Падение / The fall

Скарлет Мне никогда не приходилось говорить Тайлеру держать руки при себе. Он всегда был милым, уважительным, привлекательным и джентльменом. Он стал одним из моих постоянных клиентов, и я не против. На самом деле, я с нетерпением ждала его. Для него все дело в человеческом контакте и в том, что красивая девушка обращает на него внимание. Каждую неделю он заказывает одну и ту же комнату, заказывает одни и те же напитки и каждый раз платит мне одни и те же чаевые. Мы говорим обо всем, и если бы все мои клиенты были хорошими, как он, мне было бы намного проще. Я проскальзываю через тяжелую занавеску и вижу Тайлера, уже сидящего на мягком диване со стаканом бурбона в руке. Он поднимает глаза, и я улыбаюсь, всегда счастливая видеть знакомое лицо в городе чужаков. — Привет, милый. Его улыбка сияет. — Привет, красавица. Наклонившись для краткого объятия, я прижимаю пальцы к его щеке, чувствуя щетину под ними. — Долгий день? Он качает головой. — Долгая неделя. Восемьдесят часов работы с понедельника. Мои глаза расширяются от беспокойства, и я кладу ладонь на его щеку. — Это тебе вредит. Это хорошая черта в нем; мне не нужно притворяться. Моя привязанность к парню искренняя — это не то же самое, что похоть или настоящее влечение, в нем есть что-то нежное и почти мальчишеское, что взывает доверие. Он умоляет кого-нибудь позаботиться о нем, и я делаю это по-своему. Он просто платит мне за это. Он пожимает плечами, снимает с рук дорогой пиджак и кладет его на сиденье рядом с собой. — Давай не будем сегодня говорить о работе, — говорит он с усталой улыбкой. — Как делишки? — Все то же самое, — отвечаю я, скользя большим пальцем по экрану телефона. Глаза Тайлера загораются, когда я включаю песню. Я улыбаюсь, перебрасывая волосы через плечо. Он наблюдает за мной со своего места, его взгляд прикован к моим ногам. Тайлер любит мои ноги, и сегодня я в туфлях на высоком лакированном каблуке. Они жмут и сводят икры, но в них мои ноги кажутся длинными. Я не беспокоюсь рядом с ним. Я танцую, снимая свою прозрачную кофточку, прежде чем скользнуть к нему на колени. Я качаюсь и прижимаю руки к его груди, используя его плечи в качестве опоры, пока кручу бедрами. Он улыбается во время всего этого, его руки почтительны, а глаза нежны. Что-то подсказывает, если бы меня здесь не было, парень заснул бы через две секунды. Тем не менее, мы немного разговариваем об обыденных вещах: погода, баскетбол, новые яркие рестораны, в которых он был. Но, в конце концов, его время подходит к концу, и он дает мне чаевые с благодарностью, прежде чем снова исчезнуть в клубе. Это легко. Большую часть времени. Я не знаю, приближается ли полночь, но в субботу вечером клуб полон мужчин, абсолютно умоляющих потратить свои деньги на напитки с верхней полки. К часу ночи здесь уже полно народу, и я делаю все возможное, чтобы держаться на ногах. Икры ноют, нижняя часть спины болит, плюс лифчик жмёт, и если бы мне не платили за это, я бы сорвала его. Около полуночи я заканчиваю свою роль на сцене, прежде чем поменяться с Кристен и занять свою смену в частной зоне. «Blush» — это все о роскошных иллюзиях полной конфиденциальности. Каждая комната либо одноместная, либо вмещает в себя круглую кабину для четверых. Клиенты ждут своей очереди в шикарном зале ожидания в центре, где официантки их напаивают, чтобы они с большей вероятностью опустошили свои кошельки в наши руки. За частными зонами постоянно наблюдает охрана, и в каждой комнате есть камеры. Опять же, все дело в иллюзии приватности. Группа мужчин — ну, почти мужчин, — ждет в зале, их глаза широко раскрыты, когда девушки проходят мимо. — Джон? — сладко спрашиваю я, трепеща накладными ресницами под светлой челкой. Робкий парень в центре поднимает руку. — Э-это я. Я прохожу мимо, позволяя его друзьям хорошенько рассмотреть меня, и сажусь на диван рядом с женихом. — Кто-то сказал мне, что ты женишься на следующей неделе. Он кивает, сглатывая так сильно, что я вижу, как его кадык подпрыгивает вверх и вниз. — Поздравляю, — говорю я с застенчивой улыбкой и кладу руку ему на