Беда не приходит одна

Кристиан с утра вышла из дома и поежилась от холода. Они прожили в этом доме уже неделю, а она все еще не могла привыкнуть к тому, что вокруг лес и жуткий холод. Она никогда не любила ноябрь, потому что ее День Рождения уже прошел, а Новый год был еще далеко. Заморозки сковывали все вокруг, и было ужасно зябко. Девушка быстрым шагом дошла до почтового ящика, забрала почту и убежала обратно в дом, где на плите уже стояла сковородка риса с овощами. — Крис, может еще сосиски пожарить? — спросила ее Рима, закрывая дверцу морозилки. — У нас их много. — Давай-ка я, — Картер кинула почту на кухонный стол и подошла к плите. — Сделай пока кофе и немного отдохни, ты и так все утро готовила! — Было настроение, — улыбнулась девушка, ставя чайник. — Что за письма? — Я не смотрела, мне все равно. Наверное, какая-нибудь хрень. Рима села за стол и просмотрела почту. — Ого… Здесь брошюра, написано, что в городе рядом сегодня фестиваль. Кристиан промычала что-то неопределенное и продолжила очищать сосиски. — Будут фейерверки и историческая выставка! Написано, что раньше на этой земле жили индейцы! — И что, нам теперь бегать с томагавками и поклоняться крокодилам*? — хохотнула неформалка. — Хотя прикольно бы было. — А еще там можно будет попробовать мясо по рецептам древних предков и несколько разновидностей… эээ… пеликана?.. — Пеммикана, — машинально поправила ее Крис. — Что это? — удивилась Рима. — Пеммикан? Штука такая, типа спрессованного сухпайка. Обычно туда пихали сушеное или вяленое мясо бизона, мелко его рубили, потом намешивали сало, какие-нибудь сушеные ягоды или овощи, могли добавить концентрированный сок. И получалась очень компактная, питательная хрень, которая хорошо насыщала и долго хранилась. Но если сидеть только на ней, можно себе что-нибудь испортить. Желудок там или печень, не знаю. — Откуда ты столько знаешь? — поинтересовалась девушка, наливая в чашки кофе. — Как-то увлекалась, — улыбнулась Картер. — Было время, когда я хотела стать индейцем. Но потом папа сказал, что такой профессии не существует. — Это здорово, я не знала! Эх, тем обиднее, что мы туда не попадем… Кристиан поставила на стол готовый завтрак и взяла брошюру. — Хм, сегодня вечером? — Не вздумай, Крис, нас разыскивают! Что бы ты не придумала, — а я по глазам вижу, что придумала, — я не согласна. — Разыскивают нас, но пойдем-то не мы, — широко улыбнулась девушка. — Что? — не поняла Рима. — Помнишь старый шкаф, который стоит в дальней комнате и пугает тебя до чертиков? — Помню… — В нем куча всякого барахла, которое отлично нас замаскирует. Ни одна живая душа не узнает. А еще я захватила с собой в наше путешествие ту сумочку, которую мне подарила Калерия. Папа вручил мне ее, потому что она была жутко зла, и я стащила кое-что из ее косметики. Точнее, я подменила кое-что из ее косметики на несмываемую краску, а то, что выдавила из тюбиков, взяла с собой. Не знаю, зачем, но была уверена, что лишним не будет. — Кристиан, идея ужасная, — простонала Рима. — Идея просто огонь! Так что давай завтракать и начинать собираться! Начало, как-никак, в семь. — И на чем мы поедем? — обреченно вздохнула девушка. — Ооо, об этом узнаешь чуть позже. * * * Джейден вернулся с работы и уже с порога почувствовал потрясающий запах рыбного супа. Быстро сняв верхнюю одежду, мужчина зашел на кухню и с улыбкой облокотился плечом о косяк двери. — Привет! Как поработал? — спросил Аллан, вытирая руки о кухонную салфетку. — Я тут решил приготовить ужин. А то ты китайской доставкой скоро посадишь себе желудок. — Я искренне благодарен тебе за мой любимый суп, и я совершенно не против, чтобы ты пожил у меня пару месяцев, но что происходит? Аллан почесал затылок. — Я, кажется, говорил тебе про Калерию. — Я не об этом. Что происходит между нами? Картер притих, усиленно покусывая внутреннюю сторону щеки, и Джейден продолжил. — Я получаю в постель кофе на протяжении почти