотрело фильм. Здоровенный коротко стриженный парень спал, запрокинув голову на спинку дивана, а его младшая сестра уже вовсю разрисовывала ему лицо лаком для ногтей. — Тяжело чуваку придется… — Чего? — не понял Джейк, хватаясь за край окна. — Что-то не так? — Лезь давай, все в порядке, — ответила девушка, поглядывая то на улицу, то на окно. Парень с облегчением обнаружил приоткрытое окно и без труда пробрался в комнату на втором этаже. — Этот говнюк еще у меня попляшет… Назвать меня обсосом на глазах у всех… — бормотал он под нос, оглядывая комнату. — Ага… Кажется, я знаю, куда это засунуть. Кристиан все еще стояла на стреме, когда Джейк начал вылезать из окна. — Эй, лови, — прошептал он, кидая девушке сверток. Она ловко поймала его и отогнула край футболки, в которую оказались завернуты купюры и серебряный кубок за баскетбол. — Ты спятил?! Верни на место! — разозлилась Крис. — И не подумаю, это мне за моральный ущерб, — Джейк прикрыл окно и начал спускаться. — Я поделюсь, тебе 30 процентов за содействие. — Ты понимаешь, что это… И тут парень сорвался. Плющ оборвался, и он полетел вниз с высоты четырех метров. Кристиан бросила сверток на землю и в последний момент толкнула друга в сторону детского бассейна, который все еще стоял наполненный во дворе. Джейку повезло, и он приземлился прямо в воду, прорвав резину самого бассейна. Воздух из нее начал выходить, и конструкция принялась оседать на глазах, разливая по всему участку воду. — Долбаеб, — прорычала Картер, хватая сверток и засовывая его наскоро в рюкзак. Джейк тем временем, отплевываясь, вылез из воды и отряхнулся. Хозяева дома начали что-то подозревать, услышав на заднем дворе жуткий шум. Парень проснулся и раздраженно отпихнул от себя сестру, пытаясь понять, что же происходит. Но как только его взгляд упал на окно, Джейк выпрямился в полный рост и уставился прямо на него. В эту секунду он готов был поцеловать Кристиан за то, что она заставила его нацепить старые хоккейные маски, покрашенные в черный. Узнай его сейчас этот парень, ему пришел бы конец. — Ээээ!!! — взревел здоровяк, вскакивая с дивана. Его крик был слышен даже на улице. — Тыыы!!! Мудила!!! — Бежим! — крикнула Крис, хватая Джейка за рукав. — Ты слышишь?! Парню пришлось взять себя в руки и бросится за подругой. Позади послышался хлопок открывающейся двери и самый отборный мат от коротко стриженного качка с розовым блестящим пони на лице. — Он… нас… дого… нит… — кое-как выдавил Джейк на бегу. — Не останавливайся, задохлик! — прокричала ему в ухо неформалка. — Давай! Они бежали, казалось, бесконечно долго. Когда легкие уже отказывались спонсировать их постыдное бегство, ребята завернули к дому, чьи хозяева сейчас были в отпуске, и забрались на задний двор, буквально падая в клумбы с бархатцами. — Бля… Мы оторвались? — шепотом спросил Джейк, жадно глотая воздух. — Еще у закусочной, — хрипло ответила Крис. — Но надо было еще пробежаться, иначе нас легче было бы найти… — А ты неплохо бегаешь, — усмехнулся парень, приподнимаясь с земли. Все его лицо было в листьях и бардовых лепестках. — В постели ты такая же выносливая? — Этого ты никогда не узнаешь, — хмыкнула Картер, вытаскивая из-за шиворота цветок. — И больше не поднимай эту тему, окей? — Знаешь, жить без матери хреново, — понимающе сказал Джейк, поворачиваясь на спину и закидывая руки за голову. — Я понимаю. Сам так вырос. Но твой протест ничего не изменит. Твои девушки не дадут тебе той заботы, какую дала бы она. — Жить без матери нормально. У меня всегда был папа, он отлично справлялся, а ей я была не нужна. Значит, не нужна и она мне. А девушки меня интересуют, знаешь ли, вовсе не потому, что мне не хватает какой-то там заботы. Они просто заставляют все внутри трепетать. В отличие от парней. Видимо, я такой родилась. — Не попробуешь — не узнаешь, — ухмыльнулся Джейк. — Не узнаю — не пожалею, — резонно возразила девушка, вынимая из рюкзака телефон. — Твою мать… — Отец? — 10 пропущенных… опять. Он убьет меня. — Да ладно, сестра тебя отмажет, — отмахнулся он. — Ее бы кто отмазал… — пробормотала Кристиан, поднимаясь на ноги. — Мне надо домой. — Даже не выкуришь со мной сигарету? — Завтра. А сейчас мне надо идти. Джейк посмотрел ей вслед и чиркнул зажигалкой. Небо затянулось серыми тучами, и ночная синева уже не была столь яркой. Зато ровная половинка луны смотрела на землю пристально и недовольно. Ровно как и Аллан на дочь, когда та снова заявилась домой за полночь, изодранная, в земле и с запахом дыма от куртки. В который раз.