колено. — Ты взволнован? Его рот складывается в идеальную букву «О», а глаза распахиваются. — Типа, возбужден? Его друзья взрываются смехом, и я хихикаю. — Нет, глупый. Я о свадьбе! Парень выдыхает и кивает. — Да, наверное, — говорит он, краснея. Я смеюсь. Стесняшки — это всегда весело. — Ну, как насчет того, чтобы немного развлечься, прежде чем ты официально уйдешь с рынка? — он кивает. — Твои друзья заплатили за приватный танец. Найдем местечко, дорогой? По пути в холл я встречаю официантку, и она обещает позаботиться о друзьях жениха. Что-то в их дизайнерских рубашках и дорогих джинсах говорит мне, что мальчики еще не вполне самодостаточны. Всегда хочется тратить чужие деньги, и, честно говоря, мне все равно, откуда они их берут, главное, пусть тратят здесь. Большинство штор в вип-комнатах задернуты. Напряженный субботний вечер, а приватные танцы, особенно на двоих, приносят хорошие деньги. Даже не потрудившись сначала проверить, я дергаю занавеску в третьей вип-ке, ожидая, что она будет пуста. Вопль срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его поймать. Бекка стоит на коленях перед каким-то парнем, который просто смотрит и улыбается мне, пока я стою в шоке. — Хочешь тоже, девочка? — говорит он. С влажным хлюпом Бекка поднимает голову с его колен и поворачивается ко мне. — Прости… — шепчу я. — Я не… С презрительным взглядом она тянется назад и снова задергивает занавеску, оставляя меня стоять в коридоре. У меня нет слов. Может, они знакомые? Но всем известно, что она трахалась с Маркусом, поэтому я не думаю, что он её друг или парень. У меня голова идет кругом от вопросов типа: он ей платит? Он чист? Как долго она этим занимается? И что хуже всего, Маркус знает? Я оттесняю мысли на задний план, изо всех сил стараясь вернуться к реальности. С тех пор как я начала работать на Маркуса, я видела много интересного, и тот факт, что именно это меня шокирует, — говорит о многом. К счастью, жених оказывается податливой куклой. К тому времени, как я заканчиваю с ним, он красный от кончиков ушей. — Спасибо, — тихо говорит он, когда я веду его обратно в зал. — С удовольствием, — отвечаю я, подмигивая. — Удачи на следующей неделе. Он едва садится перед одним из своих друзей, который протягивает руку. — Я следующий! К сожалению, он не совсем джентльмен, как его друг. В комнате, когда я толкаю свою задницу к нему на колени, его руки ложатся на мои бедра. — Следи за руками, красавчик, — говорю я, убирая их обратно. Он извиняется, и я продолжаю. Он зачарованно наблюдает, как я оседлала его колени. Это не самое мое любимое занятие, но оно делает парней податливыми. Конечно, этого недостаточно, и он хватает меня за задницу. Я прекращаю танцевать и хватаю его за руки. Его глаза расширяются. — Последний шанс, дружище, — предупреждаю я, и голос мой звучит гораздо грубее, чем минуту назад. — Держи руки при себе, а то будут неприятности. Он энергично кивает. — Ладно, прости. Извиняюсь. У него осталось около пяти минут, но он действительно испытал свою удачу, поэтому я соскальзываю с его колен и продолжаю танцевать перед ним, просто вне досягаемости. Как и обещал, он держит слово и свои руки при себе. Решив, что успеет схватить меня до того, как я выйду из комнаты, он прикладывает потную руку к моей правой груди. — Эй! — кричу я, отшвыривая ее. — Реджи! — через полсекунды занавес раздвигается, и входит вышибала ростом под два метра. — Руки, — говорю я, указывая на парня, который вдруг перестает быть таким самоуверенным, когда видит пару кулаков размером с тарелку. Не говоря ни слова, Реджи срывает парня с кресла за рубашку. Тот спотыкается и умоляет. — Тебе сказали не трогать, — только и говорит Реджи, таща его через зал. Он указывает мясистым пальцем на группу парней, включая потрясенного жениха. — Все вы, — гремит он. — Пошли вон. Мне не нужно следовать за ними, чтобы узнать, что происходит. Я видела, как Реджи вышвыривал людей на асфальт. — Ты в порядке? — он спрашивает, когда возвращается. — Я в порядке, — говорю я, похлопывая его по бицепсу размером с мою голову. — Спасибо. Можно было