всей этой недели, что ты живешь у меня. Ты постоянно приносишь мне с работы алкоголь, от которого я так же постоянно отказываюсь, потому что на следующий день мне на работу. А сегодня утром на моем рабочем столе, — ты вдумайся, на рабочем столе, в кабинете, доступ в который только у моей секретарши, — стоит коробка конфет с ореховой начинкой. В горьком шоколаде. О моих вкусах знает только три человека. Мама умерла пару лет назад. Моя бывшая жена уже шестой год живет во Франции. А ты… Ты, о, удивительное совпадение, живешь у меня в получасе езды от работы. — Круто тебе повезло с благодарным пациентом! — Аллан попытался отсалютовать другу и чуть не поцарапал себе бровь. — Блять… — Хочешь еще один забавный факт? — не меняя полусерьезного, полуигривого тона продолжал Джей. — Моя секретарша на вопрос «кто принес мне конфеты?» ответила, что это был «благодарный пациент» размером со шкаф с каштановыми волосами. Который просил не говорить, что он вообще тут был. — А нахрена она тогда сказала?! — возмутился Аллан, взмахивая половником. — Потому что я пригрозил посмотреть по камерам. И лишить ее трети зарплаты, если она промолчит. — Ну ты и шантажист, — усмехнулся Картер. — Что ж, значит у нас в городе появился опасный здоровенный тип! — Я знаю, что конфеты купил ты, — Джейден уже едва сдерживал широкую улыбку. — Ты что-то путаешь, — отмахнулся Аллан, приоткрывая окно и выключая плиту. — Иди переодевайся и приходи, а я пока включу телевизор и накрою на стол. — Как тебе вообще разрешили сменить место работы? — стягивая в коридоре свитер, спросил врач. — У нашего бара несколько точек. Просто перевелся сюда на время, пока не решатся семейные вопросы, — ответил шатен, включая телевизор. — Что будем смотреть? — Оставь пока на новостях, обещали показать нашу больницу, — попросил мужчина. Пока Аллан расставлял тарелки и раскладывал приборы, ведущая успела сообщить, что какая-то школа выиграла в олимпиаде по химии, а половина жилого дома на окраине Нью-Йорка сгорела. Когда Картер сел на диван, чтобы налить в стаканы виски, диктор радостно объявила, что вчера в небольшом городе неподалеку прошел грандиозный фестиваль, посвященный наследию местных индейцев. Новостные кадры показывали красивые яркие фейерверки и множество павильонов, а затем переключились на журналиста, который находился на самом фестивале и рассказывал об исторической ценности находящихся на нем экспонатов. — Джей, ты там где? — крикнул Аллан, критически обнюхивая свою рубашку на наличие приятных ноток одеколона и отсутствие не столь приятных ноток пота. — Иду, — послышалось сверху. — Знаешь, что я сегодня вытаскивал у одного пациента из уха? — Секунду… — мужчина сделал новости погромче. — …к сожалению, не была поймана для интервью. Весьма активная странная пожилая женщина утверждала, что является прямым потомком древних индейцев и еще помнит рассвет цивилизации. Сейчас мы покажем несколько кадров, снятых посетителями фестиваля. На данный момент, это все, что мы знаем о пожилой леди Хуйгуль. — О Хуй… ком? — смеясь спросил Джейден, плюхаясь на диван. — Во имечко! Аллан не смеялся. Он напряженно всматривался в экран. » — Теперь послушайте меня, молокососы, — вещала жуткого вида бабка собравшимся вокруг детям. — В те времена, когда еще не было ваших телефонов и интернетов, а люди еще бегали с факелами, я и родилась. Над миром раскинулась тьма, и была лишь одна лампа на весь мир — солнце!» Чем больше мужчина присматривался к искаженному качеством лицу, тем больше понимал, что глаза обведены помадой от Lime Crime, оттенка Salem. Помадой, которую почти постоянно использовала Калерия, утверждая, что коричневый цвет идет блондинками больше всего. » — Я была предана своим родом, я скиталась сотни лет по заснеженным горам, где ветра обдували мое лицо, где вендиго** глодали мои кости, где безразличная луна взирала на меня с отвращением… — Бабуль, не уверен, что тебе больше ста