* * *

— Посмотри внимательно, Кристиан, — Аллан остервенело тыкал пальцем в свой телефон, пока тот и вовсе не погас и наотрез не отказался включаться обратно. — Да, пап, отличный был телефон. Всего полгода прослужил, — скривила губы девушка, намереваясь пройти к лестнице, к которой отец не пускал ее уже пять минут, пытаясь воззвать к ее совести. — Не телефон — вызовы. Знаешь, сколько их там? — Восемь пропущенных? — со вздохом спросила Крис. — Да. Представляешь? А как ты думаешь, кому они были адресованы? — Пап, ты не умеешь ругаться… — КОМУ ОНИ, МАТЬ ТВОЮ, БЫЛИ АДРЕСОВАНЫ?! Рима выронила вилку, а Калерия чуть не выхаркала от неожиданности обратно в тарелку кусок цветной капусты. — Мне, — покорно ответила Кристиан, отводя глаза в сторону. — Мне были адресованы, чего так орать-то… — Так позволь я узнаю, какого черта ты возвращаешься домой к 11 вечера, игнорируя при этом весь день мои звонки и прогуливая уроки… это что, опять синяк? — Аллан взял дочь за руку и одним движением закатал рукав дутой куртки. — Откуда это? С кем ты была? — Телефон на беззвучном был, прости меня, а это я посадила случайно, когда мы с Джейком решили отработать блок, часто применяемый в рукопашке. Поначалу нормально, а потом начинает болеть и под вечер выдает вот это, — Крис виновато спустила рукав назад и указала на лестницу. — Я могу принять душ и переодеться? Отец молча пропустил ее и нервно зачесал назад густые каштановые волосы. — А это все из-за мяса, — ядовито ввернула Калерия, накалывая на вилку неподатливую горошинку нута. — Я заметила за ней удивительную особенность: как только она съест порцию бекона, так сразу начинаются эти непонятные гулянки и ссадины-синяки. Тебе не кажется, что пора ужесточить меры наказания? Рима усердно пыталась слиться с мебелью. Ее начинал несколько беспокоить этот вопрос. Вот уже на протяжении месяца с празднования свадьбы ее сводная сестра периодически возвращалась домой позже обычного, не появлялась на занятиях, игнорировала звонки, отвечая далеко не всегда, а Калерию и вовсе начала сбрасывать. С Римой она почти не разговаривала. Не потому, что не хотела, просто как-то не находилось времени и повода. Сама Рима, иногда просыпаясь ночью, слышала взволнованный голос девушки за стенкой, что-то тараторящий в трубку. Несколько раз она слышала угрозы в чей-то адрес. А недавно ночью проснулась от того, что Кристиан выпрыгнула на улицу из окна своей комнаты. Не на шутку испугавшись, Рима выглянула в окно, забыв даже включить свет, и увидела лишь вспышку зажигалки и несколько мимолетных искр зажженной сигареты, прежде чем силуэт девушки растворился в темноте окончательно. — Это неуважение должно прекратиться, — продолжала Калерия, поедая горошинки нута по одной, чем неимоверно раздражала дочь. Но та просто не могла решиться встать и уйти. Если она сейчас привлечет внимание, мало ли, чем это закончится. — Дети должны подчиняться, а не держать родителей в подчинении. — Я поговорю с ней, мы решим этот вопрос, — кивнул Аллан, садясь за стол. К тарелке он так и не притронулся, разглядывая причудливые узоры на куске цветной капусты. — Она молода, вспыльчива. Она не всегда знает, как правильно поступить, и совершает ошибки, как и мы все много лет назад. Я могу лишь помочь ей выбрать правильное русло для ее энергии и злости. — Диковинные у тебя методы воспитания, — сухо ответила жена, поднимаясь из-за стола и отправляясь к раковине. Рима воспользовалась моментом, чтобы незаметно встать и исчезнуть из кухни. Уже наверху она заметно успокоилась, надеясь, что сегодня ураган обошел ее. Дверь в ванну была приоткрыта, и стоя на пороге своей комнаты, девушка просто не могла не заметить, как ее сестра вытирает кровь, тонкой струйкой вытекающую из уха. Крепко зажмурившись, Рима перешагнула порог своей комнаты и закрыла дверь. Сердце стучало в висках, вырываясь наружу, нашептывая вернуться и выяснить, что случилось, но страх, что все пойдет не так, что она лезет не в свое дело и никому не нужна, пересиливал и оседал холодным пеплом где-то внутри. Таким же холодным, какими были глаза Кристиан этим вечером. «Какими они были последние пару недель».