подумать, что такие парни испугают меня, и поначалу так и было. Первую ночь я была нервной и расстроенной, боясь, что каждый парень будет таким же. Но теперь, после почти шести месяцев работы в «Blush», я видела все. Это стало частью работы, в порядке вещей. Нравится ли мне это? Нет. Но такое случается. Алкоголь, который мы так охотно пьем, превращает некоторых парней в героев, в пещерных людей или просто в идиотов. Дело в том, что независимо от того, насколько большими или сильными они себя считают, всегда есть кто-то больше и сильнее по ту сторону занавеса, просто ждущий возможности вернуть им немного здравого смысла. Остаток ночи проходит без происшествий. Я зарабатываю приличные чаевые, и Маркус на самом деле счастлив, а это значит, что девочки счастливы, а это значит, что все счастливы. Когда я собираю вещи, я не могу не задаться вопросом, будет ли меня ждать машина сегодня вечером. Вчерашняя поездка домой прошла тихо, если не считать урчания мотора и низкого гудения радио. — Ты не должен был заезжать за мной, — сказала я, улыбаясь ему в сером свете раннего утра. Он быстро повернулся ко мне, что-то мягкое и сонное было в выражении его лица. — Я все равно не спал. Я рассмеялась. — Лгун. Краем глаза я видела, как его рука потянулась к рычагу переключения передач между нами. Мне пришлось спрятать улыбку, когда я заметила, что зеленый пластырь все еще приклеен к костяшкам его пальцев. Серое утро катится мимо, мустанг мурлычет по туманным улицам города. Вместо того чтобы припарковать машину, он практически довез меня до подъезда. — Ты не войдешь? — спросила я, сразу почувствовав себя глупо. Это было не свидание, идиотка. Джастин покачал головой. — Дела. Я хотела спросить, что такого срочного в шесть утра в субботу. Но вместо этого я подавила любопытство. — Спасибо, что подвез. Его ответом было мягкое пожатие одного плеча и нежная улыбка. Я чувствую себя глупо, надеясь, что он снова будет там сегодня вечером. Надежда может быть опасной вещью, особенно когда она приходит в такой привлекательной упаковке. Но эта маленькая искра, спрятанная глубоко в моей груди, этот крошечный цветок… что-то… что зажглось внутри меня — по-настоящему греет. И как бы глупо это ни было, я хочу удержать тепло, хотя бы на мгновение. Маркус протягивает мне конверт, когда я ухожу, и я рада, что он содержит именно то, что я сегодня заработала. — Хорошая работа с этими придурками на мальчишнике, Скарлет, — говорит он, стоически кивая. — Увидимся завтра вечером. — Благодарю. — Хорошая работа, детка, — говорит Маркус, легонько похлопывая Бекку по заду. Она улыбается, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. От моего внимания не ускользает, что конверт у нее особенно толстый. Я выхожу наружу, изо всех сил стараясь не выглядеть так, будто ищу черный Мустанг, а затем пытаюсь скрыть разочарование, которое пронзает меня, когда его нет. Утро становится ледяным, и я плотнее закутываюсь в пальто. Приятно снова оказаться в туфлях на плоской подошве, ноги кричат о горячем душе, и кости болят, умоляя прыгнуть в постель. Кристен следует за мной, и мы вдвоем стоим на обочине, она курит сигарету, я крепко обхватываю себя руками, пытаясь согреться. Мы оба смотрим, как группа пьяных девушек, шатаясь, проходит мимо, все хихикают, у них грязные волосы. Каблуки болтаются на кончиках пальцев, и все они выглядят изношенными. Они замечают Кристен и меня, ожидающих снаружи клуба, и их беззаботное поведение исчезает. — Шлюхи, — говорит одна из них слишком громко. Я игнорирую их, но Кристен показывает им средний палец. — Могу я задать тебе вопрос? — тихо спрашиваю я, не обращая внимания на удаляющихся девушек. Она кивает, сигарета свисает у нее изо рта. Я сжимаю губы, пытаясь придумать лучший способ спросить, не доставляя никому неприятностей. — Ты не замечала ничего подозрительного в последнее время? Кристен фыркает. — Более, чем обычно? Такси подъезжает к тротуару, и я открываю заднюю дверь. — Ну да. Вишневый запах от сигареты Кристен исчезает в туманном утреннем воздухе, когда она отбрасывает ее в сторону. — Например? — Вы едете