лет! Ты бы уже давно откинулась! — весело крикнул из толпы один подросток. — Что ты сказал, щенок?! — бабка вскочила на ноги и выхватила из-под облезлой длинной дубленки сумку. — Хочешь сказать, что я старая?!» — Боже, — Джейден уже был красный от смеха. — Ты это видишь? Интересно, откуда у этой бабки сумочка от Шанель? А как дубасит! » — Только не сюда! Нет! Нет!!! — кричал парнишка, валяясь по земле и пытаясь уползти от агрессивной бабки. Наблюдатели, снимавшие на камеру, от души смеялись, даже не пытаясь помочь парню, которого ожесточенно хлестали по яйцам. — Жизнь для смертных скоротечна, а Хуйгуль будет жить вечно! — вопила бабка, с наслаждением выдавая громкий боевой клич индейцев. — Где моя женщина?! Старая лесбиянка хочет позабавиться!» — Кристиан бы понравилось! — хохотал врач, вытирая слезы. — Это она… — белея, произнес Аллан. — Что? — Это Кристиан… Джейден переводил взгляд с друга на экран, где уже другое видео с фестиваля показывало, как старушка запрыгнула на оленя, представленного на конкурсе породистых самцов, и попыталась проехать на нем вдоль зрителей, но животное возмущенно сбросило ее в корыто с водой. — Подожди, но… » — Таким образом, неизвестная скрылась верхом на старом тракторе, пьяная и в обнимку с другой неизвестной пожилой леди. Всем нам хоть немного хотелось бы быть как Хуйгуль… — мечтательно и грустно произнесла диктор. — На этом все новости! Далее вы увидите…» Джейден выключил звук и потер рукой шею. — Это пиздец, — подал голос Аллан. — Даже я ее не узнал, — успокоил его друг. — А другие и подавно не вкурят. Не волнуйся. Хах… Хуйгуль… Мужчины переглянулись и, не выдержав, начали ржать, сгибаясь пополам. Следом пошло виски. Впереди было два выходных, и Джейден позволил себе расслабиться. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, сидя сейчас здесь, рядом с лучшим другом, единственным, кто принял его таким, каким он был. Кто поддержал его и вдохновил уйти от женщины, которую он не любил и держал рядом лишь в качестве «бороды»***. Кто не смеялся и не осуждал, услышав однажды тяжелую и тяготившую его правду. Кто с гордостью мог заявить, что его лучший друг — гей. * * * Калерия второй час пыталась стереть с лица тоналку. Первая через пять минут с момента нанесения пожелтела, и женщина в панике попыталась замазать ее другой, запасной. В спешке она поняла, что эта была уже зеленая, и теперь всю ее кожу покрывал ровный синий цвет. Она уже успела написать три негативных отзыва в компании-производители и несколько сообщений своему стилисту, когда в дверь позвонили. Калерия разъяренно поправила блузку и быстрым шагом направилась к двери. Услышав, что на пороге полиция, она поспешно открыла дверь. — Вы наконец-то нашли ее? Где она? В участке? В машине?! Помощник шерифа Кельт проморгался, откашлялся и спокойно проговорил: — Вы должны проехать с нами. — Отлично. Дайте мне две минуты, и я буду готова! Женщина метнулась на кухню за сумочкой, натянула сапоги, накинула пальто и посмотрела на себя в зеркало в прихожей. — Вы извините меня за ужасный внешний вид. Судя по всему, мне попалась просроченная продукция. — Сочувствую, мэм, надеюсь сокамерницы тоже вам посочувствуют. — Со-сокамерницы? — Калерия сделала шаг назад. — Мэм, вы арестованы. — Что? Какого черта?! — За причинение ущерба человеку, домашнее насилие и сокрытие проблем со здоровьем вашей дочери. Мы подняли архивы, пообщались с врачами с предыдущих мест и обнаружили, что как минимум несколько раз вы умышленно игнорировали состояние вашей дочери. — Как вы смеете?! Вы с ума сошли?! Кто вам заплатил?! — Государство, мэм. Это наша работа. Будьте добры… — ПОШЛИ НАХЕР!!! * * * — Мэри, тебе не кажется, что в саду кто-то есть? — отставляя чашку чая, спросил мужчина в возрасте. — Да, дорогой, я тоже что-то слышала. Как думаешь, это вернулись еноты? Мужчина подошел к окну. — Нет, Мэри. Это просто наша соседка убегает от полиции. — Интересно, почему, дорогой? — Не