* * *

Крис сидела на математике, жевала тянучку и зарисовывала, как «а» пыталась поглотить «в», а плюсик между ними играл роль жестокой мельницы, раскидывающей в разные стороны ошметки разной степени кровавости. Красных оттенков в пенале имелось всего лишь три, и девушке приходилось довольствоваться тем, что было. — Кристиан Картер, вас вызывают на первый этаж, просьба немедленно собрать вещи и спуститься вниз. Громкоговоритель вывел Кристиан из состояния транса и заставил хорошенько проморгаться. — Ты слышала, Картер, на выход, — махнула рукой математичка, и девушка быстро скинула вещи в рюкзак. — Думаете, что-то важное? — настороженно спросила неформалка. — Думаю, пришло время расплаты. — Чего? Но член на двери директора нарисовала не я! — Расплаты за прогулы, Картер! Изображение органов на двери директора мы обсудим как-нибудь позже. Кристиан вышла из класса и быстро сбежала вниз, ожидая увидеть директора или кого похуже, вроде их дисциплинарного руководителя, но обнаружила там только англичанку, переминающуюся с ноги на ногу и поглядывающую на часы. — Вы меня звали? — растерянно спросила девушка, подходя к ней. — Ваша сестра упала в обморок у меня на уроке, — сообщила женщина. — Она сейчас в медпункте, но до дома ее должен кто-то довести. Вы будете освобождены от последующих уроков. Сможете сопроводить ее? — Да. Это даже не обсуждается. Какой кабинет? Учительница указала на медпункт, и девушка бегом бросилась туда. — Рима, — распахивая дверь, крикнула Кристиан, но медсестра приложила палец к губам и зашипела. — Что вы кричите? У нее был обморок, а вы… — Рима, твою мать, какого черта? — Картер не долго думая села на краешек кушетки и положила руку сестре на лоб. Та устало открыла глаза и удивленно посмотрела на нее. — Что ты здесь делаешь? — Она все еще в обмороке, да? А то какой-то бред несет, — пробормотала Кристиан, сильнее прижимая ладонь к ее лбу, пытаясь почувствовать хоть какое-то тепло. — Она такая холодная… — Ваша сестра пришла в себя буквально только что, ее состояние еще нормализуется, — объяснила медсестра, прикрывая дверь и наливая стакан воды. — Хотя я не очень-то удивлена такому происшествию, особенно после прочтения ее медицинской карты. Кристиан взяла стакан воды и помогла девушке приподняться. — Пей, не отравлю, — почти ласково сказала она, помогая Риме выпить всю воду, а затем укладывая ее обратно. — А что там не так с ее медицинской картой? — Многие показатели ниже нормы, налицо все признаки анемии. У вашей сестры явно физическое истощение. И это я смотрю результаты за прошлый год. Что у нее сейчас, я не представляю. — Истощение? — Кристиан нахмурилась. — Я в порядке, правда, — пролепетала Рима слабым голосом. — Ты молчи там, радость, а то обратно хлопнешься от перенапряжения, — велела сестра, вставая с кушетки. — Скажите, а вы не могли бы дать мне сфотографировать ее показатели? Я покажу их папе, и он уже решит, что делать. — К сожалению, я не вправе это делать, — с сожалением протянула медсестра. — Вам придется писать заявление, заполнять анкеты. Не вам, конечно, родителям… — Вам действительно запрещено это делать? — Кристиан склонила голову набок и очаровательно улыбнулась. — Даже если на кону здоровье хрупкой нежной девушки? — Не то, чтобы прямо запрещено… — пробормотала девушка, теряясь и начиная протирать очки. — Но не желательно бы… — Я быстро. Одно маленькое фото, и я вас больше не побеспокою. Обещаю. — Ладно. Если хотите фотографировать, то лучше делать это быстрее, — медсестра развернула к ней экран, и Крис сделала скрин. — Вы спасли меня, премного благодарна. А знаете что? Это вам, — и девушка выудила из рюкзака фруктовую шоколадку. — Правда, от души спасибо. — Не стоило того, — смущенно улыбнулась девушка, принимая подарок. — Но никому ни слова! — Ни единого, — пообещала Картер.

