Беда не приходит одна

Охотничий домик, куда девушек к полудню привезла Сара, выглядел довольно заброшенным. Однако за пару часов осмотра и проверки воды и электричества выяснилось, что все довольно исправно работает. Нужно было лишь прибраться и перестирать вещи. Женщина отправилась в город за покупками. Рима убиралась на кухне, пока Крис выбивала пыль из ковров, занавесок, одеял и подушек, а затем они вместе подмели и помыли полы и окна. Сара вернулась в удивительно чистый домик и довольно отметила, что не видела его таким красивым с того дня, как ее брата бросила жена. Уже год он не приезжал сюда и не занимался любимым делом, и дом стоял в запустении. Забив холодильник под завязку, женщина показала, где стоит почтовый ящик, колонка с чистой водой и сарай с крупными инструментами, а затем попрощалась, обняв девочек на прощание, и уехала. — Вот мы и одни, — вздохнула Кристиан, когда машина выехала с небольшого участка, а они зашли в дом. — Это так странно, — протянула Рима, оглядывая гостиную с большим камином посередине и искусственной шкурой медведя перед ним. — Ты хоть немного поспала в машине? — спросила Картер, усаживаясь на мягкое покрытие. — Да, я заснула почти сразу, как легла тебе на плечо, — улыбнулась девушка, прокручивая в голове события минувшего дня. — Крис, я так и не поблагодарила тебя… — За что? — Ты устроила мне потрясающий вечер, а потом спасла от мамы… И теперь мы здесь… все ведь благодаря тебе. Спасибо. — Не за что, — Кристиан мягко улыбнулась и притянула сестру к себе. Сидеть на шкуре поначалу было немного жутко, но скоро осознание того, что она никогда не бегала по лесу, окончательно осело в голове и успокоило. Девушки долго сидели в тишине и отрешенно смотрели в пустой камин. Каждая думала о своем, утопая в водовороте мыслей. Поэтому когда Рима вдруг подала голос, Картер невольно вздрогнула. — Ты смогла бы когда-нибудь покончить с собой? — Нет, — довольно просто ответила девушка. — Я всегда найду причины жить. Или, правильнее сказать, я никогда не найду причин умереть. И так когда-нибудь моя жизнь оборвется, какой смысл укорачивать ее еще больше? — А если выхода нет? — Он всегда есть. Я бы могла процитировать банальное «выхода нет только из гроба, так что не ной», но знаешь, даже будучи погребенным заживо есть шанс выбраться. Маленький, но есть. — Значит, ты бы боролась… — Рима опустила голову. — Конечно. Эй, а что вообще за вопросы? — Кристиан мягко приподняла ее лицо за подбородок. — Тебя посещали такие мысли? Девушка пристыженно отвела взгляд. — Прости. — Перестань, это нормально, — Крис заправила ей за ухо прядь волос. — В критических ситуациях, когда все плохо, когда не знаешь, что делать, а все вокруг катится к чертям, такие мысли имеют место быть, и это нормально. Бояться и паниковать — нормально. Хоть и не выгодно. Думаешь, меня не посещали подобные бредни? Думаешь, я никогда не плакала посреди ночи из-за какой-нибудь суки, разославшей всем моим одноклассникам мою ужасную фотку, когда я пьяная блюю на охранника клуба? И поверь, я была уверена, что другого выхода, кроме как покончить с собой, у меня нет. Что этот позор останется со мной на всю жизнь. Вот только наступало утро, и становилось полегче. Приходили новые мысли. И вот уже через неделю среди одноклассников гуляла уже другая фотка, где эта самая сука, пристегнутая к забору школы розовыми меховыми наручниками и облитая дерьмом, рыдала и умоляла прекратить ее мучения. Все проходит. Главное не поддаваться истерике. — Ты приковала девушку к забору? — совершенно позабыв про грустные мысли о смерти, пробормотала Рима. — Что? Ну… я как-то должна была справляться со стрессом. Когда я пришла к папе за советом, вся в соплях и слезах, он сказал, что мне стоит вернуть ей ту же монету. И что не стоит париться о том, что обо мне говорят. Что стоит знать себе цену. Ведь завистники или просто стервятники будут всегда рядом, готовые заклевать. Вот я и вернула. Если хочешь, могу найти в старых архивах это художество! — приободрилась Кристиан. — Не надо, — поспешно запротестовала девушка. — Я не готова к такому… Но… если я не имею смелости справиться с