знаю, Мэри. Возможно, из-за енотов. * * * Кристиан с трудом сползла с кровати и посмотрела на часы. Уже было семь вечера, и она с трудом дошла до ванной. Из зеркала на нее смотрела жуткая размазанная морда бешеной собаки. — Я вчера не смыла грим… Черт… Она долго умывалась и стягивала с себя старые лохмотья, которые прошлым вечером служили ей маскировкой. Приведя себя в порядок, она вернулась в комнату и включила свет. Рима поморщилась. — Крис… — Подъем, мы проспали с тобой до вечера, — улыбнулась Картер, присаживаясь на кровать. — Это было круто. Хотя последние две рюмки явно были лишними. — Забавно, что тебе продали алкоголь без всяких вопросов, — еле ворочая языком пробормотала сестра. — Это точно… Я бы такую, как я, вообще из парка выгнала! Тебя больше не тошнит? — Вроде нет, — Рима коснулась живота. — А вот живот немного болит. Это нормально? — Учитывая, сколько ты вчера вывернула в унитаз — да. Странно, что пищевод не болит. — Саднит немного, — призналась девушка. — Иди умывайся, а я сделаю нам чай, — мягко сказала Кристиан. — А заодно и стирку поставлю, мы с тобой измазали косметикой все постельное белье. Рима села в постели и потянулась, покривившись от неприятного ощущения в теле. Оно было слабым и остаточным, но все еще давало о себе знать. Вчерашний вечер отдавался в голове шумным гулом. Крис развезло от крепкой выпивки, и девушка насилу утащила сестру с фестиваля. Но начало вылазки было неплохим, особенно поцелуй под яркими салютами. Правда по толпе пошли шепотки про двух развратных старых леди, и с места пришлось ретироваться. А там уже и попался под руку павильон, где продавали шоты с крепким алкоголем… Рима улыбнулась всплывшим воспоминаниям и отправилась в ванную, где избавилась от грязной одежды и надела чистую. Уже у зеркала она озадаченно посмотрела на себя и замерла. Она прожила здесь с сестрой всего неделю, но успела измениться настолько, что с трудом узнавала свое отражение. Вечно напуганные оленьи глаза приобрели совершенно другой взгляд: в нем появились уверенность и спокойствие. Лицо стало более округлым и мягким, плечи — менее острыми, а волосы — блестящими и тяжелыми. Она и раньше замечала, что ее внешний вид улучшается при нормальном питании, но теперь было чувство, что она получила что-то еще. Что-то, чего не хватало раньше. Что-то, чего не было ни в одном продукте в мире. «Неужели, это все она?.. » Девушка задумчиво провела большим пальцем по своим губам. Каждый поцелуй с Кристиан все еще обжигал их своими воспоминаниями. Прикосновения и взгляды пробегали мурашками по коже. Рима закрыла глаза, невольно вздрагивая при мысли о том, что однажды Крис уже повалила ее на кровать и довела до пика удовольствия, даже толком ее не касаясь. А что будет в следующий раз? Девушка осознавала жгучее желание чего-то большего, которое нестерпимо росло с каждым днем. Это сложно было назвать страстью или просто интересом. Этого хотелось на подсознательном уровне, на уровне рефлексов. Но там же все еще сидел и страх. Рима быстро умылась и пришла на кухню, где ее уже ждала чашка горячего чая. Отпивая его по маленькому глоточку, девушка сидела на диване, прижав к себе коленки, и наблюдала, как неформалка прибирает остатки беспорядка. Когда стиральная машинка закончила работать, Кристиан взяла два таза и начала раскидывать в них вещи. — Давай помогу тебе развесить белье, — Рима слезла с дивана и взяла второй таз с наволочками и полотенцами, когда сестра закончила. — Что ты будешь на ужин? — Смотря что ты предлагаешь, — усмехнулась Крис. Они оделись, вышли на улицу и выставили тазы рядом с веревками для сушки. — Что у нас есть? — Хочу приготовить грибы. Мы вчера купили очень неплохие на фестивале. Странно, что вообще довезли их до дома… А сыр у нас еще есть. Думала, получится неплохо, если смешать их с брокколи и засыпать сыром. Что скажешь? — Брокколи с грибами? Принято. А я сварю говяжью похлебку! Девушки