или что? — кричит водитель. Я бросаю сумку на заднее сиденье. — Да, просто дай мне минутку, — я поворачиваюсь к Кристен. — Девушкам платят за… — я прерывисто вздохнула. — Сексуальные услуги? Минет и все такое? Между бровями Кристен появляется небольшая складка. Она заправила свои темные волосы за ухо, глядя в землю. — Крис? — Я слышала некоторые вещи. Вот и все. — Что слышала? Она пожимает плечами. — Маркус устраивает частные вечеринки. Лия сказала, что он попросил ее пойти, сказал, что она может подзаработать на стороне. — Она согласилась? Кристен качает головой. — Думаю, сначала она посоветовалась с одной из девушек. Она не сказала точно, что происходит, но мне показалось, что Маркус платил некоторым за то, чтобы они спали с парнями. — Боже мой! — А ты что-то видела? Я киваю, не желая выдавать какую-либо дополнительную информацию, которая могла бы навлечь на меня еще больше неприятностей. — Эй, куколка, здесь счетчик! — орет таксист. — Ладно-ладно, — я протягиваю руку и сжимаю запястье Кристен. — Пожалуйста, не связывайся с этим дерьмом, Крис. Кристен качает головой, и ее темные волосы падают на лицо. С таким жестом она выглядит на свой возраст. Такой молодой и наивной. — Ни за что. — Обещай мне. Она закатывает глаза, но кивает. — Обещаю. Моя голова все еще кружится, даже когда я тихо проскальзываю в квартиру Эйзади, чтобы забрать Коди. Я откидываю одеяло и просовываю руки ему под спину. Я почти стону от усилия поднять его с кровати, делая все возможное, чтобы взвалить на плечи его рюкзак и мою сумку, ничего не роняя. Он лежит у меня на руках, его конечности обмякли, голова свесилась мне на плечо. Я медленно поднимаюсь по лестнице и целую вечность стою перед входной дверью, роясь в сумке, пытаясь найти ключи. Это никогда не бывает легко, но по какой-то причине сегодня я просто не могу жонглировать всем. — Помощь нужна? Мои руки инстинктивно сжимаются вокруг Коди, и я поворачиваюсь, с бешено колотящимся сердцем. Джастин делает шаг назад. — Извини, — тихо говорит он, опуская капюшон. — Ты напугал меня до смерти, — шепчу я, неуверенно улыбаясь, хотя мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Он указывает на мою входную дверь. — Чем могу помочь? — О, можешь достать ключи из сумки, пожалуйста? Я обнимаю Коди одной рукой, и Джастин осторожно просовывает руку в мою сумку, ища ключи от дома. Как только он это делает, я сожалею. Не представляю, что он там найдет: влажные салфетки, обертки от конфет, старые пачки жвачки, тысячу старых чеков, тампоны и, возможно, игрушки Коди. К счастью, он быстро находит ключи. — Тот, серебряный. Как обычно, в коридоре темно, но все равно, когда он поворачивается к двери, я мельком вижу порез под его глазом, который выглядит свежим, а кожа вокруг него почти фиолетовая. Он толкает дверь и отступает в сторону. Когда он поднимает глаза, я не могу скрыть своего любопытства, когда смотрю на его лицо, разглядываю новый порез на щеке и маленькую царапину на нижней губе. — Все в порядке? — спрашиваю я, поднимая Коди повыше. Сглотнув, Джастин делает шаг назад, позволяя мне войти в квартиру. Он искренне удивлен моим беспокойством. Он кивает, выглядя взволнованным и смущенным. Между нами долгое, глубокое молчание. Даже с этим синяком на его прекрасной коже, все еще есть что-то мягкое в его взгляде. И это заставляет меня чувствовать себя защищенной, как никогда раньше. — Не хочешь прийти сегодня на ужин? Я сделаю гамбургеры. Слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю подумать о них. Я жду, что он вежливо откажется. Видит бог, он уже знает, что я стриптизерша ночью, мать-одиночка днем. Но его ответ меня удивляет. — Во сколько? — В шесть? — я почти шепчу, слова застревают в горле. Я быстро откашливаюсь, повторяясь. — Я знаю, что рано, но Коди ложится спать в семь тридцать, а мне нужно быть на работе к девяти. — В шесть пойдет, — отвечает он, кивая и возвращая мне ключи от дома. — Я приду. Я улыбаюсь, и его глаза на мгновение останавливаются на моих губах, прежде чем он уходит. — Окей. Он откидывает капюшон куртки и делает шаг назад к лестнице. — Окей.