трудностями? Или не чувствую сил? — Тогда обращайся за помощью. И принимай ее. Ты не одна, всегда можно найти кого-то, кому ты не безразлична. Сейчас мы говорим о твоей нынешней ситуации, так что у тебя есть мы с папой, и Джейден. И это самое первое, что приходит на ум. Коннор тоже помог бы, обратись ты к нему. Твой лечащий врач из больницы. Да хоть школьная медсестра! Не нужно молчать. Если никто не будет знать о твоей беде, тебя никто и не спасет. — Но ты спасла. Даже когда я молчала. — Я бы спасла тебя, даже если было бы не надо, — усмехнулась Картер. — Ты мне небезразлична. И я стараюсь уловить любое твое состояние, чтобы лучше тебя понять. Так что я скорее исключение. Рима смущенно улыбнулась, а затем потянулась к сестре. Она осторожно коснулась ее губ, прикрывая глаза. Крис немного подалась вперед, с удовольствием отвечая на внезапную инициативу, и накрыла ее ладонь своей. Их языки мягко коснулись друг друга, и Рима, не почувствовав власти над собой, смелее углубила поцелуй. Кристиан специально не пыталась взять ее под свой контроль, чтобы дать ей возможность хоть немного проявить свои желания, и результат не заставил себя долго ждать. Одолеваемая сильным смущением и еще большей потребностью в близости, Рима села ей верхом на колени и обвила шею руками. Картер привалилась спиной к дивану и обхватила девушку за бедра, сильнее прижимая к себе. — Что, теперь тебе некуда бежать? — игриво спросила Крис, наслаждаясь жаром хрупкого желанного тела. — Я больше не хочу бежать, — пробормотала девушка, проводя рукой по жестким белым волосам и слегка сжимая их в кулаке. — Я хочу быть счастливой здесь и сейчас… — Это лучшее, что я слышала, — Кристиан зажмурилась, ощущая разыгрывающийся аппетит от ее прикосновений. — Но я бы не советовала сильно меня дразнить… Рима снова поцеловала ее, но уже смелее, с вызовом кусая ее нижнюю губу. Картер глухо застонала, сильнее сжимая бедра девушки. — Я сильно проголодалась. Может, сварим куриный суп? Сара вроде покупала куриную грудку. От резкой перемены настроения Крис не сразу поняла, в чем вообще заключается суть вопроса. — Что? Ты серьезно спрашиваешь меня про какой-то суп, когда секунду назад ты кусала мою губу и подавала надежду на нечто большее? — неформалка рывком скинула сестру на пол и нависла сверху. — Ох я тебе устрою… Рима со смехом изгибалась, пытаясь увернуться от щекотки. Кристиан безжалостно мучила ее, иногда прерываясь на поцелуи. Но затем благородно отпустила, поразмыслив, что куриный суп был бы отличным завершением этого дикого дня. К тому же уже безумно хотелось спать. — Ты хоть знаешь, как варить курицу? — уточнила девушка, нехотя поднимаясь с мягкой шкуры. — Она кидается в кипящую воду, — улыбаясь, ответила Рима с кухни. — Это когда тебя интересует только мясо. А для бульона лучше положить в холодную, чтобы закипало уже с курицей. Так суп будет более насыщенным. — Хорошо, — девушка благодарно поцеловала Крис в щеку. — Мне еще учиться и учиться. — Мы всю жизнь учимся готовить, постоянно совершенствуемся, — подмигнула Картер, доставая луковицу. — В этом весь кайф! Оставшийся вечер девушки болтали о мелочах и глупостях. Суп идеальным не был, но голод и усталость были безразличны к мелким недочетам. Поэтому после вкусного ужина Кристиан наскоро постелила кровать и упала на мягкую подушку. — Двуспальная кровать, и никакой Калерии… Это рай! Рима улеглась рядом с ней и накрыла их одеялом. — Как думаешь, то, что мы делаем — грех? — спросила девушка, когда Картер повернулась к ней и ревностно обняла. — Хм, возможно для кого-то и грех, но я считаю выбор своей пары личным правом каждого. Так что мое право неприкосновенно. — Если это грех, то слишком приятный, чтобы с ним бороться, — сонно пробормотала Рима. Кристиан улыбнулась и приоткрыла глаза. Девушка безмятежно проваливалась в сон. Ресницы уже едва заметно подрагивали, тонкие красивые пальцы расслабленно касались подушки. Она была потрясающей. Крис поцеловала ее в уголок губ и сама провалилась в глубокий спокойный сон. Это была первая ночь за последнее время, когда им обеим наконец удалось нормально выспаться в объятьях друг друга.