развесили белье и зашли в дом. Дома было куда теплее по сравнению с улицей, к тому же Кристиан развела огонь в камине, поэтому уют ощущался еще сильнее. Они готовили вместе. Крис рассказывала забавные истории, которые слышала про волков, а Рима украдкой поглядывала на девушку, не в силах избавиться от навязчивых мыслей. На улице быстро стемнело, а затем в окна редким ритмом застучал дождь. — О, дождик! — радостно заметила Картер, помешивая похлебку и выключая огонь. — Вот и все, ей только настояться, и она… — Кристиан, белье! Они подскочили и бросились на улицу, на ходу натягивая все, во что можно было закутаться. Дождь был еще не очень сильный. Они скинули все белье в тазы, как смогли, накрыли их стиральной доской допотопных времен и побежали домой. Редкие капли уже превращались в ливень, и когда девушки забежали в дом, с них рекой текла вода. — Черт, — смеясь, крикнула Кристиан, кидая таз на пол и сливая воду со стиральной доски на улицу. — А белье-то спасли! — Зато мы все мокрые, — жмурясь от воды, стекающей по лицу, пробормотала Рима сквозь улыбку. — И что теперь делать? — Раздеваться, — пожала плечами Картер. — Мы же не понесем всю эту воду в основной дом! Она закрыла дверь и стянула с себя мокрый шерстяной жилет, который Сара перед отъездом забыла на крючке у двери. Рима скинула непромокаемый плащ и расстегнула промокшую насквозь теплую кофту. Поздней осенью дожди уже были холодные, и вся одежда липла к телу ледяными щупальцами. — Я бы еще зонт в дырочку продавала бы к этому плащу, — хохотнула Крис, кивая на бесполезный элемент осеннего гардероба. — С подписью: «Мокни с удовольствием». — Что? — не поняла Рима, застыв в одной футболке, облепляющей ее тело вплотную. Сквозь тонкую ткань было видно белый лифчик, тяжелый от воды, и мурашки на коже, проступающие от холода. — Двоякий смысл, — вкрадчиво объяснила неформалка, невольно скользя взглядом по выступающим формам. — Можно намокнуть от дождя, а можно от возбуждения. Но иногда можно возбудиться и от дождя. Раздевайся, говорю, иначе простынешь. Девушка слегка покраснела и непослушными пальцами расстегнула свои джинсы, но снимать их не решалась. — Мне помочь? — игриво спросила Кристиан, опускаясь перед ней на колени. Рима смутилась еще больше, когда Картер провела пальцами по ее талии сквозь футболку и стянула вниз ее нижнюю одежду, оставляя на ней только трусики. — Перестань, — краснея, пробормотала девушка, легонько отталкивая ее скорее для вида, нежели всерьез. — Что ты делаешь? — Помогаю раздеться. Мокрую ткань тяжело снять, особенно джинсу, — невинно ответила та, с трудом снимая свои джинсы и отбрасывая их на пол. — А теперь в горячий душ. С этими словами Крис подхватила девушку на руки. Рима обвила ее шею руками, избегая взгляда в глаза. Но тело само выдавало все ее желания и мысли в этот момент. Картер ожидала больше возмущения и сопротивления, но такая покорность даже ее завела в тупик. Рима поняла, что сглупила и прокололась, но вырываться было уже поздно: Кристиан понесла ее в ванную с легкой самодовольной ухмылочкой на лице. Душевая кабинка в этом доме была довольно большая и удобная, и два человека помещались там свободно и уверенно. Более того, хозяин дома заботливо сделал себе внутри кабинки небольшое сидение, на котором можно было примостить мокрую задницу во время утомительного омовения после охоты. — Кристиан, подожди! Я не пойду с тобой в душ! — не на шутку запротестовала Рима, оказываясь опущенной на поддон душевой кабинки. — Мне же придется… Крис заткнула ей рот поцелуем и рукой дотянулась до крана. На голову полилась горячая вода, заставляя зажмуриться и съежиться с непривычки. — Поднимай руки, — услышала девушка словно издалека. Они больше не целовались, но реальность была настолько ошеломляющей, что мысли с трудом ворочались в голове. — Зачем?.. — Помогу снять футболку. Рима знала, что ее согласие на это не слишком требовалось, но