* * *

— Что это было? — изумленно спросила Рима, когда они неспешно вышли из кабинета. На ее глазах улыбка Кристиан превратилась в кривую усмешку, а очаровательные сверкающие глаза погасли, словно лампочки. — Ход конем. — Возможно, мне кажется, но… ты пыталась с ней заигрывать? — Если тебе кажется, что тебе кажется, то тебе не кажется, — усмехнулась Картер. — Ты серьезно?.. — Боже, да мне просто нужны были фотки! Расслабься. — Зачем они тебе? Спустя несколько недель они впервые говорили так долго. Рима даже почувствовала себя неуютно, словно она нарушила какую-то границу. — Глупая, что ли? Чтобы понять, что с тобой не так. Низкие показатели — это плохо. Но, поскольку медик из меня хреновый, гугл мне в помощь. Рима бросила быстрый взгляд на ухо девушки. Крови больше не было, только остатки засохшей корочки в уголке. Да, медик из нее и правда был никудышный. Они добрались до дома медленным шагом. При любом неверном движении сестры Кристиан вытягивала перед ней руку, страхуя сзади второй на случай падения. Идти под руку Рима мягко отказалась, и настаивать Картер не хотела, но бдительность не утрачивала ни на секунду. — Я не упаду, — пристыженно сказала Рима, когда особенно противный камень почти у самого дома зацепил ее носок, и она инстинктивно схватила Крис за руку, чтобы не свалиться на гравий. — Конечно, не упадешь. Я не позволю. Дома Картер усадила девушку на мягкий диван в гостиной и отправилась за ноутбуком. Весь оставшийся вечер она бороздила просторы интернета в поисках возможных причин такого состояния. А почти в полночь раздался шум в комнате Римы, и заспанная хозяйка покоев обнаружила на сундуке у своей кровати измученную сестру, которая бережно выкладывала стопочкой бумаги на ее стол. — Что ты… — С завтрашнего дня в твоей жизни постепенно появится мясо. И спорт. Потому что дальше только смерть, — угрожающе заявила Кристиан. — У тебя нет права на отказ. — Я не уверена, что… — Спокойной ночи. Завтра начнется новая жизнь. «Или новый кошмар», подумала Рима, сворачиваясь калачиком в холодной постели. Она весь вечер не могла согреться, как ни пыталась укутаться в плед. «Жара на улице, а она в одеяле. Глупая моя девочка, ты совершенно не умеешь притворяться, — медовым голосом заливалась Калерия. — Запомни, если ты провела молоденькую дуру медсестру, то обмануть материнское сердце у тебя не получится!» «Голова кружилась так, что я просто не устояла на ногах». «Если дальше только смерть, то мне остается лишь» «покориться судьбе беспрекословно или» «позволить ей…» Липкий страх окутал ее с головы до ног, пробивая дрожь в коленях и остужая без того холодное одеяло еще больше. Листы увесистой стопкой темнели на столе, глядя на нее из темноты. «Ты никому не должна позволять прикасаться к себе или указывать, что тебе делать! — кричала мать. Рядом не было никого. Пустая квартира, выходящая окнами на Центральный Парк, была просто коробкой. Коробкой ежедневных пыток, сопровождаемых страхом, паникой и желанием раствориться в ближайшей поверхности. — Ты поняла меня?! Только я имею право распоряжаться твоей жизнью! Другие хотят от тебя только одного: высушить, выпить до дна, выпотрошить, как тряпичную куклу, а затем выбросить на свалку. Ты будешь лежать там, вывернутая наизнанку, и горько плакать, что я, единственный человек, который любит тебя, позволил им сделать это с тобой. Поэтому больше ни слова о том, что ты, кажется, в кого-то там влюблена. Это лишь мираж, который рано или поздно разобьется стеклами внутрь и проткнет тебя насквозь!». Бумага оживала, превращаясь в причудливые формы, пытаясь поглотить ее, и Риме пришлось крепко зажмурится, чтобы избавиться от наваждения. «Рано или поздно все выдвинут счет. Ничего не бывает просто так. Ты готова платить?» Она не была готова платить, но понимала, что если не решится на это, может случиться что-то пострашнее обморока. Например, откажут органы или отнимутся ноги. «Платить придется, девочка моя. И счет будет велик, если позволишь помыкать тобой. Чаще всего любят оплату наличными». Но ведь Кристиан не может попросить «наличными». «Ведь не может?» Внутри у девушки все сжалось. Желудок, кажется, пытался что-то выплюнуть из себя, но все, что Рима съела этим вечером — жалкая горстка риса с огурцом, специально, чтобы восстановить силы, — уже было вывернуто в унитаз и сейчас путешествовало по канализации. Она никому не сказала ни слова. Но сейчас идти есть ей не хотелось. Просто не было сил. А стопка бумаг все прожигала ее взглядом. «Придется платить. Начиная с той репетиции и заканчивая этими бумагами». Рима сжалась под одеялом еще сильнее. «Но лучше заплатить, чем умереть в семнадцать лет, свернувшись на ужасной железной кровати, да.?». Девушка попыталась расслабиться и закрыла глаза. Паническая атака медленно отступала. «Мне остается лишь позволить ей…» Сон подкрался со спины, укутывая ее в мягкое покрывало. »…позволить ей распоряжаться».