* * *

— Вы ищете их?! — послышался пронзительный высокий голос из соседнего кабинета. Кельт, который получил свою кличку благодаря поимке сектантов, изображающих из себя кельтских друидов, поморщил лоб и с нажимом разгладил его большим и указательным пальцами. — Ваша жена всегда такая импульсивная? — устало спросил помощник шерифа, переводя взгляд с монитора на высокого широкоплечего мужчину, сидящего в кресле напротив. — Вы смотрите, смотрите. Аллан несколько раз пересматривал запись с кухни, на которой Калерия хладнокровно ударила его родную дочь электрошокером, прежде чем отдать ее в полицию. Он снова и снова пытался найти этому иное объяснение. Но не мог. Потому что такового просто не было. Кельт пересмотрел запись три раза и тяжело вздохнул. — Кристиан Картер? — он снова нахмурился, но на этот раз резкие морщины уже не разгладил. — Я помню ее имя в заявлении от… Черт… — Мартина? — напомнил Аллан. — Да. Точно. А потом он его отозвал. На нее и какого-то мальчишку, вроде. Или у него какое-то послабление… Вы помните, почему? Картер вздохнул и искоса посмотрел на дверь. — С ней будет уже другой разговор. Не обещаю уголовное дело, но безнаказанным это в любом случае не останется. — У Кристиан были определенные сложности с Мартином, но мы все мирно решили. Он мой хороший знакомый, и сделал скидку на неподобающее поведение моей старшей дочери. — Понятно. Старшей? Есть и младшая? Аллан закатил глаза. — Просто дочери. Вы меня поняли. — Да, полагаю, вы про Мириам… Но опекунства у вас нет? — Нет. Правда, через полтора месяца это уже будет не важно. — Почему? — Кельт откинулся на спинку кресла. — Ей исполнится восемнадцать лет, и она сможет сама отвечать за себя в суде. — В суде? — Если моя жена… моя будущая бывшая жена не успокоится. — Вы собираетесь разводиться? — Она подала на развод, — кивнул Аллан. — Это окончательное решение. — Кажется, я начинаю понимать… — вздохнул помощник шерифа. — Что-то еще расскажете? — Вы в курсе насчет органов опеки, которые вызвал лечащий врач Римы? — Я слушаю, — Кельт протянул мужчине сигарету и закурил при нем свою, выставляя на середину стола пепельницу. — Время у нас есть.

* * *

Аллан вернулся домой только под вечер. Но зайти в дом так и не смог. В окне маячила Калерия, и, постояв во дворе пару минут, мужчина решил, что определенно не хочет туда идти. Он вернулся в машину, завел мотор и запустил на плеере плейлист с тяжелым роком, который не включал уже очень давно. Громкая музыка ударила в уши, пронизывая все тело с головы до пяток и разгоняя кровь по венам. Колеса закрутились, все быстрее разгоняясь по ровной дороге. Выкуренные сигареты то и дело вылетали из окна со стороны водительского сидения. Вскоре вдалеке замаячили высотки Нью-Йорка, освещаемые первыми лучами рассвета. Наступило утро, и город еще пребывал в сонном оцепенении. Но еще полчаса, и он начнет оживать. Аллан надеялся купить стакан кофе до того, как толпы людей повалят на работу, поэтому вышел из машины у первой же кофейни, попавшейся по дороге, и заставил сонного бариста выписывать сердечко на капучино. — Его можно сделать расколотым пополам? — задумчиво протянул мужчина, забирая свой напиток. — Целое лучше, — улыбнулся темноволосый парень. — Нам часто кажется, что все плохо, но на самом деле когда закрываются одни двери, где-то открываются другие. — Я на пороге развода, философ, — угрюмо хмыкнул Аллан. — За кофе спасибо, но вот про двери уже дал лишка. — Развод — это не конец жизни. Возможно, у вас есть человек, который теперь получит шанс быть с вами именно благодаря бракоразводному процессу! — Сделаю вид, что ты мне приснился, — мужчина, едва сдерживая злость, быстро вышел из кофейни и подошел к машине. — Щенок, будет он мне тут… Его яростное ворчание прервал завибрировавший телефон. — Я слушаю. Ого, привет! Рад тебя слышать! Ты только с ночной смены? — на другом конце провода звучал голос Джейдена. — Как девочки? Я рад. Спасибо, что позвонил. Я волновался, как они. А я как раз в Нью-Йорке. Голос друга был уставшим, но спокойным и теплым, и Аллан вдруг ощутил странное чувство внутри. То ли кофе прожгло пищевод, то ли что похуже. — Если хочешь, я могу заехать. Напряженное молчание на другом конце трубки сменилось тихим смешком. " — Учти, я долго после смены не просижу. Час-два — не больше. А затем лягу спать». Аллан согласился и велел ждать его уже через 20 минут. Быстро закончив разговор, он поспешно вернулся в кофейню. — Ты извини, что я так. Сейчас многие обстоятельства против меня. Но кое в чем ты все-таки прав, — обратился он к бариста, который опять лениво дремал на горячей кофемашине. — Двери открываются и закрываются. И лучше уж сделать и пожалеть, чем не сделать и кусать локти. — Мужик, какие двери?.. — причмокивая в полудреме, пробормотал парень. — Купи лучше сезонный напиток… Хрр… Матте лакиато*… Аллан усмехнулся, ухватил с прилавка шоколадную печеньку и вернулся в машину. Город просыпался, но мафия еще надеялась успеть совершить свое последнее на сегодня преступление, прежде чем заснуть до следующей ночи. Все или ничего.