сестра пыталась расшевелить ее и привести в сознание, заставляя выполнить какое-то действие. Кристиан стянула с нее футболку, а затем начала раздеваться сама. Девушка отвернулась и подставила лицо потоку горячей воды, стараясь скрыть накатившее волнение. Тогда в комнате все происходило резко и внезапно, было не до осмысления происходящего, нужно было просто действовать. Или кричать. Но кричать не хотелось, разве что от удовольствия. А сейчас, когда сзади обхватили холодные руки и легким движением сняли мерзкий тяжелый мокрый лифчик, хотелось спрятаться, провалиться под землю, потому что не было даже малейшего представления, что делать. Столь желанное было так близко, но Рима боялась поворачиваться, боялась смотреть на Кристиан такую. Боялась, что не справится со смущением, страхом и стеснением, которые глубоко засели у нее в голове даже несмотря на самые темные желания. Как назло, вспомнились слова матери, что она «достойна быть только изнасилованной и выброшенной». Злость захлестнула ее от осознания жестокости этих слов, от одной мысли о том, что потребность быть желанной теперь была очернена в ее сознании и перерастала в чувство стыда. Руки Крис скользнули ниже и большими пальцами зацепили резинку трусиков с обеих концов. Рима вздрогнула и прижала дрожащие пальцы к белью. Но затем позволила себе успокоиться и положила руки на тыльные стороны ладоней девушки. Кристиан поняла, что Рима окончательно решилась, и медленно лишила ее последней одежды. Затем разделась до конца сама, выкинула в раковину все их белье и закрыла дверцу кабинки. Горячая вода лилась сверху, стекая по волосам, приятно согревая плечи и шею. Рима все еще стояла с закрытыми глазами, не решаясь открыть их и повернуться. Кристиан мягко скользнула ладонями по ее плечам и поцеловала в шею. Девушка закусила губу и сильнее приблизилась к все еще прохладному телу сестры. — Ты этого хочешь? — спросила Картер, обводя руками ее влажную грудь и вызывая в ней волну наслаждения и смущения. — Да, но… — Рима зажмурилась еще крепче, чувствуя, как в груди замирает сердце. — Ты сможешь быть чуть менее… Напористой… Когда…  — Не волнуйся, малышка, — нежно прошептала Кристиан, сдерживая неукротимое желание, расползающееся внутри. — Внизу я буду более нежной, обещаю. Она укусила ее за ушко, а затем прижала к стенке кабинки и прильнула сзади. Рима уперлась лбом в полупрозрачный плотный материал, ощущая как руки Крис блуждают по ее обнаженному телу. Пальцы вырисовывали причудливые узоры на животе, ласкали грудь, сбивая дыхание и вызывая дрожь возбуждения, а затем снова возвращались к бедрам. Когда Рима немного привыкла к прикосновениям и перестала вздрагивать от каждого движения, Картер слегка раздвинула ей ноги своими, параллельно целуя и покусывая ее в шею. Девушка изогнулась, сильнее прижимаясь спиной к сводной сестре. Крис немного увеличила напор воды, чтобы усилить контраст ощущений, и с бедер плавно опустилась ниже, лаская низ живота и уходя к лобку. Девушка замычала, едва справляясь с эмоциями. Колени предательски задрожали, по ногам пробежала слабость. Шум воды немного помогал расслабиться. Кристиан двигалась медленно, нежно касаясь кожи внизу. Каждое движение она старалась делать осторожно и мягко. Когда она коснулась самой чувствительной точки, Рима застонала в голос, слегка запрокидывая голову. Густой пар окутывал всю кабинку, застилая глаза и окутывая тело с головой. Горячая вода приятно жгла раскрасневшуюся кожу. Но даже учитывая все это, Рима не могла даже на секунду отвлечься от того, что с ней происходило. Каждое прикосновение она чувствовала настолько остро, что готова была потерять сознание от удовольствия. Кристиан слегка усилила давление, с наслаждением слушая стоны и встречая возбужденное сопротивление. Это только распаляло ее, заставляя терять голову все больше. Она приостановилась и развернула девушку к себе, прижимая ее спиной к стенке кабинки. Рима посмотрела на нее затуманенными глазами и первая потянулась за поцелуем. Картер горячо ответила, снова скользя пальцами вниз и касаясь ее входа. Там уже было достаточно влажно, и Крис, не желая оттягивать момент, вошла в нее, быстро и плавно, разрывая преграду на пути. Рима буквально захлебнулась поцелуем и застонала, хватая девушку за волосы, но Кристиан не позволила ей отстраниться и продолжала вжимать ее в стенку, медленно двигаясь. Через пару мучительно долгих мгновений Рима наконец-то почувствовала настоящее наслаждение, которое уже перекрывало вспыхнувшую до этого боль настолько, что все остальное уходило на второй план. Ей пришлось разорвать поцелуй, чтобы полностью прижаться к сестре и рваным дыханием ловить воздух, когда та снова и снова двигалась внутри. Кристиан увеличивала темп, все больше поддаваясь собственным аппетитам. Сдерживаться становилось сложнее, и она начала оставлять на плечах девушки укусы и темные засосы вперемешку с поцелуями. Пальцам становилось все теснее, и Картер поняла, что вот-вот доведет Риму до пика, поэтому немного замедлилась и заставила ее ответить на поцелуй. На этот раз Крис позволила себе целоваться развратно, беззастенчиво лаская девушку языком и кусая ее губы. Та едва реагировала на ласки, напряженно хватаясь за сильные обнаженные плечи и с трудом удерживаясь на ногах. А еще через несколько более глубоких и сильных толчков Рима вскрикнула и, крепко обхватив Кристиан за шею, начала оседать у нее в руках. Картер заставила ее еще несколько раз возбужденно застонать от порывистых движений внутри, а затем осторожно вышла из припухшего лона и усадила обессилевшую девушку на сидение внутри кабинки, уменьшая поток воды из душа и одновременно с этим смывая с пальцев редкие капли крови. — Крис… — пробормотала Рима, хватая ее за локоть. — Да, милая? — девушка опустилась перед ней на колени и приобняла за плечи. — Я здесь. — Ты не уйдешь? — голос еще дрожал после произошедшего. Кристиан улыбнулась и поцеловала ее в щеку. — Ни за что. Рима подалась вперед и прильнула к сестре. Они сидели под струями горячей воды обнявшись и доверившись друг другу. Страх уходил, утекал в водосток, закручиваясь в маленькой воронке и падая в бесконечные трубы. Оставалась только Кристиан: ее руки, ее губы, ее тепло, ее сила. Сомнения таяли, оголяя искренние светлые чувства, позволявшие ощутить себя счастливой. И даже когда девушка пришла в себя уже на кровати, под одеялом, страх не вернулся. Она ждала его, той отвратительной липкой вспышки глубоко на краю сознания, но он так и не дал о себе знать. Рима подумала о Калерии, но внутри поднялась лишь ненависть. — Кристиан? — в комнате было темно, и девушка заволновалась, что проспала слишком долго. — Да, я здесь, — Картер заглянула в комнату и прищурилась. — Ты проснулась? — Сколько я спала? — Совсем недолго, — Крис зашла и прикрыла за собой дверь, а затем присела рядом на кровать. — Ты отключилась в душе, так что я вытерла тебя и отнесла в комнату. Только отошла проверить плиту, а ты уже проснулась. — Прости… — пробормотала девушка. — Я не хотела… — Ты с ума сошла? Все хорошо, — Кристиан положила ладонь ей на щеку. — Как ты себя чувствуешь? — У меня тянет низ живота, и внутри немного больно, — Рима коснулась ее руки и поняла, что вот-вот заплачет. — Я думала… Думала, что ты ушла. — Никуда я не уйду, — неформалка наклонилась к сестре и поцеловала ее в губы, мягко и успокаивающе. — Я здесь, с тобой, и это не изменится. Потому что я люблю тебя. Девушка села в постели и прижалась к Крис всем телом. Ее била дрожь, слезы сами собой катились из глаз. Слова отзывались в ушах недоверчивым гулом. — Я люблю тебя, — повторила Картер, сильнее прижимая Риму к себе. Она осознавала, что говорит. Но что было еще важнее — она осознавала, что чувствует. И это можно было выразить только одной фразой. — И я тебя, — сквозь счастливую улыбку и слезы пробормотала девушка. — И я тебя люблю.